– Главное – магия? – догадалась Ася.
Анетта только вздохнула.
– Главное – добрые дела!
Явно сомневаясь, что поступает правильно, она достала что-то из кармашка, махнула рукой – и по комнате полетели сияющие блёстки.
– Как тебя, говоришь, зовут?
– Ася.
– Посвящаю тебя, Ася, в феи с испытательным сроком в один день, – торжественно объявила Анетта.
– А что за испытательный срок?
Анетта снова покачала головой.
– Это срок, во время которого тебя испытывают. Выясняют, достойна ли ты быть феей.
– И что же нужно делать, чтобы быть достойной феей?
– Слишком много вопросов, Ася, а время уже позднее, – Анетта оглянулась на свою спутницу.
Люси уже дремала, удобно устроившись на столе и положив голову на клавиатуру.
– В общем, нам пора, – фея подхватила подругу, и они вдвоём вылетели через окно.
Глава вторая, в которой оценки улыбаются, а двоечник удивляет всех
Ася проснулась рано, потянулась, выглянула в окошко, а потом вспомнила, что случилось этой ночью. Все-таки сон это был или не сон? Ведь если не сон, то…
Ах!
Она быстро выскочила из кровати и бросилась к зеркалу.
Вроде ничего особенного. Какая была – такая и осталась. Те же глаза, тот же нос с веснушками… Только волосы взъерошены, но так всегда после сна.
Ася глубоко вдохнула и прислушалась к себе. Никаких особенных изменений она не чувствовала: крылышки не резались, летать не тянуло… Ну то есть тянуло, конечно, но не было ощущения, что это запросто получится.
И всё же она на всякий случай подпрыгнула – ну а вдруг!
Нет, увы. Как подпрыгнула, так и приземлилась. Довольно неуклюже – у настоящих фей получалось куда лучше.
– Ты уже встала? – В комнату заглянула мама. – Вот и молодец, застилай кровать и бегом завтракать, каша готова!
Она вышла, а у Аси появилась новая идея. Она взмахнула рукой над постелью, пожелав, чтобы та немедленно заправилась, сама собой – по волшебству. У фей же есть магия, а не только крылышки! Однако ни подушка, ни одеяло даже не шелохнулись… Вздохнув, Ася принялась сама расправлять одеяло и взбивать подушку. Никакой магии у нее не появилось, увы
Допивая чай, Ася окончательно пришла к выводу, что феей она так и не стала. Иначе почему каша не исчезла сама собой из тарелки? Ведь Ася так пристально на неё смотрела и так долго повторяла: «Очистись, очистись, стань совсем пустой!» Очень уж не любила кашу.
Видимо, ей и правда просто приснились эти симпатичные феечки, которые общаются в чате, разбираются в компьютерах и забывают взять с собой пыльцу…
Ладно, надо собираться в школу, раз уж волшебство отменяется.
– Привет-привет! Нам пора! – Маришка уже стояла на пороге, а Ася всё ещё не могла справиться с непослушными хвостиками.
Те никак не хотели завязываться ровно. То правый норовил подпрыгнуть выше, то левый. Так и опоздать недолго! Или ещё хуже – прийти на урок растрёпой.
«Эх, вот бы они уже выровнялись!» – подумала Ася и снова дёрнула себя за один хвост.
– Стой! Не трогай! – воскликнула Маришка. – Вот сейчас просто идеально ровно. Просто как по волшебству!
По волшебству, как же!
Не бывает никакого волшебства.
Испорченное отсутствием магии настроение, улучшилось, как только они с Маришкой пришли в школу – ведь первым уроком был русский язык.
Этот предмет Ася очень любила. Любила старательно писать в тетрадке, собирать буковки в слова, словно нанизывая бусинки на ниточку, одну за другой. И обязательно расставлять знаки препинания там, где этим знакам положено быть.
И свои тетрадки по русскому она тоже любила: аккуратные и красивые. На синем фоне строчек выделялись толстые красные пятёрки.
Пятёрки Асе нравились. Они были похожи на смайлики, всегда улыбающиеся и радостные. А вот четвёрки, наоборот: угловатые, угрюмые!
Хуже них только тройки. Они совсем противные. Прикидываются лапочками, подделываются под пятёрки, только хвостик не такой. Но если пятёрки по-доброму улыбаются, то тройки ухмыляются ехидно и зловредно.
Про характер двоек и единиц Ася ничего не могла сказать. Для неё они были инопланетянами, пришельцами из какого-то чужого мира, куда Ася ни разу не ступала.
И хотя Асин папа, посмеиваясь, говорил, что без двойки настоящего ученика нет (мама тогда очень злилась), знакомиться с этими ребятами ей совсем не хотелось. Да и вряд ли придется – правило к уроку она выучила очень хорошо.
Галина Васильевна, лучшая в мире учительница, сегодня Асю не вызвала.
К доске, тяжело вздыхая и охая, поплёлся Ситников.
– Расскажи-ка нам о правописании чередующихся гласных в корне и приведи примеры.
Ситников со вздохом начал что-то говорить, запинаясь и сбиваясь на каждом слове. С правилами у него было не слишком хорошо. Он путался в гласных, пытался убедить Галину Васильевну, что проверять их надо ударением, а когда класс громко засмеялся, смутился и вовсе перестал отвечать. Страдание так отчётливо было написано на лице несчастного Ситникова, что Асино сердце дрогнуло. Эх, хоть бы он мог ответить правильно и не позориться!
– Плохо, Ситников… – грустно сказала Галина Васильевна и уже занесла руку над журналом, явно намереваясь поселить там ещё одного «инопланетянина».
Впрочем, для Ситникова эти ребята совсем не инопланетяне, а скорее друзья-товарищи, от которых и рад бы избавиться, да уж очень прилипчивые.
Ася сжалась, словно это над ней нависла ужасная двойка.
И вдруг Ситников вздрогнул и переменился в лице. Его взгляд обрёл удивлённое, но при этом осмысленное выражение.
– Подождите, подождите, я вспомнил!
И он начал заново рассказывать правило. Не то чтобы прямо отскакивало от зубов, но вполне уверенно. В классе пропали смешки, все внимательно слушали, а Ситников, разойдясь, уже писал на доске примеры, выделял корни, обозначал суффиксы и с радостной улыбкой объяснял, в чём тут дело, почему «соберу» пишется через «е», а «собирать» – вовсе и не через «е».
– Молодец, Коля, – удивлённо проговорила Галина Васильевна. – Конечно, в твоём ответе были шероховатости, но я ставлю тебе пятёрку с небольшим минусом. Если бы ты всегда так хорошо готовился к урокам, у тебя бы в журнале была совсем другая картина!
Ошалевший Ситников подбежал к своей парте и вытащил из портфеля забытый, по его недавним уверениям, дома дневник. Надо сказать, телепортация дневников из дома в портфель, если вдруг оценка оказывается хорошей, в школе далеко не редкость. Такое случается сплошь и рядом.
Галина Васильевна размашисто расписалась в дневнике, и Ситников, не веря своим глазам, уставился на оценку. А ведь для него как раз пятёрка – инопланетянин. Ну вот, сейчас познакомятся поближе! А если повезёт, то и подружатся.
Почему-то Ася чувствовала себя очень довольной, хотя вроде бы и Ситников и его пятёрка не имели к ней никакого отношения.
Глава третья, в которой появляется кот и происходит всякое странное
В этот день Ася возвращалась из школы в приподнятом настроении. Ей казалось, что такое же отличное настроение у всех. У птиц, что радостно щебетали, прохожих, что щурились от солнышка, и даже у самого солнышка.
Возле Асиного подъезда сидел на лестнице большой рыжий кот. Был он, как и все его дворовые собратья, худощав и немного лохмат.
И всё-таки сразу становилось понятно: это совершенно особенный кот – умный, серьёзный и воспитанный. Он явно очень хотел есть, но не умел попрошайничать. Поэтому просто сидел и ждал, когда кто-то догадается его чем-нибудь угостить. Вот Ася и догадалась. Разумеется, мама ни за что в жизни не разрешит взять кота, но это ведь не значит, что его нельзя покормить.
– Сиди здесь, – твёрдо велела ему Ася. – Я сейчас.
Кот явно понял, что надо делать, посмотрел на неё круглыми жёлтыми глазами и разве что не кивнул в ответ. Ася быстренько метнулась домой. Из того, что могло бы заинтересовать кота, нашлась только рисовая каша.
Вообще-то её оставляли самой Асе, но отношения с рисовой кашей у девочки были напряжённые. Без особых сожалений она положила несколько ложек в полиэтиленовый пакет и вынесла на улицу.
Кот степенно приступил к трапезе, а Ася уселась рядом на скамейку. Конечно, ей надо было бы поторопиться домой. Переодеться, да и сесть за уроки. Прогулки – только когда к школе всё готово, это правило было заведено давно и никогда не нарушалось.
Однако идти домой не хотелось. Погода такая хорошая! Может же уставшая школьница несколько минут посидеть на улице и подышать свежим воздухом. Это очень полезно! Во всяком случае, Асина бабушка именно так и говорит.
Не успела она додумать мысль до конца, как во дворе появилась мама. Так рано! Ну вот, попалась. Сидит в школьной форме, уроки не сделаны, и к тому же общается с каким-то посторонним котом. Ой, ещё и каша! Совершенно понятно, кто сейчас уплетает Асину порцию.
– То-то я смотрю у нас в последнее время каша начала хорошо съедаться. – Мама сразу оценила обстановку.
Щёки Аси вспыхнули:
– Нет, это в первый раз, раньше я сама её ела.
Но мама лишь с сомнением покачала головой. Вот обидно, когда ты говоришь правду, а тебе не верят!
– Мам, – неожиданно для себя вдруг сказала Ася. – А давай возьмём его к себе жить.
Кот перестал есть, словно поняв, что речь идёт о нем, перестал есть и уставился на Асину маму серьезно и внимательно.
Ася даже не сомневалась, что в ответ услышит то, что слышала не раз. Про шерсть кругом и всюду, про туалет, про то, что животное – это ответственность, а у мамы нет времени. Ей ответственности и за Асю хватает.
– Подумай сама, он уже взрослый, всю жизнь прожил на улице, – ответила мама. – И вообще. Вдруг он дикий и будет кусаться?
В глазах кота читалась неподдельная обида. Он окончательно оставил кашу, подошёл к маме и потёрся о ногу, всем своим видом показывая, что никакой он не дикий и уж точно не планирует кусаться.
«Хоть бы она разрешила, хоть бы разрешила!» – повторяла про себя Ася.
Мама вздохнула и открыла подъездную дверь.
Как?! Да не может быть! Ася подпрыгнула на месте от радости.
– Ну что, пойдёшь с нами, Котофей Котофеич? – спросила мама у кота, и тот неторопливо зашагал в подъезд.
«Котофей… – повторила Ася про себя. – Надо же, и имя у него такое, фейское».
Весь оставшийся день прошёл в заботах. Уличного кота сначала отмыли, а потом отнесли в ветеринарную клинику. Врач объявил, что котейка совершенно здоров, но блохаст, и прописал капельки.
Они купили и капельки, и лоток, и когтеточку, и миску, и специальный корм. Даже телефону, подаренному на Новый год, Ася не радовалась так, как всем этим штукам, которые, в общем-то, и не для неё предназначены.
Котофей проявил себя как самый разумный и правильный кот. Мигом сообразил, для чего нужен лоток, для чего когтеточка, а уж к миске с кормом наведывался каждые пятнадцать минут.
Вся эта радостная кутерьма утихла только к вечеру. Мама посмотрела на часы и сказала:
– Живо делать уроки!
Уроки сделались быстро, даже математика, которая обычно плохо давалась. Возможно, дело в том самом приподнятом настроении, а возможно, в том, что пока Ася решала задачки и аккуратно выводила буквы, рыжий пушистый кот лежал рядом и громко-громко мурлыкал.
Про фей она ни разу за весь долгий вечер не вспомнила, только уже ложась спать, попросила:
– Мама, не закрывай форточку, а то душно.
На самом деле было не так уж и душно, но вдруг маленькие феи ей всё-таки не почудились и не приснились, а действительно собираются прилететь. Ася включила ноутбук и набрала в поисковике: «Фейбук – социальная сеть для крылатых».
На экране появилась всё та же скучная надпись: «Сервер недоступен». Ася вздохнула, выключила ноутбук и отправилась спать.
Глава четвёртая, в которой становится ясно, как быть достойной феей, или, наоборот, совсем не ясно
Посреди ночи Асю разбудили писклявые голоса.
– Оставить всё, как есть, нельзя, – говорил один.
– Ну, может, она сама как-нибудь забудет. Забывают же дети о своих вымышленных друзьях! – спорил с ним другой.
– Забудет, ага! Сегодня опять пыталась зайти на сайт. А если о нём все узнают? – не унимался первый…
– Ерунда, перенесём на другой адрес – никто не найдёт.
– Перенесём?! На другой адрес? – а вот этот голос казался очень знакомым. – Это же столько мороки! Попробовали бы сами!
– А я считаю, что фейское испытание она выполнила.
И этот голос она уже слышала. Люси. Та самая непутёвая фея, у которой под рукой не оказалось забывательной пыльцы. И усыпляющей тоже. Между прочим, Ася считала, что это вышло очень кстати.
– Справилась? Скорее, наворотила дел! – раздался чей-то незнакомый тоненький голосок.
Ну нет, такое молча терпеть нельзя! Нужно что-то сказать в свою защиту! Ася открыла глаза и села.
– Что я такого наворотила? – спросила она.
