Страница 2 из 6
Напротив две симпатичные девочки, блондинка и брюнетка, с интересом обсуждали картину с ветряной мельницей. Полотно меня не заинтересовало, поэтому я сразу же перешёл к изучению двух других экспонатов.
– Интересно, откуда они.
Блондинка, которая, кстати, была неплоха собой, повернулась к подруге и засмеялась.
– Н-да, – цокнул языком Дэнис, хитро улыбаясь, – нормальные такие девочки! Я бы оформил брюнеточку, – заявил он.
– Не-е, мне больше нравится светленькая.
– Привет, парни! – хлопнул меня кто-то по плечу.
Перед нами возникли Уилл и Стэн – наши одноклассники.
– Как вам выставка? – поинтересовался Уилл.
– Мы пока посмотрели только две картины, – кивнул в сторону девушек Дэнис, – но нам уже нравится.
Стэн присвистнул.
– Смотрите, какой бампер у той, что справа, – подметил Уилл.
Дэнис ухмыльнулся, взглянув на меня. Речь шла о той, которая приглянулась ему.
«Блондиночка всё равно лучше», – подумал я, также улыбаясь.
– Вы зря времени не теряли, – как кот, блеснул глазами Уилл.
– Что там за толкучка, на среднем ряду? – поинтересовался Стэн.
– Не знаю, – пожал плечами Дэнис, – идём посмотрим.
В середине ряда, у какой-то из картин столпились люди. Нас охватил интерес. Мы стали пробираться сквозь густую толпу, точно лучи света сквозь тугую тьму. Наконец мы увидели причину всеобщего ажиотажа, – обнажённую женщину. Нет, не такую, какую вы уже столь ловко нарисовали у себя в голове.
У этой, складки жира, как рябь, покрывали всё тело. На ногах целлюлит (они, кстати, заканчивались, не доходя до колен). Руки свисали обрубленными толстыми брёвнами. Громадные груди, неровные, словно нарисованные ребенком, тянулись вниз. Вместо лица – заплывший жиром шар. Волосы отсутствовали. Рисунок был выполнен карандашом.
Отовсюду слышались смешки, иногда их пронзало тупое ржание ребят. Сзади кто-то хотел протолкнуться вперёд.
Под картиной была подпись: «Богиня плодородия».
– Женщина в теле, – вывалив нижнюю губу вперёд, оценил Уилл, покачивая головой.
– Жалко она не брюнетка, – ткнул я Дэниса локтем.
Укол был засчитан.
– Ну что, пошли? – предложил Стэн.
– Да, идём, – отозвался я.
~
В выставке участвовали более пятидесяти картин на разные темы. Начиная с пейзажа и заканчивая портретами. Оценить хотя бы на четверочку я мог меньше половины, и только картин десять понравились мне по–настоящему. Больше всех меня впечатлил натюрморт старшеклассника Эдварда Пайка – с черепом, выполненный тушью. Через какое-то время нас позвали в зал. Там были высокие потолки и море сидений, оббитых серой рогожкой. Сцена была занавешена оранжевыми с жёлтым кулисами. Мы с ребятами сели вчетвером в середину ряда.
Через минут пять прозвучали фанфары, и занавес открылся. Ведущий поприветствовал всех и объявил, что сейчас нам покажут сценку из Гамлета.
~
Концерт был интересным. После сценки шли танцевальные номера вперемешку с песнями. Почти в самом конце на сцену вышла Пенелопа Воулз и спела протяжную In my heart. Это было божественно. Пенелопа обладала очень душевным, пробирающим до дрожи голосом.
Я тоже хотел бы петь как она, но, к сожалению, совсем не умел. Казалось, такие задатки совершенно отсутствовали в моих генах. Мне нравилось слушать, как поют другие, но сам я никогда не пел.
Зал загремел овациями. Пенелопа скромно поклонилась и ушла со сцены.
– Наш концерт подошёл к концу. Спасибо за внимание, слово предоставляется нашему директору – мистеру Брайну Бэнксу.
Из зала на сцену поднялся полный мужчина средних лет в изящном классическом костюме. Он взял микрофон со стойки и, окинув взглядом зал, начал произносить речь. Вещал он складно и внятно, имел приятный голос, но слушать его было крайне скучно. Он благодарил за честь, оказанную нашей школе, рассуждал о талантах, молодом поколении и бла-бла-бла. Речи подобного типа для него были нередкостью.
Наконец, спустя несколько минут, он подошёл-таки к более-менее интересной части:
– …Сейчас, я хотел бы пригласить на сцену победителей: Викторию Раш, Брэда Стэнсона и… Исаака Купера!
Зал оживился и загудел. Ребята, выпучив глаза, смотрели на меня.
– Давай же, иди, – похлопал меня по спине Дэнис.
Всё плыло вокруг меня. Я не мог поверить, что директор и вправду назвал моё имя. Я шёл между рядами к сцене и ловил на себе множество взглядов. С особым интересом меня рассматривали учителя из других школ. Как только я поднялся, чемпионы, уже ожидающие на олимпе, окинули меня обычными в таких случаях оценивающими взглядами. Заиграли фанфары.
– Почётное, – тянул мистер Бэнкс, – третье место получает Брэд Стэнсон за его великолепный портрет Леонардо да Винчи, выполненный простым карандашом!
В зале начали аплодировать. На сцене появилась ведущая (я не знал её имени) и передала грамоту директору, который, горячо пожав руку победителю, вручил её.
«Я не последний – это уже отлично, – пронеслось у меня в голове, – второе место меня вполне устроит».
– Больше растягивать интригу уже просто невозможно, – вещал директор в зал, – первое место, достаётся… Исааку Куперу! – Дэнис и ребята засвистели. Зал взорвался. Я был в абсолютном шоке. – За его «Домик у моря», и второе место получает Виктория Раш за её «Фиолетовые розы»!
На сцену вынесли две грамоты. Сначала директор вручил грамоту за второе место, пожав своей медвежьей лапой маленькую ручку Виктории, а после дело дошло до меня.
– За первое место у нас сегодня есть приз: настенные часы! – торжественно объявила ведущая.
«Вот это приз!» – с иронией подумал я.
Глядя в зал, я видел, как парни смеются.
«Это успех», – саркастически донеслось откуда-то изнутри.
Я подошёл к директору, и тот своей мясистой ладонью пожал мне руку.
– Молодчина, – говорил он быстро, – так держать, творческих успехов! – сначала в мои руки попала грамота, а затем – суперприз. Зал аплодировал.
– Всем спасибо за внимание! – ведущая вышла вперёд. – До новых встреч! – заключила она.
~
После концерта мы встретились с ребятами в вестибюле. Они пожимали мне руку и поздравляли.
– Дай хоть посмотреть, что там за часы, – Дэнис проворно открыл коробку и вытащил часовую тарелку, одетую в белый костюм. Часы были на батарейках (которые, конечно же, не шли в подарок), самые обыкновенные.
– Кру-у-уть, – похлопал меня по плечу Уилл.
– Держи, – неряшливо упаковав, отдал мне коробку Дэнис.
– Уилл, ты сейчас куда? – спросил Стэн.
– Мне сегодня нужно сходить с мамой за одеждой в Spenser.
– Ааа, ладно, – Стэн жил в другой стороне.
– Мне тоже нужно в Spenser, – влился в разговор Дэнис, – хочу посмотреть какую-нибудь новую игру на комп, не хочешь со мной? – предложил он.
– Ну, пошли посмотрим.
~
В доме было тихо. На кухне – никого. На носочках я прошёл к спальне дедушки и, аккуратно приоткрыв дверь, заглянул в щёлочку. В комнате работал телевизор. Дедушка спал. Напротив его комнаты находилась спальня отца. Двери в неё сейчас были раскрыты настежь, что означало, что он ещё на работе. В Spenser я купил себе новую компьютерную игру «MaskZat 2» – шутер3, действие которого происходит в далеком будущем, где люди уже переселились на другие планеты и стали причиной начала космических войн. Давно я хотел поиграть в неё, но никак не мог купить. Взяв диск, я отправился к компьютеру, который находился в комнате отца. Время отдохнуть.
~
День тянулся медленно. За окном барабанил дождь. Шёл всего третий урок, а уже жутко хотелось домой. Я лежал на парте и не знал, чем себя занять. Дэнис сидел рядом, положив голову на ладонь, и что-то вырисовывал на вырванном из тетрадки листке в клеточку.
– …Ну и, конечно же, Байрон является ярким примером, – распинался учитель литературы.
– Уилл и Стэн, сидя за третьей партой, ближе к выходу, о чём-то тихо перешёптывались.
Я посмотрел на часы, висевшие над доской: 11: 05.
Ещё десять минут урока…
Я свил из рук гнездо и положил в него голову лицом вниз, точно яйцо. Закрыл глаза.
– Конечно, и у Байрона были свои музы.
– А кто такие музы? – задала вопрос какая-то девочка.
– Музы – это богини, которые приносят людям вдохновение, Сидни, – небольшая пауза, – вы согласны со мной, Купер?
Моя фамилия, произнесённая учителем, моментально стимулировала сознание к пробуждению. Миссис Эйблтон исподлобья смотрела на меня. У неё были короткие коричневые волосы и небольшая родинка на скуле.
– Извините, миссис Эйблтон, – совиными глазами я стыдливо посмотрел на неё.
– Ваш талант к живописи исключителен, Купер, но это не умаляет того факта, что вы должны разбираться и в других аспектах как искусств, так и наук.
– Извините, – негромко пробубнил я, глядя в парту.
С секунду она ещё глядела на меня.
– Байрон был очень красив и имел огромный успех у женщин, – миссис Эйблтон заходила по классу, продолжая лекцию.
Мы с Дэнисом переглянулись, затем он вернулся к рисованию, а я, уже получивший вето на сон, отвернулся к окну, положив голову в ладонь. До конца урока оставалось восемь минут.
~
Дэнис куда-то ушёл после урока, не подождав меня.
Я сидел в холле на скамейке и рисовал что-то, сам не понимая что, переваривая урок и ситуацию с миссис Эйблтон. Я чувствовал стыд.
Вестибюль утопал в разных звуках. Школьники сновали туда-сюда по коридору, что-то обсуждая. У скамеек, как это часто бывало, собрались самые знаменитые личности нашей школы, которых постоянно можно было видеть здесь на переменах, – неустанно жестикулирующих, рассказывающих что-то или же громко смеющихся над чем-то. В основном это были старшеклассники, самые крутые, обеспеченные и сильные, ну и, конечно, старшеклассницы – самые модные и красивые девочки в школе. Одним словом – сливки.
Иногда мимо, как ракеты, пролетали молодые учителя, а иногда медленным ходом, как баржи, проплывали старые педагоги. Охранник в синей форме, сидящий на вахте, со скукой смотрел в окно, погрузившись в свои мысли, точно он и не слышит шума, который правит в холле.
– Привет, – обратился ко мне кто-то.
Я поднял голову и увидел двух совершенно незнакомых мне девочек. Одна из них была армянкой.
– Привет, – немного растерянно проговорил я.
– Это ведь ты Исаак? – со мной заговорила как раз таки армянка.
– Да, – я не мог понять, что она от меня хочет.
У этой девочки были длинные чёрные волосы, такие же брови и клювообразный нос. Но, нужно отдать ей должное, она была стройной, в отличие от её подруги.
– Нам очень понравилась твоя картина! – откомплиментировала армянка.
– Да, она, правда, очень красивая, – подтвердила её подруга.
– Спасибо, – я засмущался и расплылся в улыбке. Такое мне говорили нечасто.
– Ты давно рисуешь? – улыбнулась мне та, что была полнее.
– Вообще, с пяти лет, – уже с интересом отвечал я, отложив блокнот и направив всё внимание на нарушительниц моего покоя.
– Какой ты молодец! – похвалила меня она же.
– Меня, кстати, Ронна зовут, – протянула мне руку армянка.
– Исаак, – я мягко пожал руку.
– Ну, твоё имя мы знаем, – ухмыльнулась Ронна.
