– А на счёт частной клиники ты не думал?
– Ага, и также бабкам только за бабки это делать. – ехидству в его голосе было не занимать. Все в духе Быстрова. Ни больше, ни меньше.
– Ясно. – выдохнул в трубку, прикидывая сейчас состояние в котором могла находиться Лера.– Так зачем соврал? Думаешь, сделал лучше? Ты же знаешь Леру, она у нас натура творческая, ранимая.
– А мне теперь из-за её ранимости работу бросать? У неё этой ранимости, хоть лопатой греби. – прокричал в ярости Влад.
Шумов невольно поморщился, отстранив телефон от уха.
– Эй, потише, друг. Ты чего? Я прекрасно тебя слышу. Вы в последнее время с ней какие-то странные, мы просто за вас переживаем. Вы у нас самая стойкая пара, практически пример для подражания. На кого нам ещё ориентироваться? – Шумов не оставлял попыток сгладить углы и кажется вышло, Быстров протяжно выдохнул, выпуская напряжение, а затем ответил.
Проблема лишь заключалась в том, что Андрей врал.
Нифига ему не хотелось равняться на их пару. И если Влад сейчас же не поймёт, к чему именно он подталкивает свою жену, то в скором времени пожалеет.
– Ты прав, что-то не клеится. – замялся. – Я и правда сглупил, когда соврал ей. Что делать дальше ума не приложу. – сейчас его ответ был похож на раскаяние. – Я в полной жопе. И знаешь, – он немного помолчал в трубку, судя по всему, собираясь с мыслями. – я думаю, что Лера скоро попросит развода.
Андрея будто в грудь ударили, выбивая весь воздух из лёгких. Внутри зажгло с такой силой, что Шумов онемел от шока.
Да, он знал, что ребята дваажды были на грани развода, и оба раза по вине Влада. На самом деле, если быть откровенным, Лера многое прощала Быстрову. Он частенько выходил сухим из воды.
Вот оно! – чуть не воскликнул про себя Шумов.
Давай, Влад, сделай мне одолжение. Будь другом. Подтолкни свою жену немного ближе ко мне. Пусть из-за моего поступка совесть будет грызть ее чуточку меньше.
– Почему ты так думаешь? – после долгой паузы спросил осторожно.
– Я кое-что ещё сделал. – виновато ответил Влад, а Шумов подумал про себя, какой Влад – кретин.
Нет. Он идиот…
Нет, все-таки Быстров сказочный придурок!
3.1
Спонтанная поездка Леры закончилась быстрее, чем успела начаться. Уже через два дня она была дома, задумчиво потягивая бабушкин чай из новой чашки. Ну да…Прошлую любимую чашку они же разбили с Андреем …
Почему люди убеждены, что посуда бьётся на счастье?
Жизнь Быстровой казалась ей такой же разбитой и брошенной в мусорное ведро.
Шумову она так и не позвонила…
Наверное, пыталась переварить все то дерьмо, что приключилось с ней за последние несколько дней.
С чего бы начать?..
С плохого? Или хорошего?
С мужа, который во время их разговора вылил на нее ушат помоев или с Шумова, который…который её поцеловал?
Господи боже! Быстрова, как ты докатилась до жизни такой?!
Ты замужем! Какой нафиг Шумов, Лера, окстись!
И почему поцелуй с Андреем ей понравился больше, чем поцелуй с мужем при встрече, которого она не видела около трех месяцев?
Не о том думаешь, Лера…
Столько плохих слова она не слышала никогда в свой адрес.
Что плохого она, собственно, сделала? Всего навсего пытается сохранить брак. Ради чего?
И вновь она задумалась о разводе.
Попыталась вспомнить, когда же она впервые захотела порвать с Владом… Пытаться и не стоило… Она прекрасно помнила тот день…
3.2
Осень подходила к концу. А это значило лишь то, что работы перед новогодними праздниками ощутимо прибавится.
Андрей устало потёр переносицу и сипло выдохнул. Закинул голову назад бездумно разглядывая потолок в своём кабинете на втором этаже.
Кабинет ему достался от тётушки в возрасте, скорее бабушки, как и сама должность почти два года тому назад. Тогда Андрей и представить не мог, что его ждет впереди.
Внутри проживало такое количество комнатных растений, что в глазах иногда рябило от такого обилия кустистости.
Растениям повезло, они до сих пор не зачахли лишь потому, что прошлая хозяйка сердечно попросила Мирославу из отдела кадров каждодневно ухаживать за хлорофильными прихлебателями.
Собственно так они и познакомились с Мирой.
Мира показалась ему представительницей типично славянской внешности. И чем-то напомнила Настеньку из сказки «Морозко».
Такая же длинная русая коса до ямочек на спине, которые он успел рассмотреть во время их первого секса, трахая её раком. Голубые глазки как у куколки, обрамленные пушистыми ресницами. И тонкий голосочек, что завершал образ сказочной героини.
Но в отличие от Настеньки, Мирослава не была так наивная.
Отнюдь.
Мира как раз из той весовой категории, которым палец в рот не клади, иначе меньше через пол года увидишь на нем кольцо.
Шумов ни раз проводил параллель между Лерой и Мирославой, каждый раз убеждаясь, насколько эти две девушки разные.
Что привлекло Миру в нем – не нужно было долго гадать.
С генетикой ему повезло. Да и спорт в свое время сыграл на руку. Крепкое, жилистое тело Андрея с шеей, как у быка, и внушительным ростом смотрелось слегка угрожающе на фоне других людей. Но и это было не единственной изюминкой Шумова.
Девушек также цеплял взгляд его зелено-луговых глаз, что казались поистине проницательными и глубокими. Если говорить о форме, то глаза были немного сужены, но по размеру не уступали крупному миндалю. Густые и изогнутые ближе к концу брови добавляли строгости к взгляду и некой солидности. Нос же у Андрея был длинный с характерной горбинкой, слегка зауженный к кончику. А суровости его виду придавали острые скулы.
Мира также, как и остальные барышни, покусилась на него, стоило ей шагнуть к нему в кабинет.
Да, может на вид она девушка тихая, но хваткой обладала, как у питбуля.
Рабочий телефон Шумова противно заверещал, сообщая ему о входящем звонке. Вызывал шеф. И если тот звонил так рано с утра, это означало одно – Андрея ждут паршивые новости.
Будь он лет так на двадцать постарше, обязательно принял бы порцию корвалола перед встречей.
Хоть Виктор Прокопич как человек не вызывал в нем особо доверительных чувств, зато как начальник превзошел все ожидания своего заместителя и навёл порядок в администрации за последние два года.
Человеком Прокопич родился сложным, упрямым и мстительным, но на все сто справедливым. Любил говорить напрямую и только правду. Лебезить не умел.
Да разве оно ему и надо?
– Зайди. – сухо бросил начальник.
За время работы с Прокопичем, по одному голосу Андрей научился различать настроение шефа. В данную минуту тот был недоволен. Но кем, оставалось загадкой.
Андрей поднялся с широкого рабочего кресла, кстати это единственная вещь, которую он здесь поменял, ибо прошлое насквозь пропахло тетушкой с её невозможными духами под названием «Головная боль».
Сегодня с утра он облачился в счастливую темно-серую рубашку с чёрными классическими брюками и запонками в тон. Больше из аксессуаров Шумов ничего на дух не переносил. В ряд исключений могло войти лишь обручальное кольцо.
Неспешно пройдя по длинном коридору, что разделял кабинеты важных чинов, Андрей постучал к шефу, параллельно здороваясь с его секретарём.
– Входи. – сказал Прокопич громко, чтобы не повторять дважды.
– Доброе утро. – первым поздоровался Андрей, отмечая, что в кабинете шефа неизменно пахнет крепким кофе и свежим тиражом.
Шеф, наверное, остался чуть ли ни единственным человеком на этой планете, который любил читать новости не в электронном формате, а из газеты.
На вид Виктору Прокопичу можно дать не более лет пятидесяти. Хотя по паспорту все пятьдесят шесть. Однако, седина не посмела коснуться его тёмных волос.
Мужчиной он был плотным, с аккуратным брюшком, которое пытался скрыть под одеждой. С едва заметным остеохондрозом в шейном отделе из-за сидячего образа жизни. Глаза шефа напоминали крохотные чёрные пуговицы, однако, даже при этом взгляд оставался достаточно устрашающим. Тонкие губы чаще оставались крепко поджаты из-за хронического недовольства. Лишь пару раз за два года работы с Прокопичем Андрей видел, как тот улыбался. И весь образ начальника дополнял нос в форме картошки.
Шеф неизменно каждый рабочий день оставался гладко выбрит. А на руках у него красовались часы за несколько тысяч евро.
– Присаживайся.
– Спасибо.
– Кофе?
– Скоро уже из ушей польётся.
– И все равно выпьем. Работы много. Новый отчёт начбеза читал?
– Все чисто. Не думаю, что это комитет по здравоохранению. Всех, вплоть до секретаря, проверили. Чисты аки младенцы.
– Эти младенцы в прошлом месяце списали техники на несколько десятков миллионов. Думаешь, не они?
– Об этом лучше спросить нашего серого кардинала, а не меня.
– И то верно.
– Не лучше ли будет подключить нашу доблестную полицию?
На слове “доблестная” шеф выразительно скорчил лицо.
– Хочу эту крысу поймать за руку, чтоб остальным неповадно было.
– Устроете прилюдную порку?
– Надо будет – на кол посажу. Почему у наз “Дзен” шалит?
– Уже разбираюсь.
– Неправильно, Шумов. Должен был уже разобраться. Они у тебя по струнке должны ходить. А на команду “але-оп” сальто делать, если потребуется.
– Боюсь, если Пал Андреич попробует сделать сальто, то свернёт себе шею.
– Что о нем говорят сотрудники?
– Что он талантливый, амбициозный и очень харизматичный. Думаете, это он?
– Не думаю, но проверить стоит.
– Так и передам нашему кардиналу. На этом все?
– Нет. Скажи-ка мне, голубчик, с какого такого рожна я узнаю, что ты помогал собирать документы на тендер какой-то там девочке из художественной школы? – его бровь недовольно взметнулась вверх, а голос приобрёл стальные нотки. – Или ты правил не знаешь?
Правила Прокопич чтил. И заставлял чтить остальных.
А правила таковы, что никто из сотрудников, их близких и не очень близких родственников не имел права принимать в данном мероприятие участие, иначе проблем с прессой не миновать.
Заголовки бы так и пестрили:
«Родственник Васи Пупкина из администрации ухитрился заполучить тендер, который, о чудо, организовывает именно эта самая администрация!»
«Своих протаскиваем через всех!»
“Не нашим, а вашим!”
Некоторые могли придумать ещё чего похуже, особенно после крайнего эксцесса. Частная нанятая пресса итак с особой регулярностью точила зуб на администрацию, придумывая кричащие заголовки для своих статей. Здесь бы они своего шанса точно не упустили.
– Так заявщик мне не родственник. – уверенно ответил Шумов.
Уж очень не хотелось лезть под горячую и тяжелую руку шефа.
У этого человека пташки по всему городу, свои в ФСБ и тесть бывший верховный судья. Поэтому руки у Прокопича ой какие длинные.
