Гаффиниода

– Почерк как будто знакомый. – Я склоняюсь и поднимаю письмо.

Какой, к черту, почерк? – думаю я тем временем. Почему я так сказал? Первое, что мне бросилось в глаза, это знакомое имя.

– «Охре – до востребования», – читаю я вслух.

– О как! – мгновенно оживляется Эскапада. – Охра, сестренка! Только недавно о ней думала!

– Вот это сюрприз, – качаю я головой в невольном трепете перед неисповедимостью жизненных коллизий.

– Еще какой! – соглашается Эскапада, радостно потирая руки. – От кого там?

– Написано: «Откад Гроза Морей».

– Ну конечно! «Гроза Морей», слышь? Растет парень!

– Ну вот, – говорю я, – а ты не хотела доставлять письма.

– Беру свои слова обратно.

– Так-то! Отнесем на почту, и Охра его обязательно получит.

– Скажи, тебе прям обязательно было на свет появляться?

– Да ладно, я прикалываюсь.

Я вскрываю конверт и следом зачитываю послание. Оно довольно короткое, требовательное и тревожное. Не буду приводить его здесь – все и так уже знают наизусть. К посланию – на обороте – прилагается карта.

Опять карта, думаю я.

– Вставай, – говорит Эскапада, сама решительно вставая.

– Чего? Куда?

– Как это куда? Нас ждут. Похоже, объявлен общий сбор, если ты не понял. И похоже, дело серьезное.

– Куда ты собралась? Ночь на дворе!

– А чего тянуть? Ты уставший, что ли?

– Вообще-то…

– Нас ждут, говорю тебе! Потом поспишь!

Я понимаю, что спорить бесполезно. Остается уповать на то, что как только у Эскапады пройдет первый запал, она снова объявит привал. Предполагаю, это случится где-нибудь через полчаса, ну, через час – максимум. За столько лет я уже привык к ее внезапным порывам. Ворча, начинаю сворачивать лагерь.

– Нас ждет север, я же правильно поняла? – говорит Эскапада.

– Побываешь на родине, – усмехаюсь я.

– С чего ты взял? Мои Северные Воительницы оттуда. Сама-то я нет. Кстати, о них. Надо будет их тоже захватить, раз уж по пути. Как думаешь?

– Мне они нравятся.

– О деле думай, урод!

– Это ты Статусу скажешь. При встрече. Лучше скажи, в какую сторону пойдем?

– В сторону выхода!

– А где он?

– Там же, где вход!

Есть у меня еще вопросы, но я их не задаю.

Мы собираемся. Потом мы уходим в ночь. Навстречу приключениям.

Пусть Откад говорит:

Откад Гроза Морей

– Эй, там, на полубаке! – крикнул вахтенный в темноте. – Не спится?

– Уснешь тут с вами! – так же весело крикнул я в ответ. А про себя, тем не менее, подумал: ну вот как они с капитаном разговаривают? Что за дисциплина?

Нет, я и сам признаю: положение какое-то двоякое. Какое-то шаткое, что ли. Формально я действительно капитан. Здесь все официально, не подкопаешься. Да и уважение команды я, хочется думать, давно заслужил. Но ведь есть еще Карма. Б-р-р! Когда-то он сам был капитаном этого фрегата, тогда еще носившего имя «Невозможный». Позже, по разговорам, Эксцес Карма был низложен, а сам фрегат переименован в «Шпарус», каковое имя носит и поныне, и под ним же значится во всех реестрах. Это случилось незадолго до того, как я впервые взошел на его борт. Тогда капитаном был уже Подбодрилл.

Не совру, если скажу, что влюбился в него с первого взгляда – я имею в виду наш парусник, конечно. Белоснежные паруса на всех трех мачтах, белоснежный корпус, восемьсот тонн водоизмещения, пятьдесят метров длины, с шестиметровой высотой бортов и двенадцатиметровой шириной, он был похож при этом на удивительную быструю птицу – столь же стремительную, сколь и грозную. Ходить на нем было одно удовольствие, хотя, конечно, поначалу я чувствовал себя обычным пассажиром, но очень скоро стал частью команды.

Интересные все-таки штуки происходят, потому что о таком я мог только мечтать. Вся моя жизнь была связана с морем, но мог ли я когда-нибудь вообразить, сидя на своем маленьком острове, последнем в архипелаге зовущимся Астравгард, что однажды окажусь на таком вот судне? И не просто окажусь. Нет, такие я раньше видел только на картинках. Наш Астравгард не очень оживленное место.

Не раз и не два, забираясь на бушприт, я смотрел на бескрайнюю ширь воды, особенно красивую на закате, и ловил себя на мысли, что иногда невозможно и представить, куда могут привести нас наши мечты. Мне казалось, что именно для этого я и рожден. Просто, может быть, не всегда об этом знал.

Есть такая поговорка, мол, где родился, там и пригодился. Что ж, я родился на море.

И все было бы совсем хорошо, но всегда есть одно «но».

Возвращаясь к тому, кто я на корабле.

Однажды мои друзья, надолго сходя на берег, задались вопросом:

– А кого оставим командовать?

Если точнее, это спросил Подбодрилл – тогда еще действующий капитан. Формально, если угодно. Нет, он, конечно, великий воин, в этом сомнений нет, но, если честно, море – не его стихия. Говорю не затем, чтоб обидеть, ведь он и сам это охотно признавал.

– Что за нелепый вопрос? – расхохотался Женераль своим знаменитым раскатистым смехом. – Откад остается, он и будет капитаном.

Мы еще раньше решили, что в этот раз я останусь на фрегате и продолжу изучать побережье. Остальные же разойдутся по разным уголкам Интраэлии. Так было необходимо, чтобы не потерять множество нитей, возможно, ведущих к нашей цели. Что ж, не впервой.

– Несомненно, несомненно, – сказал Ябы, наш официальный волшебник. – Юноша уже давно достоин принять бремя капитана. Но что мы скажем Карме?

– Карма давно низложен! – закричал Рилл. – Лично мной! Лично всеми нами, то есть! Все поставили свои подписи.

– Нас с Охрой при этом не было вообще-то, – сказал Женераль.

– Это мелочи. Я за вас расписался.

– Тогда ладно, – усмехнулся Женераль. – А-то я переживал насчет твоей легитимности.

– Приятно вас слушать, – сказал Ябы, – но я позволю себе повторить вопрос: что скажем Карме? Сколько раз вы хотите его низложить?

И все вздрогнули.

– Карма тоже остается? – спросил Рилл с какой-то потаенной надеждой.

– Мы не знаем, – вздохнул волшебник, дергая себя за бороду. – Но весьма вероятно.

– Хоть бы-хоть бы!

К облегчению всех, но не моему собственному, так и получилось: Эксцес Карма остался на корабле вместе со мной, а все остальные радостно разошлись кто куда – исполнять свои поручения.

Напоследок меня официально нарекли капитаном.

– Отныне ты капитан, – сказал Рилл. – С удовольствием передаю тебе все регалии. Символически. У меня у самого их нет.

– Ты справишься, сердце мое, – нежно обняла меня Охра.

– Да прибудет с тобой! – напутствовал меня маг.

– Что? – спросил Женераль.

– Что? – не понял Ябы.

– Что прибудет с ним?

– Ты что меня путаешь, засранец? – возмутился волшебник. – Теперь я вообще нифига не одупляю! О чем я говорил?

– Да уж, – покачал головой Женераль. – Жиза никого не щадит. Ты мне кое-кого напоминаешь.

– На себя посмотри!

– Ну ты это, – тронул меня за плечо Подбодрилл, – Карме там скажешь, ага? Сам-то я не набрался храбрости, но в тебя я верю.

– А я думаю, – сказала Вера Кубизма.

– Ему и не обязательно все знать, – сказала Люба Харизма. – Но не исключено, что он все равно.

– Знает. Просто иногда между стадией отрицания.

– И стадией принятия может пройти вся жизнь. А в его случае.

– Вообще ничего не понятно.

– Я так понимаю, – заключил Ябы, – мы опять все пустим на самотек. Поправьте меня, если имеете что возразить.

Вскоре все мои друзья разошлись, а я остался. Почти все, вернее сказать. Карму ведь я тоже с полным на то основанием могу называть своим другом. Раз уж мы все в одной компании. Но с ним, конечно, все сложно. Карма непостижим.

Таким вот образом, на момент описываемых событий я все еще не сообщил ему удивительную новость о своем повышении, да он и не спрашивал. Впрочем, это так себе оправдание. В принципе в нашем распорядке мало что поменялось. Большую часть времени Эксцес Карма проводил в каюте, только изредка, к счастью для всех, показываясь на палубе. В капитанской каюте, кстати сказать. Но даже Подбодрилл не отважился его оттуда выдворить. Я же решил, что пусть все так и остается. Да и то верно: зачем что-то менять, если все работает? В конце концов, должность не главное, а все обязанности я взвалил на себя в полной мере.

Думаю, сложнее всего в этой ситуации было команде. Или, наоборот, проще, я даже не берусь судить. С одной стороны, подобное видимое двоевластие может сбивать с толку, а с другой, команда всегда четко чувствует реальное положение дел и способна расставить приоритеты. Меня называли шкипером, но возможно, я был для них кем-то вроде боцмана, хотя боцман у нас тоже был. Или я и был капитаном, а тогда Карма – каким-нибудь адмиралом на корабле. При его появлении все замолкали и тут же нарочито занимались всяческими делами, стараясь не поднимать глаз, даже я сам неоднократно начинал усердно драить медяшку. Хорошо хоть, он редко когда с кем-либо заговаривал, кроме меня, а-то, я не знаю, матросы могли бы прыгать за борт. И что мне их, к мачтам и битенгам прикажете привязывать?

Ах, да, несколько слов о нашей команде. Не такая уж большая для подобного судна, но в целом весьма дисциплинированная, хорошо обученная, знающая толк в своем деле. Не раз и не два я имел удовольствие убедиться, что могу ими гордиться, этими крепкими парнями. Я не знал, откуда они все на корабле, но о таком не принято даже спрашивать. Достаточно того, что со своими обязанностями справлялись все. Хочется думать, что и я тоже. Ну а Карма… Что вообще можно сказать о Карме? Он просто был. Подозреваю, что никто не возьмется сказать большего.

– Ночь ясная, – сказал баковый, когда я приблизился.

– Это точно, – кивнул я.

Звезды и в самом деле сияли удивительно ясно. Не было ни ветра, ни волнения. Почувствовав, что обстановка несколько неформальная, дежурный офицер спросил:

– Можно неуставной вопрос?

– Валяй, – сказал я. Я гордился тем, что дружу со всей командой.

– Мы чего-то ждем?

Я вздохнул.

– Я и сам не знаю.

Я посмотрел в ту сторону, где во тьме мигал холодным прерывистым светом буй, которым мы обозначили подозрительное место у оконечности бухты.

– Но ты прав, – сказал я, внезапно решившись. – Ждать нам нечего. Утром предполагаю начать разведку своими силами.

Может быть, поэтому мне и не спалось этой ночью, и я вышел на палубу, якобы освежиться. Может быть, во мне зрело решение.

– А этот что говорит? – спросил вахтенный.

Мы прекрасно понимали, кого он имеет в виду. И вот этот простой доверительный вопрос, хочу заметить, лучше всего остального иллюстрировал реальное положение дел на корабле. Все-таки больше меня, а не Карму команда принимала за своего. Это приятно, правда, я еще не до конца разобрался, хорошо ли это именно для капитана.

– Говорит, ждать новых вводных, – отвечал я, внутренне поежившись. – Хватит. Почти месяц ждем. Думаю, действительно хватит.

Офицер одобрительно кивнул.

Кажется, подумал я не без тревоги, пришло время показать, кто я такой – настоящий капитан или нет. И первым делом мне предстоял разговор с Кармой. Ох, я, конечно, корил себя за это негласное соперничество, тем более, что Эксцес Карма, по всей видимости, вообще ничего такого не замечал. Впрочем, постигнуть суть движений его души невозможно – многие пытались. Я как-то случайно услышал, как матросы говорили между собой, что у него и вовсе нет никакой души. Но ведь никто не знает, что такое душа. Повторюсь: я все равно считал его другом.

При мыслях о Карме, я снова внутренне содрогнулся. Похоже, этой ночью уже не уснуть.

Среди извилистых фьордов и шхер этой незнакомой и безлюдной страны на севере Большой Интраэлии, мы обнаружили нечто таинственное. Мы еще сами не знали, что именно, потому и таинственное. Это была небольшая, обычно спокойная и мелководная бухта у самого устья фьорда. Поросшие реликтовым лесом скалы побережья здесь были живописны и не слишком отвесны, и в одной из них мы почти случайно нашли загадочную пещеру. Говорю почти, потому что верю, что все-таки это была не совсем случайность. Можно очень долго спорить о случайностях или закономерностях в жизни, но некоторые вещи просто происходят, и не всему находится объяснение. Порой я думаю, что жизнь была бы намного проще, если принимать все как данность.