Варя резко закрыла папку. В горле стоял ком. Почему? Почему нужно ждать, пока сломают рёбра твоему сыну? Она вспомнила, как сама, будучи маленькой, пряталась под столом от отцовского гнева, и как мать потом шептала: «Тише, тише, он больше не будет». Но он был. Снова и снова.
Но одно дело потрясло её до основания. Оно было о подростках. Школьники, доведшие одноклассницу до самоубийства. Причина — ревность. Новая девушка бывшего парня «попросила» своего ухажёра «вразумить» соперницу. Тот, обкуренный, вместе с друзьями…
Варя читала и не могла дышать. Строчки расплывались. «…совершили насильственные действия сексуального характера… произвели видеофиксацию… разместили в социальной сети…» Они сами собрали на себя улики, эти чудовища. А девочка… Девочка шагнула из окна.
Тошнота подкатила к горлу. Варя вскочила, опрокинув стул, и выбежала из аудитории в пустой коридор. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с яростью. — Их убивать надо, — прошептала она, вцепившись пальцами в холодный подоконник. — Почему отменили смертную казнь.
***
— Встать, суд идет…
— Варя, проснись, — Нина трясла её за плечо.
Варя с трудом открыла глаза. В комнате было ещё полутемно, но испуганные глаза подруги уже смотрели на неё.
— Ты стонала во сне.
— Кошмар приснился, — пробормотала Варя, протирая глаза.
В общежитии девчонки быстро сдружились. Комнаты на троих, вечная очередь на кухню и в душ, запахи еды, перемешанные с ароматами чужих кухонь — всё это стало их новым домом. Только тот, кто жил в общаге, поймёт, каково это.
Анна Рихтер, их третья соседка, приехала из Орла. Амбициозная, целеустремлённая, она мечтала стать судьёй и почти всё время проводила за учебниками. Именно учёба и сблизила их — времени на вечеринки почти не оставалось.
Вечером к ним заглянули Вика и Ирина из соседней комнаты.
— Привет! Я из дома клубничного варенья привезла, давайте чай пить, — предложила Ирина.
— Я поставлю чайник, — откликнулась Нина и вышла на кухню.
— Варь, — начала Вика, — мы вчера с Сашкой на дискотеку ходили. Ксюха опять смеялась, что я в бабушкиных джинсах. Сашка тоже ржал. Может, мне Ксюху проучить?
— Я бы на твоём месте задумалась о Сашке, — спокойно ответила Варя. — Если он тебя не уважает, зачем он тебе?
— Если бы не Ксюха, он бы не смеялся, — упрямо возразила Вика.
— Не будет Ксюхи — найдётся кто-то другой, — пожала плечами Варя.
— А мне Толик Ганин нравится, — вдруг сказала Ирина.
— Кому он не нравится? — усмехнулась Вика.
— Ты же с Сашкой встречаешься, — удивилась Ирина.
— И что? Красивого парня нельзя оценить? Он что, твоя собственность?
— Красивый, но только и всего, — вмешалась Варя. — Мне не нравится, как он относится к другим. Если ты не из богатой семьи, для него ты никто.
— Почему он не может позволить себе пренебрежение? Вы ведь тоже не со всеми одинаково общаетесь, — парировала Ирина.
Варя сжала губы. После того, что ей пришлось пережить дома, она иначе смотрела на людей:
— Я бы не стала с таким встречаться. И вам не советую.
— Ты у нас уже как психолог, — улыбнулась Нина.
Нина доверяла Варе. Когда-то Варя помогла ей разобраться с Толиком Ганиным, который пытался манипулировать ею, используя деньги и подарки. Но Нина не была наивной — она вовремя поняла, что за красивыми жестами скрывается желание подчинить.
***
— Классный фильм, — прошептала Варя, беря Макса под руку на выходе из кинотеатра. Вечерний воздух окутывал их прохладой, а город уже начинал зажигать свои первые огни, соперничая с робкими звёздами на темнеющем небе.
До общежития они добрались на удивление быстро.
— Да, мне тоже очень понравился, — согласился Макс, останавливаясь у самого входа.
— Варь, подожди минутку, я до ларька сбегаю. Торопов просил сигарет ему захватить.
Варя кивнула и, прислонившись к прохладной стене общаги, подняла голову к небу. Звёзд становилось всё больше, они мерцали, словно рассыпанные бриллианты на бархате ночи. Внезапно, тишину нарушил негромкий, но отчётливый звук... Скрип тормозов и тихое мяуканье.
Из-за угла выбежал маленький, взъерошенный котёнок, который тут же испуганно метнулся прямо к Вариным ногам, ища защиты. Следом за ним, тяжело дыша, появился…
— Послушай, не лезь в наши отношения с Ниной, иначе пожалеешь, — прошипел он.
— Нина сама всё видит, — спокойно ответила Варя.
— Если бы не ты, мы бы сейчас были на море, — зло бросил Толик.
— Она видит твоё нутро, — не отступала Варя.
— Ах ты… — он замахнулся.
Варя отступила, но не испугалась. В этот раз она не собиралась быть жертвой.
В этот момент появился Макс. Он быстро оценил ситуацию и одним ударом охладил пыл мажора. Толик, матерясь, сел в свой Bentley и уехал, а Макс повёл Варю в подъезд.
— Пошли. Ну и однокурсники у тебя.
Через месяц Толик уже не блистал на своей машине — Bentley перекочевал к другому студенту. Варя и Нина только переглянулись: всё стало ясно.
— Похоже, ты была предметом спора, — кивнула Варя в сторону Моисеева, на пальце которого болтался чужой брелок от машины.
Перед парой к Варе и Нине подошли Вика и Ирина.
— Привет, Варя, видели, Ганин машину в споре проиграл. Кстати, мы тут твоего Решетникова видели — с какой-то девицей в обнимку шёл, — с притворной заботой поделились однокурсницы перескакивая с одной новости на другую.
— Видно, у вас времени много, раз за чужими парнями следите, — спокойно ответила Варя, отворачиваясь.
— Сами, наверное, к нему клеились, а он вас отшил, — добавила Нина.
— Не переживай, я Максу доверяю, — улыбнулась Варя подруге.
Она не спешила связывать себя браком, наслаждаясь конфетно-букетным периодом. Макс и Варя уважали личные границы друг друга: пока он был на тренировке, она ходила с подругами в кино. Иногда собирались все вместе, обсуждали однокурсников и преподавателей — студенческие годы, они такие, беззаботные и шумные.
За маму Варя больше не волновалась: отец неожиданно перестал срываться на ней, и тревога ушла. Она пока не знала — если злость не выплеснуть, она накапливается и однажды может прорваться наружу. Но это уже другая история.
Время летело незаметно, и вот уже впереди замаячил долгожданный диплом — для кого-то синие корочки, для кого-то красные.
К концу пятого курса Макс не находил себе места.
— Нина, а вдруг она не согласится?
— Ты что, с ума сошёл? Она тебя любит, — рассмеялась Нина. — Кольцо купил? Цветы не забудь!
Собравшись с духом, Макс сделал Варе предложение.
— Варя, я твой навеки, — пошутила она, принимая кольцо. — Давай распишемся до защиты, чтобы диплом был уже на новую фамилию.
— Макс, ты сам кольцо выбирал? — удивилась Варя, примеряя украшение.
— Нет, — смутился он, — Нина помогала.
— Вот ведь подруга, и мне ничего не сказала.
— Варь, меня после защиты приглашают работать программистом в «Карвиль», — поделился Макс. — После испытательного срока обещают триста тысяч.
Он хотел быть достойным Вариной семьи, даже если с тестем у него не будет близких отношений.
Молодая пара начала искать квартиру в Петербурге. До защиты диплома оставалось совсем немного, когда Варе позвонила мама — рыдая, она едва могла говорить.
***
Ирина Викторовна, мама Вареньки, была скромной, домашней женщиной. Она всегда выглядела стильно, неизменно ухаживала за собой и с теплотой заботилась о семье. После рождения дочери больше не решилась на второго ребёнка — слишком хорошо запомнила вспышки ярости мужа.
В доме царили её заботливые руки, но не её слово. Ирина Викторовна верила: мужчина должен быть хозяином, а женщина — хранительницей очага. Муж действительно был хозяином, но только до тех пор, пока не выпивал. Тогда он превращался в чужого, злого человека, и дом наполнялся страхом.
Она привыкла терпеть. Казалось, что такова её судьба, и изменить ничего нельзя. "Не повезло, как говорится", — думала она, оправдывая и себя, и мужа. Разводиться не входило в её правила, и Варенька вместе с ней училась жить в тени отцовской агрессии, пока не уехала из дома.
Перемены в муже Ирина Викторовна заметила после того случая, когда одноклассники Вареньки "поставили его на место". Тогда Михаил Андреевич надолго притих. Дочь пригрозила заявлением в органы опеки, и это его напугало. Но страх не утихомирил гнев — он лишь затаился, копился, как снежный ком.
Михаил Андреевич задыхался от ярости. Строптивость дочери стала незаживающей раной, отравляющей его существование. Как она посмела?! Он жил лишь одной мыслью – преподать урок, который они запомнят навсегда.
Июньский вечер обволакивал город сладким запахом липы, но в сердце Михаила Андреевича зрела месть. Он решил, что час расплаты настал. В его глазах плясали темные искры.
"Я вырву с корнем эту дерзость. Они узнают, что значит пренебрегать моей волей. Уважение, как к отцу – вот чего я требую. Они захлебнутся в собственном высокомерии", – мысли резали его сознание, словно осколки стекла, а виски сжимала тисками невыносимая боль. Кровь стучала в висках, подгоняя его к действию. Он станет их кошмаром.
***
Цветочный узор легко ложился под умелыми пальцами Ирины Викторовны. Она так увлеклась вышивкой, что не сразу заметила, как в квартиру вошёл муж — и только по тяжёлым шагам почувствовала неладное.
Выскочить она не успела. Муж, сжав кулаки, с яростью толкнул её на пол.
— Что, Вареньки нет рядом? Некому заступиться? — прошипел он, и в его голосе звучала злобная насмешка. — Да и зятёк твой, будущий, рохля — что он мне сделает?
Удары сыпались один за другим. Боль пронзала тело, крик вырвался сам собой, эхом разнёсся по квартире. Стены не смогли сдержать этот крик — соседи вызвали полицию.
Звонок в дверь заставил мужчину остановиться. Он бросился к дверному глазку — за дверью стояли полицейские, настойчиво жали на звонок. Бежать было некуда. После угрозы выломать дверь он сдался.
Полиция вызвала скорую. Женщину увезли в больницу — обширные гематомы, подозрение на внутреннее кровотечение. На носилках она казалась совсем безжизненной, рука бессильно свисала вниз.
Соседка, увидев, в каком состоянии вынесли Ирину Викторовну, только ахнула:
— Господи, кто бы мог подумать… Такой приличный человек, начальник. А вот, поди ж ты, тюрьма по нему плачет…
После операции врач позвонил дочери. Варя была на консультации, телефон был отключён. Позже, когда мама пришла в себя, она сама позвонила дочери и, сквозь слёзы, рассказала о случившемся.
На следующий день у Вари был экзамен, а вечером — билет на самолёт. Она договорилась с деканом защитить дипломную работу позже и вылетела домой, твёрдо решив добиться справедливости.
Варя приехала ночью. Квартира встретила её тишиной и темнотой. Было пусто и холодно. Хотелось закричать — как она могла не заметить беды? Она ведь изучала поведение преступников, но больнее всего было оттого, что преступником оказался её отец.
Утром стало известно: отца задержали. Следователь уже звонил, назначил встречу в больнице. Варя позвонила врачу, узнала, когда можно навестить маму, и, собрав всё необходимое, поехала в больницу.
В груди жгла обида, слёзы подступали к глазам. В автобусе рядом сидела пожилая женщина, которая тихо спросила:
— Случилось что, милая?
Варя с трудом сдержала слёзы. Чужая старушка сочувствует, а её отец — нет.
В больнице, накинув халат, она подошла к палате и увидела следователя — тот стоял у двери, опустив голову.
— Здравствуйте, Варвара, меня зовут Олег Сергеевич, я вам звонил, — представился мужчина в форме.
— Здравствуйте. Я сначала к маме, — коротко бросила Варя, уже собираясь войти в палату.
— Только хотел предупредить: ваша мама отказалась писать заявление на вашего отца, — сказал полицейский.
— Что? — Варя не поверила. — Она с ума сошла?
В палате Варя застыла на пороге. Мама лежала, почти не двигаясь, лицо и тело покрыты синяками.
— Я его убью, — прошипела Варя сквозь зубы.
— Варя, не надо, — едва слышно ответила мама, заметив слёзы дочери. — Не стоит из-за него губить свою жизнь.
Соседки по палате насторожились, но тут вошёл следователь и попросил всех выйти. Пациентки нехотя покинули палату, бросая любопытные взгляды.
— Почему ты отказалась? — Варя с трудом сдерживала злость. — Я сама напишу заявление, он должен ответить.
— Простите, Варвара, — вмешался следователь, — но вы не пострадали, и не являетесь опекуном. Ваше заявление не примут.
