Гаффиниода

По правде сказать, я так и не поверил во все эти разговоры про какую-то там избранность. Давно понял, что не стоит слепо верить всему, что говорят мои друзья. Наверное, это вообще касается всех людей. И все же нельзя отрицать, что я действительно оказался неким образом связан с Макгаффином – с целью наших долгих и трудных поисков. Однажды он общался со мной, если можно так сказать, и с тех пор я и вправду что-то чувствовал. Необъяснимое и призрачное чувство на самом-то деле, даже не знаю, как его описать. Не чувство узнавания, не какой-нибудь внутренний компас, даже не что-то типа «холодно-горячо». Нет, не знаю.

Но когда мы оказались у этих берегов, я внезапно испытал странное, не поддающееся никакому разумному объяснению волнение.

– Стоп, машина! – помню, как закричал я и, думаю, немало всех напугал своим криком. – Свистать всех наверх! Право руля! Лежать в дрейфе! Боцман, приготовить якорь к отдаче!

Понятно, что первой реакцией было привычное «Есть!», но дальше, я полагаю, должны были последовать объяснения. Вот только я и сам пока еще ничего не знал и не мог сказать ничего конкретного.

Я с тревогой, почти с ужасом смотрел на остро выдающийся в море скалистый берег, в этом месте почти отвесный, и вдруг все понял.

– Здесь должна быть пещера! – еще громче заорал я, тыча пальцем практически наугад. – Отдать якорь!

Боцман Зюйд посмотрел на меня как на человека, у которого внезапно, если говорить словами моих друзей, потекла фляга, но с капитаном не спорят.

Посмотрим, кто прав, подумал я, отчасти и сам разделяя чувства боцмана. Откуда я мог быть в чем-то уверен? И все же я настоял на своем.

Так что здесь случайно, а что предопределено? Когда говорят, что всегда есть выбор, я не знаю, что думать. Да, наверное, я мог проигнорировать свой, так сказать, внутренний зов, мог вообще его не заметить, не придать значения, но мог ли?

Пещеру мы действительно нашли, но совсем не сразу. Поначалу мы обыскали, быть может, несколько квадратных миль побережья. Забирались на скалы, уходили в глубь суши, облазили все окрестности, потревожили немало птичьих гнезд, но не нашли ничего хотя бы отдаленно напоминающее пещеру. Даже никаких нор не попадалось. Я лично участвовал во всем и заглянул буквально под каждый камень. Ничего. Сомнения росли, и у меня даже быстрее, чем у остальных. Может, мне вообще померещилось? – думал я в минуты слабости. И почему, например, я вообще решил, что мы ищем какую-то пещеру? Да, мой прошлый опыт общения с Макгаффином был связан именно с пещерой, да и друзья кое-что говорили на этот счет, но, быть может, я просто выдаю желаемое за действительное? Вот только в глубине души я знал, что мне вовсе не показалось, или мне хотелось в это верить. Иногда я словно слышал далекий, манящий голос. Не наяву, конечно, и я все еще учился разбираться во всем этом. Минуты слабости проходили, и я снова принимался за поиски. Но поиски оставались безрезультатными, и сомнения возвращались. И опять все по кругу.

Прошу прощения за мой несколько сумбурный рассказ, но я продолжу.

Однажды мы возвращались на корабль, стоящий на якоре у входа в бухту, после очередного, не принесшего положительных результатов дня поисков.

– Кто гребет? – крикнули с палубы.

– Свои! – крикнул я в ответ.

– Свои все дома! – Это был ожидаемый отзыв, но следом раздалось что-то непредвиденное: – Да ну нафиг!

А потом короткий вскрик и плеск – все же матрос таки прыгнул за борт. Недоглядели. Без всякого сомнения, это значило, что Эксцес Карма покинул свою (мою) капитанскую каюту и явил себя народу.

Матроса мы выловили, усадили в лодку и пристали к борту с еще сильнее упавшим настроением.

Карма спокойно ожидал на палубе.

Удивительное дело, вся команда ходит с ним поболее моего, а значит, теоретически, должна и знать его лучше. В конце концов он был их первым капитаном. Но нет. Похоже, они к нему так и не привыкли. Вероятно, дело в том, что эти простые, безыскусные, просоленные люди, не скрывающие своих чувств, даже не пытались с ним сблизиться в силу ряда вполне понятных причин.

В отличие от меня, поскольку остальные мои друзья считали Эксцеса Карму как бы другом, хотя и не признавались. Я не хочу сказать, что прямо вот из-под палки заставил себя сблизиться с ним, но со временем я тоже научился видеть в нем странного друга. Во всяком случае, я к нему привык. Почти привык. А большее никому не удавалось.

Таким образом, можно сказать, что я единственный из всех, кто был в лодке, оставался почти спокоен, когда мы взошли на борт и предстали перед бывшим капитаном. Да и как предстали: остальные-то предпочли по-быстренькому ретироваться, и мы с Кармой остались наедине друг с другом. Я привычно смотрел в сторону, но уши навострил. Несмотря ни на что, было все же интересно, что он может изречь на этот раз, чем мы вообще обязаны таким визитом.

Правда, и здесь была некоторая сложность. Я еще достаточно молод, но почему-то именно в беседах с Кармой память меня зачастую подводит. Может быть, это потому, что я не могу понять, а, следовательно, и запомнить большую часть всего, что он говорит. Или это какой-нибудь защитный механизм в мозгу, я не знаю.

Но в тот раз я запомнил почти каждое его слово.

– На днях презентовал себе анимацию, – сказал Эксцес Карма своим неописуемым, лишенным всяких интонаций голосом, – визуализирующую, как выглядит наш мир в отсутствие морей и океанов, занимающих в действительности большую часть поверхности.

– Э-м-м… – пробормотал я.

– Отсюда интересное наблюдение, – продолжал Карма, совершенно игнорируя мое замешательство. – Оказывается, некоторые острова – это вершины самых высоких гор. Вывод: все не то, чем оно выглядит. Описательные алгоритмы нуждаются в коррекции.

Честно, я подумывал о том, как бы потактичней слинять, потому что начал испытывать признаки морской болезни, которой никогда не страдал, но совершенно неожиданно для меня самого отдельные слова среди тех, что я, как обычно, не понимал, вдруг обрели смысл, смели все мои барьеры и прозвучали во мне как удар колокола – или на самом деле так вовремя пробили склянки.

– Господи! – воскликнул я. – Вершины гор! Ну конечно!

– Начнем с планетезималей, – сказал Карма, снова повергая меня в ужас, но я этого уже не замечал.

Поборов внезапное и абсолютно шокирующее желание приобнять его, сам себя при этом испугав, я крикнул только:

– Ты гений! – и даже это было слишком для меня.

Я побежал прочь, уже совсем не заботясь о нормах приличия – слишком захваченный новой идеей, чтобы замечать такие мелочи. Кажется, Карма остался равнодушен.

– Боцман! – заорал я на бегу.

Боцман Зюйд – кряжистый, совершенно кривоногий мужик вынырнул откуда-то мне навстречу.

– Чего?

– Почему никто не объявляет, что капитан на корабле, когда я поднимаюсь?

– Чего?

– Ах, дьявол, переволновался! Не то хотел сказать! Посмотри на скалу!

– Ну?

– Что видишь?

– Скалу.

– Пещеру видишь?

Боцман приподнял повязку и посмотрел двумя глазами.

– Это шутка, шкипер?

– Не видишь! – Я торжественно поднял вверх указательный палец. – А она там есть! Только под водой!

– Это он так сказал?

Я немного виновато оглянулся через плечо.

– Ну да. То есть, нет. Только намекнул. Я сам догадался. Неважно! У нас есть водолазы?

– Чего?

– Водо-Лазы!

– Водо-кто?

– Как тебе объяснить? – всплеснул я руками, слегка раздражаясь. – Дайверы! Кейв-дайверы, если точнее! Аквалангисты! Ныряльщики! Понимаешь?

Боцман лениво почесал свою короткую рыжую бороду.

– Какой уважающий себя моряк пойдет на такое? – сказал он брезгливо.

– А как же моряки подводного флота?

– Есть и такие?

– Без понятия! Но могли бы быть.

– Тогда к ним мы могли бы и обратиться.

– Нет времени! Надо нырять!

Боцман призадумался.

– Допустим, – сказал он, вразвалочку подходя к борту, – пещера там есть. Мы с парнями давно подозревали что-то подобное.

– Почему мне не сказали?

– Оно нам надо?

Я скрежетнул зубами, но промолчал.

– Допустим, пещера есть, – продолжал боцман рассудительно. – Какая пещера? Морская, карстовая, полностью затопленная или только у входа?

– Поэтому надо нырять!

– Так-то оно так…

– Решено! – воскликнул я, поймав волну вдохновения. – Я сам нырну! Я неплохо нырял раньше. Я же родился на острове.

– Да пофиг. А безопасность? Маршрут, освещение?

– Это надо?

– Это надо. Шкипер не может так рисковать. Ладно, найдем кого-нибудь. Пообещаю анкерок рома. Нет, это много. Дополнительную порцию. За каждое погружение. И обещание, что над ним не будут смеяться. Все равно будут. Две порции, черт с ним!

– Не обязательно сразу исследовать пещеру, – сказал я. – Для начала достаточно просто узнать, что она действительно там есть.

Боцман посмотрел на меня.

– Само собой.

И пещера нашлась. Почти сразу. Потому что у нас, в свою очередь, нашелся один матрос, способный задерживать дыхание, по его же собственным словам, хоть насколько. Правда, он побаивался воды, но, как оказалось, Эксцеса Карму побаивался еще больше.

Четкий – опять же, говоря словами матроса, – почти идеально круглый вход в пещеру находился на мелководье с удобным ровным дном, совершенно неглубоко и в пределах доступности. Я был окрылен. Мы установили бакан, чтобы обозначить место; проработавший свои страхи трудолюбивый матрос, пока еще был трезвый, протянул и закрепил кое-какие тросы, развесил банки с пыльцой фей и даже сам загорелся желанием отправиться вглубь пещеры. Но мы сообща решили пока что туда не соваться.

Ну как, сообща. Вообще-то Карма так решил. Я тоже, понятное дело, рвался вперед, чтобы успокоить свой непонятный зуд, но, как говорится, вошел в положение. Нет, все правильно, если подумать. Однажды Макгаффин почти явился нам – именно тогда я обрел с ним эту странную связь, – но в тот раз мы его упустили. Дело было на одном таинственном острове и тоже в пещере. А потом он нам такое устроил – вспоминать страшно. Друзья говорили, что сами не ожидали ничего подобного, вследствие чего оказались не готовы. В тот раз вообще во многом все произошло случайно, наскоком, как своеобразная разведка боем. Но были сделаны соответствующие выводы, чтобы подойти к делу ответственней. И поэтому сейчас мы должны быть во всеоружии. Все это я, конечно, понимал. Но как же это тяжело – замереть буквально в шаге от цели!

И мы стали ждать, по большому счету страдая от безделья. Ждать, непонятно чего. Потому что время шло, а ничего не менялось. Все приготовления, какие могли, мы уже сделали.

Эксцес Карма сделался еще более скрытным, чем обычно и практически не покидал каюту. Все сочли, что это даже к лучшему.

Тянулись дни, тянулись ночи. Вот в одну из таких ночей мне и не спалось, и с этого я начал свой рассказ. К этому и вернемся. Тогда я и принял это свое решение. Я просто устал ждать и видел, что и вся команда разделяет мои чувства. Я решил так: поутру пойдем дальше – и будь, что будет. Наш бравый матрос протянет веревку насколько сможет во глубину пещеры – и пусть получит в награду хоть целый анкерок самого лучшего рома. Для такого дела не жалко. Нам нужны результаты.

Можно было поставить Карму перед уже свершившимся фактом, но, подумав, я все же решил сообщить ему до того. Не потому что хотел снять с себя ответственность – я уже принял решение и отступать от него не собирался, где-то даже жалея, что тянул с этим так долго. Все равно вся ответственность на мне. Кто капитан? Просто я хотел чисто по-человечески поделиться с ним, поставить в известность. Все-таки, старший товарищ, если вообще можно так выразиться. Выслушать его аргументы, может быть, даже поспорить. Это я загнул, конечно, но все равно.

Рано утром, так толком и не поспав, я постучал в его каюту, мимоходом в который раз подумав, что каюта это моя.

К моему удивлению, ответ прозвучал практически сразу:

– Войдите!

Я вошел.

Немного забегая вперед, поскольку тогда об этом еще не знал, скажу, что Карма, одиноко торча в каюте, оказывается, времени даром не терял. Дело в том, что, как впоследствии выяснилось, все это время он усердно работал. И не просто работал, а над собой. Адаптивное, коммуникативное самообучение – как-то так. Иными словами, Эксцес Карма решил очеловечиться, насколько вообще был способен. И сразу могу добавить, что выглядело это еще более пугающе, чем раньше. Кажется, эффект зловещей долины только усилился.

– Привет, обрыган! – радостно закричал он, не успел я войти. – Извини, проклятая автозамена. Привет, друган!

– П-привет, – пролепетал я, только что не падая в обморок. И куда девался весь мой почти воинственный настрой?

– Задай свой вопрос, – ласково предложил Карма.

– Я… э-э-э… вопрос?

– Верно! Задай свой вопрос.

Он смотрел на меня с улыбкой, а я ждал, чтобы он хотя бы моргнул. Или прекратил улыбаться. Ничего из этого не произошло.

– Я, собственно, пришел, чтобы сказать… – промямлил я.

– Да! Задай свой вопрос!

Карма сидел за столом в дальнем конце каюты, и я подумал, что будет лучше, если он там и останется. Иначе я сразу окажусь за дверью, не успев ничего сказать. Сегодня он реально был страшен.

– У меня нет вопросов, – собрав волю в кулак, сказал я.

– Печально. Тогда, может быть, в другой раз? Приятно было побеседовать.

– Как же… я же просто хотел сообщить…

Карма встал, а я отступил на шаг, надеясь, что это не выглядит так, будто я отшатнулся.

– Что же ты молчал? Я внимательно слушаю.