Внешние сферы

– Витёк, – Лэнг схватил штурмана за запястье, – если ты потерпишь неудачу, мы даже ничего не узнаем. Мы просто не проснёмся.

– Не бойся, Джонни, я дойду. А если не дойду, вам всё равно будет проще, чем мне, – штурман щёлкнул клавишей, и голова врача откинулась на подушку.

Его план был предельно прост. Ему нужно лишь дойти. Преодолеть полтыщи вёрст по каменистому плато до БЭПа и вызвать помощь. Если он этого не сделает, погибнут его товарищи. И сам он тоже погибнет. Ну, о чём тут вообще можно рассуждать?

***

Неосвоенная планета, это далеко не всегда интересно. Вселенная, по большому счёту, скупа на чудеса. Но даже если чужой мир – всего лишь кусок мёртвого камня с азотно-метановой оболочкой, расслабляться не стоит. Приключения на свою пятую точку можно найти где угодно.

Виктор Загин не рассчитывал на приключения. Он готовил себя к тяжёлому, монотонному труду. Однако человек предполагает, а Его Величество Пространство располагает. Как любил говаривать первый наставник Виктора, матёрый космический волк капитан Мартынов, в космосе нужно держать ухо востро, даже когда сидишь на толчке в уютном сортире родной космобазы. И штурман Загин старался всегда помнить о наставлениях старого капитана.

Пейзаж, расстилавшийся перед взором штурмана, не отличался разнообразием. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась пустыня. Каменная пустыня. Под ногами – растрескавшийся базальт с вкраплениями гранита и ещё какого-то минерала, который Виктор не смог сходу определить. Никакого намёка на почву. А нет почвы – нет органики, и жизни тоже нет.

«Может, оно и к лучшему, – подумал Виктор, – не будет поводов отвлекаться… Приветствую тебя, мёртвая планета YRF-1274/3… Тьфу ты! Надо бы тебе название какое-нибудь придумать, а то так с ума сойдёшь, повторяя этот номер».

Он шагал уже четыре часа, разбитая «Немезида» давно осталась позади. Направление Виктор держал по радиопеленгу на маяк БЭПа, заблудиться было невозможно. К тому же отсутствовали какие-либо причины отклоняться от прямого маршрута – местность можно было считать идеально равнинной.

Виктор поймал губами питьевой шланг под маской респиратора и сделал пару глотков сиропа. Чудо-смесь, сварганенная Джоном Лэнгом, была призвана утолять сразу и голод, и жажду. А в качестве «специй» доктор использовал самые ядрёные стимуляторы, какие только нашлись в корабельной аптечке «Немезиды».

Отправляясь в путь, штурман как-то не подумал об испытаниях, которым подвергнется его психика. Нет, он, конечно же, предполагал, что шагать по пустынной местности будет неимоверно скучно. Поэтому выбрал себе хорошие наушники и закачал в инфотон множество различных аудиозаписей. Однако на деле это оказалось слабым подспорьем. Музыка, которую Виктор всегда готов был слушать часами, очень быстро начинала раздражать, а художественные тексты не могли должным образом увлечь – Виктор терял нить повествования уже через несколько минут прослушивания.

Пытаясь исправить положение, штурман попробовал решать в уме системы логарифмических уравнений. К его немалому удивлению, это сработало. Его разум как бы разделился на две половины. Одна, забыв обо всём остальном, начала с зубодробительной настойчивостью бороться с высшей алгеброй, а другая, лишённая давления однообразия, продолжила отсчитывать шаги и следить за направлением.

Возможно, из-за такой сложной временной организации сознания, Виктор не сразу заметил, что него появилась попутчица.

Птица… как бы странно это ни прозвучало – а выглядело это ещё более странно, но то, что увидел штурман, было и вправду очень похоже на большую птицу.

Парящий в блёклом небе силуэт… Однако в отчёте группы Штауфа, проводившей первичное обследование YRF-1274/3, какие-либо упоминания о наличии на планете высокоорганизованных форм жизни отсутствовали.

Виктор же привык доверять отчётам. Каждый космонавт знает, что информация – это мощное оружие. И мощное средство защиты. Поэтому к составлению отчётов в Космофлоте всегда подходили со всей ответственностью. Непроверенные данные никогда не попали бы ни в один документ, тем более в такой серьёзный, как «Отчёт о первичном обследовании вновь открытой планеты».

И всё же он собственными глазами видел птицу, а это значило, что описание данного мира, составленное Штауфом, было неполным.

Штурман решил ненадолго остановиться. Конечно, время дорого, но всё-таки, всё-таки… Загин включил видеоусиление в универсальных очках, надеясь, что это позволит ему лучше рассмотреть новую знакомую. Однако та, видимо, почувствовала, что её засекли. Непостижимым образом птица исчезла. Словно бы растворилась в атмосфере. Как ни вглядывался Виктор вдаль, он более ничего не смог увидеть.

И тогда штурман продолжил свой путь. Ибо, обитают ли на этой планете птицы, или же это была обычная галлюцинация, вызванная усталостью и скукой, не так уж и важно. Шесть жизней, включая его собственную, заслуживали в данный момент гораздо большего внимания, чем все феномены планеты YRF-1274/3.

***

Штурман посмотрел на индикаторную панель, вшитую в рукав рабочего костюма двигателиста. До бункера оставалось меньше трёх километров. Отличный результат – он почти дошёл. Плохо то, что минуту назад он отстегнул и сбросил второй баллон, поскольку в нём больше не было кислорода. Теперь в распоряжении Загина оставался лишь тот запас, что успели накопить наниты в его крови. И хватит этой «заначки» на четверть часа, максимум, на двадцать минут. Но Виктор не собирался сдаваться. Вперёд, не останавливаться…

***

Тишина обволакивала. Тусклым светом светился низкий потолок. Понятно, дежурное освещение. Виктор пошевелился. Странно, но он совсем не чувствовал усталости… А дышится-то как легко!

Штурман сидел в кресле. Судя по интерьеру, он находился в Бункере экстренной помощи. Значит, дошёл…

Виктор не помнил, как попал внутрь, скорее всего, он пребывал уже в полубессознательном состоянии, когда вышел к БЭПу. Шлюз Бункера автоматический, он реагирует на сигнал личного идентификатора, который в обязательном порядке носит с собой каждый землянин.

Да, похоже, всё так и было. Из последних сил он заполз в открывшийся перед ним шлюз и уже внутри потерял сознание. Когда насыщенный кислородом воздух привёл его в чувство, он добрался до этого кресла. Тут он снова вырубился, вероятно, от перенапряжения. Однако теперь он окончательно пришёл в себя и ему необходимо завершить свою миссию.

Виктор щёлкнул переключателем станции связи.

– База, я «Немезида», запрашиваю экстренную эвакуацию. Совершена вынужденная посадка на планету YRF-1274/3. Пять членов экипажа находятся на аварийном корабле. Задействован протокол искусственной летаргии. Состояние системы жизнеобеспечения критическое. Передаю координаты места посадки…

***

– Как ты думаешь, Вррррррхбгт, они догадаются, кто спас их на самом деле?

– Может быть. Не дураки же они, клянусь покоем предков, раз научились летать меж звёзд. А чтобы им было легче сообразить, что к чему, я подсунул в карман тому торопыге, который шёл к куполу, свой тотемный знак.

– Ты сделал это?! Но ведь вожди запретили нам открываться пришельцам…

– Вожди слишком осторожничают. А я верю, что эти существа, даже если узнают о нашем существовании, не навредят нам. Высокий разум не может быть злым. Мы же… вспомни, Гррррррхнзт, ведь мы когда-то давно уже покоряли пространство. Может, пришло время выбраться из глубины пещер?

Два аборигена планеты YRF-1274/3, спрятавшись среди серых камней, на которые и сами были очень похожи, наблюдали, как спасательная экспедиция землян готовится к старту. Рядом с Вррррррхбгтом, сложив перепончатые крылья, пристроилась его верная птица.

***

Штурман Виктор Загин сидел в индивидуальном отсеке спасательного рейдера «Восток». Виктор размышлял. Жаль, конечно, «Немезиду». Отличный был звездолёт, но ведь жизнь и космос на этом не заканчиваются. Юсупов – капитан авторитетный. Он-то уж сможет добиться, чтобы их экипаж сохранили. Они получат новый корабль и смогут и дальше летать все вместе. Тем более что из крайней заварушки удалось выбраться без потерь в личном составе. Даже бедолагу-стажёра уберегли.

В дверь отсека постучали. Виктор нажал кнопку и впустил гостя. Согласно информации на бейджике, им оказался техник второго класса Алексей Кирч.

– Меня тут наш капитан прислал, – парень шмыгнул носом. – Просит вас в лабораторный блок подойти.

– А что, по интеркому не досуг было вызвать?

– Да наше начальство хлебом не корми, дай молодых погонять. Кэп говорит, сходи сам, прояви к гостю уважение. Опять же, «Восток» – корабль немаленький. Он беспокоится, чтоб вы не заблудились.

– Ага, – усмехнулся Виктор, – дождётесь, чтобы я на звездолёте заблудился. Но раз прислали, давай, веди, оказывай уважение.

***

В лабораторном отсеке «Востока» Виктор нашёл одного единственного человека.

– Желваков, Вадим Юрьевич, космонавт-исследователь, – представился тот, протягивая Виктору руку.

– Очень приятно, Виктор Загин. Чем могу служить?

– Это ведь вы тот герой, который отмахал четыреста с лишним километров до БЭПа и вызвал помощь?

– Ну, типа того, а что?

– Скажите, во время своего вояжа по YRF-1274/3 вы ничего необычного не заметили? – Желваков пристально посмотрел на штурмана.

– А чего там необычного? Планета ведь необитаема… – Виктор запнулся, – постойте, я же птицу видел! Только я подумал – показалось, галлюцинация… А вы что, странное что-то обнаружили? Что-то такое, что экспедиция Штауфа пропустила?

– Даже не знаю, как вам ответить на этот вопрос… – Вадим Юрьевич наклонил голову.

Он взял Загина под локоть и подвёл его к небольшому стенду.

– Взгляните сами. Как, по-вашему, можно это назвать странным или необычным?

Виктор посмотрел.

За стеклом, на подставке из нержавеющей стали лежал округлый предмет. Сантиметров восьми в диаметре, явно искусственного происхождения. Изготовлен он был, похоже, из какой-то керамики и по виду напоминал медальон. В центре этого медальона, раскинув крылья, летела птица. Точно такую же птицу Виктор видел совсем недавно. Там, на каменистом плато YRF-1274/3.

Штурман, ломая глаза, вгляделся в медальон… И тут он вспомнил.

Вспомнил, как упал и не мог даже ползти, когда до купола БЭПа оставалось не более сотни метров. Вспомнил, как из трещины в базальтовой глыбе словно бы вытекла непонятная желеобразная фигура.

А потом это существо волоком тащило его, а когда распахнулись створки шлюза, втолкнуло его внутрь.

– Мы нашли этот предмет в нагрудном кармане рабочего костюма. Того самого, в котором вы шли к БЭПу. Можете пояснить, как он там оказался?

Виктор покачал головой:

– Думаю, для меня это будет затруднительно.

***

В космосе нужно держать ухо востро…

Контакт

Гонг гравивокса прозвучал в тот самый момент, когда Андрей уже взялся за рычажок душа. Погасив усилием воли всплеск раздражения – эх, сейчас бы просто помыться да завалиться баиньки часов на семь-восемь – он буквально выпрыгнул из душевой кабины. Натянул рабочий комбинезон и ботинки, игнорируя всё остальное, и бегом кинулся в рубку. Что поделаешь, по гравивоксу не станут передавать расписание киносеансов в галактической инфосети. Если вызывают подобным образом – значит что-то сверхсрочное и архиважное. Ну и как, в таком случае, обойтись без капитана?

Чтобы добежать до рубки, Андрею понадобилось две минуты и восемь секунд. Очень быстро, практически рекорд Космофлота, учитывая, что в момент вызова на нём не было вообще ничего, даже трусов.

Переходные процессы в гравитационном компиляторе закончились, и из динамиков станции связи раздался голос диспетчера:

– «Настойчивый», я – ЦУП-381, как слышите меня? Подтвердите приём.

В динамиках зашуршало. Андрей поморщился. Всё-таки гравивокс – ужасно капризная технология.

– Триста восемьдесят первый, я – «Настойчивый». Слышу вас, приём… удовлетворительный.

– «Настойчивый», принято. Андрей Петрович, почему задерживаете манёвр? – голос говорившего был искажён и начисто лишён каких-либо эмоций. Могло показаться, что у микрофона сидел робот, а не живой человек. Но это являлось особенностью гравитационной связи, поэтому нисколько не удивило Андрея. В отличие от самого вопроса.

– Не понял вас, какой манёвр? Прошу разъяснения. Следую расчётным курсом.

– Да вы что, спите там, что ли?! – возмущение диспетчера пробилось даже сквозь «бездушность» гравитационных технологий. – У вас перед носом континдор! Немедленно начинайте манёвр уклонения.

Андрей в недоумении закусил губу.

– Триста восемьдесят первый, я – «Настойчивый». Вы ничего не путаете? Наша навигационная аппаратура не фиксирует никаких аномалий. Континуум прямо по курсу чист. Необходимость в манёвре отсутствует.

– Андрей Петрович, вы уверены в исправности своего оборудования?

– Локатор в полном порядке. Во всяком случае, процедурная диагностика не сообщает о неполадках. Аппаратура работает в штатном режиме, – Андрей оглянулся на влетевшего в рубку Сергея Соколова, бортинженера «Настойчивого» и своего заместителя по технической части.

На том конце гравилинии повисло молчание. Секунд двадцать из динамиков доносились только шорохи. Потом диспетчер бросил в микрофон: «Ожидайте на месте», и отключился.

– Что происходит? – спросил бортинженер, едва сдерживая зевок. Было видно, что Сергея только что вытащили из койки, и он ещё толком не успел проснуться.

– ЦУП уверяет, что у нас «дыра» прямо по курсу.

– Но ведь локатор ничего не видит, – на лице Соколова отразилось непонимание.

– А ты можешь за него поручиться? – Андрей пробуравил зампотеха взглядом.

– Да как за себя! – не раздумывая ни секунды, ответил Сергей. – Даже ещё крепче. Я вот, хотя бы теоретически, могу быть болен или с похмелья, а он – нет! Железный парень. В буквальном смысле.

– Ну, ну…

***

Межзвёздный грузовой транспорт «Настойчивый» относился к кораблям GE-класса. Это означало, что он мог двигаться в обычном, то есть в евклидовом пространстве со сверхсветовой скоростью. В отличие от звездолётов, оборудованных гиперпространственным приводом, коих в современном Космофлоте насчитывалось от силы бортов тридцать, и которые использовались в основном для целей дальней разведки, корабли GE-класса считались энергоэффективным космическим транспортом. Они были способны совершать перелёты на десятки парсеков без дозаправки и со скоростями, в двести с лишним раз превышающими световую. Поэтому их было очень выгодно использовать в качестве грузовиков и пассажирских лайнеров. Конечно, в сравнении с гипердрайвом, предназначенным для мгновенного перемещения на любое – хватило бы энергии – расстояние, GE-двигатель выглядел байдарочным веслом. Однако по совокупности достоинств альтернатив GE-приводу пока не существовало. И поэтому парк GE-кораблей составлял в настоящее время основу земного космического флота.

Казалось бы, имея подобную технологию, земляне не должны были испытывать значительных трудностей в освоении космоса, однако же… В реальной жизни редко какое большое дело обходится без помех и проблем. На каждую бочку мёда у Вселенной всегда припасена чайная ложечка… известно чего. Вскоре после начала эксплуатации GE-кораблей, выявился один неприятный момент…

О существовании континдоров, особых пространственных аномалий, люди узнали, можно сказать, случайно. При проведении экспериментов в глубоком космосе учёные натолкнулись на странные уплотнения, похожие на сгустки континуума. Вскоре выяснилось, что эти сгустки являются сложными образованиями неизвестной природы. С лёгкой руки одного из исследователей, такие аномалии стали назвать континдорами – от слов «континуум» и «коридор». По внешним признакам континдоры и впрямь напоминали коридоры в пространстве, и поначалу люди даже думали, что они куда-то ведут. Было совершено несколько попыток проникнуть в континдор, чтобы изучить его изнутри, но все они окончились неудачей. Ни один корабль-разведчик не смог попасть внутрь аномалии. Позднее эмпирическим путём космологи установили, что любой материальный объект, имеющий досветовую скорость, просто обходит аномалию стороной. Континдор как бы отталкивает его от себя. Никакой «агрессии» со стороны континдора при этом не наблюдается. Абсолютно никакой. Говоря другими словами, для субсветовых космолётов континдоры не представляли никакой опасности.

Однако подобное обстоятельство не делало это явление менее загадочным. Учёные во что бы то ни стало стремились разгадать тайну аномалий. И поскольку традиционными методами не удалось добиться каких-либо результатов, нужны были свежие идеи. И они появились.

После успешного испытания гиперпространственного двигателя, попытки проникнуть в континдор возобновились. На этот раз экспериментаторы решили попробовать попасть в аномалию через червоточину – создать точку выхода из «кротовой норы» прямо внутри континдора. Но их ждало жестокое разочарование. Навигационная аппаратура гипердрайва не воспринимала континдор как часть пространства. А поскольку невозможно проложить путь в место, которого нет на карте, и от этой затеи пришлось отказаться.

Человеческий разум, при всех его странностях и недостатках, имеет одно неоспоримое достоинство – он способен отличить перспективное от бесперспективного. О континдорах предпочли забыть. Явление интересное, но абсолютно неподдающееся изучению. И при том – нисколько не мешающее людям жить, работать и осваивать огромный космос. Что ж, блажен, кто верует…

С созданием GE-привода в истории освоения Галактики началась новая эра. Эта технология была свободна от главных недостатков своих предшественниц – малой эффективности субсветовых двигателей и сверхвысокой энергозатратности гипердрайва.

Когда людям наконец-то удалось разгадать тайну Эфира, они смогли построить двигательную установку, способную взаимодействовать с этой неуловимой и вездесущей вселенской субстанцией.

GE-привод, по сути, являлся обычным реактивным двигателем, только в качестве рабочего тела в нём использовался Эфир. То, что раньше считалось невозможным, теперь превратилось в реальность. GE-машины не рвались напролом сквозь континуум, а мягко двигались вместе с ним, одновременно пропуская Эфир через себя. Теоретически GE-привод позволял достичь любых скоростей и сравниться по результативности с гипердрайвом – не требуя при этом колоссального количества энергии. Однако на практике скоростной максимум ограничивался свойствами материалов, которыми располагали строители земных звездолётов. Поэтому стандартным показателем для GE-аппаратов стали считаться двести световых единиц. Лучшие же образцы GE-кораблестроения способны были развивать скорость в двести пятьдесят раз превышающую скорость света.

Так уж вышло, что интерес Человечества к континдорам возродился благодаря маленькой трагедии. Именно маленькой, поскольку в тот раз обошлось без жертв. Автоматический транспорт «KR-77903» двигался по заранее рассчитанному маршруту с грузом обогащённой руды, когда у него по курсу неожиданно возник континдор. Робот-пилот не стал корректировать траекторию движения, поскольку его программа этого не предусматривала. «Программисты от навигации» понятия не имели, как поведёт себя аномалия при встрече с GE-звездолётом, но почему-то рассчитывали, что повторится история с субсветовыми судами – континдор сам оттолкнёт встречный корабль. Увы, этого не произошло. Космический беспилотник со всего маху влетел в аномалию и… исчез. Как будто его и не было вовсе.

Это происшествие всколыхнуло научную общественность. Конечно, потеря автоматического транспортника огорчала, но что такое один корабль по сравнению с шансом разгадать наконец-то тайну континдоров! Тем более что пропавшее судно и груз на его борту были застрахованы, и компания-перевозчик не понесла никаких убытков.

Исследователи континдоров воспрянули духом. Если в аномалию удалось проникнуть один раз, почему бы не попробовать повторить сей опыт? Для нового эксперимента был построен специальный корабль-робот с GE-приводом.

Учёный мир затаил дыхание. Если разведчик сможет выполнить поставленную перед ним задачу, это станет настоящим прорывом в космологии.

Однако сенсации не случилось. Корабль, кстати, смог проникнуть в аномалию – на скорости в двадцать пять световых он влетел в континдор… учёные уже хлопали в ладоши и поздравляли друг друга с успехом – они предвкушали, как будут изучать материалы, полученные с помощью автоматического исследовательского комплекса…

Но их постигло разочарование. Корабль-разведчик не вернулся. Он пропал так же, как до того пропал автоматический транспортник.

Справедливости ради нужно отметить, что экспериментаторы не сразу опустили руки. Было совершено ещё четыре попытки проникновения в континдор и все они окончились подобным образом. Разведчики на сверхсветовой скорости влетали в аномалию и исчезали в ней бесследно. Знаменитый астрофизик Георг Вандербург выдвинул гипотезу, что континдоры являются проходами в антимир и все материальные объекты из нашей Вселенной, попав туда, попросту аннигилируют.