Первым попытку взять игру на себя предпринял Владимир.
Порыв забить шар, который не рискнул бы трогать даже профессионал, привел к тому, что шары, разойдясь, заняли позицию диагонального удара.
У меня появился шанс – небольшой и неоднозначный. Надлежало совершить удар, который я делал не раз и не два. Но, то в обыденной ситуации. Когда же на кону тридцать тысяч, уверенности не было никакой.
Видя, насколько внимательно Владимир следит за моими действиями, я обошел стол вокруг. Взяв в руки мелок, прошелся по кончику кия. Прикинув, что будет, если промахнусь, решил отыграться.
Отыгрыш оказался точным, но не расчетливым по силе. Шары ударившись, разошлись по коротким бортам. Отрекошетив от бортов, встали напротив одной из центральных луз.
Игра была сыграна.
Сопернику оставалось завершить партию ударом, который был под силу даже новичку. Владимир так и сделал, поставив как в пари, так и в игре точку.
Тридцать тысяч помахали ручкой, прислав взамен щенка, имя которому предстояло придумать. Заодно научиться обращению с животными, о которых я знал только то, что у собаки имеется хвост и что передвигается на четырех лапах.
Владимир тем временем с абсолютным спокойствием в глазах положив кий на стол, произнес:
– Игра закончена. Можно пожать друг другу руки.
Обмен рукопожатием был сравним с подписанием акта о капитуляции. Взгляд победителя тем временем не выражал ни радости, ни восторга – будто не было ни пари, ни победного шара.
Я же, не дожидаясь, когда новый знакомый наденет куртку, задал вопрос, который хотел задать до начала игры.
– Скажите, почему собака? И почему у Степаныча?
Владимир словно ждал, что я задам именно этот вопрос.
– Об этом вам лучше спросить у нее самой.
– У кого? У собаки?
– Да. У сеттера, кличку которому вам предстоит придумать.
Столь странного ответа принять было трудно, если не сказать большего. Глядя, как удаляется спина непрочитанного мною человека, как открывается и закрывается дверь, и все время пытался понять, что хотел человек сказать, говоря о собаке, как о человеке.
Попытки найти ответ оказались настолько тщетными, что я вынужден был, подписать еще один акт – на этот раз акт о капитуляции внутреннего состояния.
Подойдя к окну, я долго смотрел сквозь умытое дождем стекло. Не видя ничего, кроме прильнувшей к ногам Степаныча псины, думал: «С чего вдруг судьбе понадобилось связать мою жизнь с жизнью еще не родившегося щенка? Кто за всем этим стоит? И что вообще все это значит?»
Глава 4. Кто он, мой щенок?
Не могу сказать, что последующие два дня меня не одолевали вопросы относительно произошедшего. Пусть не так нервозно, как в день проигрыша, тем не менее, неопределенность нет-нет, да и царапала когтями по сердцу.
Слава богу, ждать пришлось недолго.
После суток на работе наведался в биллиардную. Не потому, что соскучился по атмосфере, по стуку ударяющихся друг о друга шаров…. Начался отсчёт времени для выполнения условий пари, а значит, об играх на биллиарде на какое – то время следовало забыть.
Выяснив в подвале какого подъезда находилось пристанище Степаныча, я заручившись поддержкой коллег направился к месту, где надлежало обрести друга в лице щенка, кличку которому я должен был придумать сам.
С долей сокрушения по поводу проигранного пари, я, подойдя к каморке, постучал. В ответ ни звука. Стукнув еще раз, потянул дверь на себя. Та со скрипом отошла, освободив пространство, протиснуться в которое оказалось не так-то просто.
Первое, с чем пришлось столкнуться – запах собачьего дерьма вперемешку с перегаром, спящего на засаленном диване Степаныча.
Повсюду ползали щенки. Их было столько… Столько могла родить не одна, а как минимум две собаки. Так мне казалось на тот момент.
При моем появлении дремавшая в углу мать вскочив, обнажила клыки. Я на всякий случай оставив дверь открытой, окликнул хозяина каморки. Тот не отреагировав продолжал храпеть.
Собака, издав рык, ощетинилась. Я попятился. Сделав шаг в мою сторону, псина гавкнула так, что мне стало не по себе. Пришлось, вняв предупреждению, шагнуть за порог.
В этот момент проснулся Степаныч. Прикрикнув на собаку, глянул в мою сторону.
– А, это ты? Проходи.
Я, прикрыв дверь, покосился на стоявшую в трех метрах от меня собаку.
– Не укусит?
– Не должна. – Усмехнувшись, Степаныч погрозил собаке пальцем. – Грозная потому, что щенки рядом. А так добрее не бывает.
– Сколько их здесь? – Окинув каморку взглядом, решил поинтересоваться я.
– Десять.
– И все здоровые?
– Судя по тому, насколько прожорливы, да.
Степаныч ногой подвинул табурет.
– Присаживайся. В ногах правды нет, тем более что пришел ты не просто так.
– Пришел, потому что проиграл.
– Проиграл – не то слово. Позволил сопернику взять верх. И знаешь почему? Потому что потерял контроль над собой, а значит, и над игрой тоже.
– Ты-то откуда знаешь?
– Оттуда. Среди бильярдистов такие матчи бесследно не проходят.
– И что, до сих пор обсуждают?
– А ты думал! Не на щелбаны играли – на пари.
Окинув взглядом конуру, я предпринял попытку определиться, какого взять щенка.
Степаныч тем временем, сняв с колен того, что ползал в изголовье, поставил щенка на коробку из-под телевизора, заменявшую стол.
– Хочешь, бери этого. Хочешь – того, что в ногах копошится.
Опустив голову, я встретился взглядом со щенком, который справлял нужду на мой ботинок.
Убрав ногу, я поднял наглеца, положив на колени, провел по спине ладонью.
Щенок, заурчав, закрыл глаза.
– Ишь ты! Сутки, как на свет появился, а уже различает, кто с лаской, кто со злобой.
Произнеся, Степаныч задал вопрос, на который я знал, что ответить:
– У тебя душа к кому больше лежит – к кобелю или суке?
– К кобелю.
– Тогда бери того, что на руках держишь. Первым осмелился от матери отползти.
– И о чем это говорит?
– О том, что настоящий кобель.
Аргумент показался настолько весовым, что вопрос по поводу выбора щенка отпал сам собой. К тому же копошившийся на коленях комочек шерсти, сладко зевнув, издал такой вздох, что мне ничего не оставалось, как провести ладонью по мягкой шерстке еще раз.
– И как мы тебя назовем?
За щенка ответил Степаныч.
– Опусти на пол, отойди и подзывай. На какую кличку откликнется, той и назовешь.
Последовав совету, я опустив щенка на пол, отошел к двери.
– Рекс! Джек! Вулкан!
Щенок не реагировал.
– Полкан! Цезарь!
Реакции никакой.
Перебирая в уме клички, я вдруг ни с того ни с сего произнес:
– Рэй!
Щенок, поведя головой сначала в одну сторону, затем в другую, полубоком начал перемещаться в мою сторону.
– Рэй!!!
От хохота Степаныча с потолка посыпалась штукатурка.
Щенок, дернувшись, завалился на бок, тут же встав на четыре лапы, вновь пополз в мою сторону.
То была победа!
Скажу честно, впервые за свою жизнь я испытал то, чего до этого не испытывал ни разу. Нечто необычайно теплое прошлось по душе, заставив сердце сжаться так, что комок радости подкатил к самому горлу.
Маленькое, покрытое пухом существо ползло ко мне с таким рвением, словно боялось, что я передумаю.
Преодолев расстояние в метр, щенок остановился с целью удостовериться, на правильном ли он пути.
Понимая, что проползти три метра малышу будет не под силу, я шагнув навстречу, поднял храбреца с пола.
– Ну вот, теперь ты не просто собака, теперь ты собака с именем.
С этими словами я спрятав щенка за пазуху, покинул пропахшую собачьим дерьмом конуру.
––
Закончив говорить, Виктор, не выключая камеры, встал. Обойдя кресло, подошел к стеллажу с книгами. Достал альбом с фотографиями, развернулся лицом к зеркалу. Подняв альбом до уровня камеры, продолжил говорить так, словно тот, с кем общался, жаждал познакомиться с псом по кличке Рэй – если не вживую, то хотя бы посредством фото.
––
– Наступило время познакомить вас с Рэем.
Здесь Рэю месяц. Здесь я первый раз вывел на прогулку. Здесь Рэю два месяца. Здесь мы в парке, здесь на реке. Кстати, поплыл Рэй с первого раза. Я даже не ожидал.
Этот снимок мне особенно дорог – мы с Рэем на фоне восходящего солнца. Ездил на рыбалку, брал собаку с собой.
Отложив фотографии в сторону, Виктор обратился к отражению:
– Для чего показывал фото? Для того, чтобы те, кто будет смотреть видеорассказ, имели представление о псе по кличке Рэй.
Пауза, длившаяся меньше минуты, свидетельствовала о том, что автору требовалось привести в порядок воспоминания – не по причине упущения деталей, с целью не нарушить последовательность событий.
– Знакомство с Рэем состоялось 5 сентября 2016 года.
Первый месяц прошел в борьбе за выживание. Не имея представления, что значит завести собаку, я не думал, что будет настолько трудно. Бессонные ночи на протяжении двух недель.
Когда Рэй справлял нужду по-большому, а делал это он каждые два часа в разных местах, я удивлялся, откуда в таком маленьком существе столько говна. Прибавьте разорванный в клочья диван, погрызенную мебель, обувь… Прибавив, поймете, откуда у меня регулярно возникало желание выкинуть Рэя в форточку.
Однако время лечит. Через месяц я стал ловить себя на мысли, что жизнь моя крутится вокруг щенка. Погулять, покормить, искупать, расчесать.… И все это, если не в радость, то точно не в тягость.
Через два месяца мною начало овладевать желание придумать что-нибудь такое, чему Рэй был бы рад: купить игрушку или косточку, устроить день лакомства, вывезти на природу, где пес мог нагуляться вдоволь. И опять всё это было не в тягость.
В бильярдную я впервые взял Рэя, когда тому исполнилось полгода. Как постоянному посетителю мне было позволено привести собаку – при условии, что та будет вести себя надлежащим образом.
Рэй не подвел. За четыре часа гавкнул три раза. Первый раз перед тем, как я начал играть с человеком, которого не знал и который появился в бильярдной впервые. Второй – когда я согласился сыграть еще одну партию. Третий – когда проиграл с таким же счетом, как первые две.
Позже мне сказали, что оппонентом был заезжий профессионал из Питера.
Кстати, игра моя, по мнению коллег, стала выглядеть более профессионально – и это при том, что появляться в бильярдной я стал намного реже.
