–Вы там в своей деревни много чего не делали… А на рыбалку-то ходили?
– Ходили с пацанами. У меня две удочки дома.
– А у меня был такой случай на рыбалке. Пошли мы как-то в ночь, а палатку с собой не взяли. В начале лета это было. Решили, что у костра заночуем. Он и согреет, и мошкару отгонит дымом.
Порыбачили, посидели, выпили и за полночь уже спать легли. Костер догорал почти, и тут я вижу сквозь сон, что человек какой-то пришел и сел рядом. Силуэт только видел. Голова покрыта капюшоном. Во всем черном вроде бы, или в темноте казалось, что в черном. Руки протянул над костром – и огонь сильнее вспыхнул. Жар сразу пошел.
Я хотел поздороваться и спросить, кто он, а язык не слушается, и встать не могу. Долго он так сидел. Как огонь притухнет – руки протягивал – он опять. Потом, едва светать начало – встал и пошел к озеру. В самую глубину зашел и исчез, как не бывало. И как он исчез – паралич этот с меня сошел. Пошел к озеру, а там тишь да гладь. Утром рассказал мужикам, а они ржут надо мной. Говорят, а «белочек» ты не видел?
–Каких белочек? – Поинтересовался Призывник.
– Балда…Белочка – белая горячка
–А-а-а…Ну, а этот, в черном который, утопился что ли?
– Не похоже было, что утопился. Как будто к себе домой пошел…
– В какой дом? Под водой что ли?
– Может, и под водой.
–Ты книгу читал «Человек – амфибия»? – спросил Николая Призывника. – Там про человека, который и на земле, и под водой жить может. Правда, на земле недолго. Плохо ему становится…
–Не… не читал. Я книги не могу читать. Забываю, что прочитал. До середину дойду – не помню уже, что в начале. Я больше фильмы люблю смотреть…
–Фильм тоже есть про человека-амфибию. Но ты вряд ли его смотреть будешь: там спецэффектов мало.
– Мне боевики всякие большие нравятся…
– А ты где выходишь? – Спросил Николай паренька.
– В городе.
– Каком?
– Мне без разницы! – Махнул рукой Призывник. – Лишь работа была и комната в общаге бесплатная. Снимать я не потяну.
– Понятно, – кивнул головой Николай, помолчал и уставился в окно.
Они как раз проезжали какую-то речушку, поросшую камышом. Вдалеке даже виднелись фигурки рыбаков с удочками.
– И долго уже едешь до города?
– Не знаю… Неделю. Может, две… Когда я в вагон сел, Петрович и Толян уже были.
– Что ж за неделю ни одного города?
Вопрос получился, как говорят в таких случаях, излишним. Негромко говорившие между собой Петрович и Толян замолчали, и все посмотрели на Николая. Странно так посмотрели, что он почувствовал себя лишним.
– Ну, я пойду собираться, – нашел он причину, чтобы исчезнуть.
Глава 4. Странный вагон
Николай сидел в полном одиночестве и размышлял над странностями. Странно, что до сих пор он не видел кондуктора, а вагон шел полупустым. И эта компания из пятого купе… Парень-то ладно, а вот двое других с их взглядами и шушуканьем… По каким-то странным путям шел этот дополнительный поезд. Должны быть холмы и горы, а они, наоборот, ехали по степям и лесам. Ни одной крупной станции. Этого просто не могло быть! Может, он сел не тот поезд! Мысли: одна абсурднее другой закопошились, как стая ос, в голове Николая.
Он больше не мог вот так покорно ждать. Николай вышел в коридор и стал открывать двери купе – одни за другими. Некоторые не подавались. За одной дверью он увидел морщинистую, иссохшую, с аккуратно зачесанными седыми волосами старушку перед окном.
– Здравствуйте! – Обратился к ней Николай. – Вы не знаете, что это за поезд?
Старушка посмотрела на него отрешенными равнодушными глазами и отвернулась.
Николай постоял немного, оценивая бессмысленность второго вопроса, и закрыл дверь.
В другом купе на него хлынул запах крепкого перегара. За столом, уронив голову на стол, заваленный всякими объедками и мусором, сидел человек в грязной майке. На появление Николая он никак не отреагировал.
В третьем купе спал человек. В позе на животе, разбросав руки и ноги, насколько позволяло пространство. На полу в полном беспорядке валялась одежда.
В четвертом купе сидел человек с длинными волосами, зачесанными на пробор, с бородой. Одет он был в строгий военный китель, но без знаков отличия. Похоже, что времен какой-то прошлой войны или какой-то заграничной армии.
–Я Вас слушаю! Заходите, присаживайтесь, – вежливо предложил он Николаю.
– Спасибо! Я просто хотел спросить, куда идет этот поезд?
– То есть Вы сели в поезд, но не знаете, куда он идет?
–Нет… То есть да… Когда я садился в поезд, я знал, куда он идет, но он почему-то оказался в другом направлении. У Вас так не было?
– Я всегда знаю, куда еду…
–И куда же?
–Это Вас не должно интересовать… Выйдите, пожалуйста, из купе.
–Я не хотел Вас обидеть… Извините…А Вы не знаете, где проводник?
– Нет. Он передо мной не отчитывается.
– А Вы его видели хоть раз?
– Разумеется. Закройте дверь!
Николай пошел, почти побежал по коридору. Он хотел оказаться в следующем вагоне, а если понадобится, еще в одном, найти начальника поезда, машиниста, чтобы выяснить, наконец, что это за состав. Ему не давала покоя догадка, что он сел в какой-то другой поезд и вот теперь едет непонятно куда. Там, в южном городе его ждет друг, и уже скоро начнется семинар, а он оказался неизвестно где.
Дверь, которая должна была вести в тамбур, оказалась закрытой. Сначала он судорожно дергал и крутил ручку, потом пытался выбить дверь ногой и плечом, не обращая внимания на боль. Безрезультатно.
«Должен быть стоп-кран», – мелькнуло в голове, но стоп-крана нигде не было: ни в коридоре, ни в его купе, ни в соседнем. Из сумки Николай вытащил нож и снова пошел к запертой двери. Он целиком был поглощен своей работой взломщика-домушника и не заметил, как подошел старик.
– Бесполезно, – сказал он, – другого вагона нет.
–Но я же видел, когда садился…
– Забудь, что ты видел.
– Куда нас везут?
– Я не знаю… И никто не знает.
–Они не имеют права держать нас взаперти!
– Успокойся! Хватит! Пойдем – я расскажу тебе, как здесь оказался…
Вагон продолжал раскачиваться на рельсах, пассажиры сидели и лежали на местах, смирившись с происходящим, а старик неспешно начал свое повествование.
Рассказ старика
Было тихое сентябрьское утро. Знаешь, как хорошо у нас бывает в сентябре. Как раз наливается виноград, поспевают поздние яблоки, инжир. У меня был большой сад. Мне нравилось растить деревья. Некоторым было уже по тридцать-сорок лет. Когда родился сын, посадил орех, родилась дочь – посадил яблоню. Я давно там жил. Я стал как дерево, которое вросло корнями в землю мою и моих предков. Она мне силы давала, понимаешь?
И вот сентябрьским утром я затворил калитку и ушел. Все оставил. Сердце рвалось на части, когда уходил, а мне вслед, за забором выл пес. Он все понял. Он уже знал, что я не вернусь. Жалко его было. Давно сын его принес кутенком: грязного, больного, голодного. Рексом назвал. Он за ним ходил как иголка за ниткой, в школу каждый день провожал. Потом заматерел, вырос по колено, стал всех нас и дом охранять. Один раз кинулся на человека незнакомого – пришлось на цепь его посадить.
Когда сына в армию забрали, сильно тосковал. Голову на лапы положит и лежит, не шевелясь, не ест ничего. Думали, что сдохнет, а он ничего: привык. Лет десять у нас прожил – целый собачий век. Если бы я его отпустил с цепи, он так бы и увязался со мной на станцию. Кроме меня у него никого не осталось. Сын не вернулся, а жена моя умерла от рака.
Я шел мимо хлебного магазина, мимо разрушенного дома, где раньше библиотека была. Неделю назад сюда упала бомба. Дома как не бывало: груда обломков. Еще одна упала рядом с рынком. Там еще больше людей погибло: старики, дети. Когда завалы разбирали, страшный вой стоял. Видел, как одна женщина падала на землю рядом с телом ребенка. Ее поднимали на ноги, а она не могла стоять. Земля ее не держала. Такое бывает…Я еще подумал: «Лучше бы Бог меня прибрал, а ребенок тот жил бы дальше. Я уже никому не нужен».
Соседи уехали еще раньше меня, а я все ждал. Думал, может, война прекратиться, но она не прекращалась. В городе воду отключили, свет. В то утро, когда я уходил, было тихо, но это была обманчивая тишина.
Я уходил с тяжелым сердцем и тревогой за мой дом, сад, могилу моих родителей и жены. Уходил от войны. Мне было все равно, останусь я жив, или нет, но я не мог больше видеть столько слез и горя. Переполнилось сердце.
Все знали, и я тоже, что поезда не ходят, но у меня с утра было предчувствие какое-то. Будто в кармане лежал билет. Вот я и пошел. Быстро, чтобы не слышать Рекса. Мир не без добрых людей. Может, его отпустили на волю…
Я пришел на пустой перрон – и он подошел. Я сел в первый попавшийся вагон. Хотел сойти на какой-нибудь дальней станции. Поезд шел, колеса стучали, а я так и не решился. На одной мне показалось слишком многолюдно, на другой я заметил в толпе злые лица, на третьей было холодно и тоскливо. Я смотрел из вагона и все ждал, ждал, ждал, когда же будет подходящая станция. Потом я заметил такую вещь: все стало повторяться. Как будто бы мы ездим по кругу. Кто-то заходит, кто-то выходит, а кто-то остается и тоже не может выйти. Теперь ты понял, куда попал?
– Но такого не может быть!
Старик усмехнулся:
– Я не буду тебя убеждать или что-то доказывать.
– Вы говорите, что станции повторяются? Вы уже выучили наизусть, что за чем следует?
– Ну да.
– Значит, поезд едет вкруговую… Но ведь можно сойти на какой-то станции… Сесть на другой поезд, на автобус.
–Нельзя.
–Но почему?
Старик приблизил свое лицо, и в этот момент оно опять показалось Николаю каким-то безумным.
– Вагон не отпускает тебя. Ты уходишь, но все равно опять оказываешься здесь.
– Я не понимаю… А, может, нас кто-то разыгрывает, и мы вообще никуда не едем? Может, окна – это совсем не окна, а такие мониторы с изображением.
–Телевизоры что ли? – Переспросил старик.
–Типа того. Может, это эксперимент такой: как люди поведут себя в таких условиях. Мы туту бегаем, страдаем, суетимся, как муравьи, а они над нами наблюдают.
– Они – это кто?
–Ну, ученые какие-нибудь…Потом диссертацию напишут.
– Я в ученых не верю. Ерунда это все.
–Тогда как объяснить?
– А почему ты все хочешь объяснить? Может, не поддается оно объяснению.
–Мне нужно понять и объяснить, чтобы выбраться отсюда…Я не хочу полжизни терять здесь.
– Ну ладно, я пойду, – вздохнул старик, который устал уже от разговоров.
Николай еще что-то хотел спросить, но упустил мысль. Кажется, про то, что повторится ли сегодняшний день завтра или что-то подобное. Потом он подумал, что, наверное, старик уже устал от вопросов таких вот как он новичков. Судя по всему, он – Николай, не первый, с кем он общается в подобной ситуации. Удивительно вообще, что он не сошел с ума и не замкнулся и не спился, как человек из купе с перегаром. Столько он всего пережил…
Когда старик ушел, Николай стал внимательно рассматривать окно. Судя по всему, это была обычная пыльная рама со стеклом. Да и изображение по ту сторону казалось очень натуральным. Николай стоял, упершись в окно лбом и руками. Уже начало темнеть, и картинки на той стороне были неотчетливыми. Еще он заметил у самой дороги человека, который в какой-то момент оказался прямо перед ним. Лицо его очень хорошо освещалось фонарем и от такого освещения, бросающего резкие тени, казалось зловещим. От неожиданности Николай дернулся и больно ударился коленкой об какую-то железку.
«По крайней мере, я не сплю, и все это происходит на самом деле», – думал он, потирая ушибленное место.
Николай долго не мог заснуть и все вспоминал под стук колес рассказ старика. Наверное, это самое страшное – потерять родных, а потом и Родину. Сколько же судеб исковеркано войной… Закрыв глаза, он видел удаляющуюся сутулую фигуру и пса, с отчаяньем и лаем рвущегося с цепи.
Глава 5. Попутчик
Что в его конкретном случае вчерашний день не повторится, Николай понял ранним утром. Часов в пять или шесть в его купе вломился человек с огромным чемоданом.
Причем он не думал вести себя тихо из уважения к спящему соседу. Он был явно в приподнятом настроении и даже напевал себе под нос какую – то бравурную песенку.
– Привет пассажирам! – Нарочито громко и весело известил новый попутчик, когда Николай повернулся с бока на спину и приподнял взлохмаченную голову. – Меня Василием зовут, а тебя?
– Я – Николай. Вы… То есть ты сейчас на какой станции сел?
– Паникаровка…
– Что это за станция?
– Нормальная станция, районный центр.
– А едешь куда?
– К невесте.
