Страница 2 из 8
– Идет, – согласилась Азалия.
– И ты тоже! Ева, вразуми их! – не унималась валькирия.
– Ребята, это и правда, глупо, – пролепетала эльфийка.
Но соперники уже направлялись на побережье под подбадривающие крики приятелей Кирка. Группа поддержки Азалии в лице двух девушек тоже бежала за ними, пытаясь остановить импульсивную подругу.
Место схватки было обозначено остановившимися воинами. Песок под ногами не давал устойчивой опоры, но это не останавливало решимости дуэлянтов, охваченных болью потерь, обидой на несправедливость, и желанием уничтожить комок неуправляемых чувств посредством силы. Найти виноватого, объект для растерзания, и сбросить всю горечь и тоску.
Два опытных мечника стояли лицом к лицу. Они сражались бок о бок, а теперь острия их оружия были направлены друг на друга. Кто-то в толпе крикнул, оповестив о начале боя. Кирк первым сделал шаг. Эльф умело манипулировал своим клинком, применяя все навыки, словно забыв, что перед ним не смертельный враг, а всего лишь такой же человек, сломленный потерей друзей.
На первый взгляд Азалия всегда вводила в заблуждение окружающих. Было сложно поверить, что такая хрупкая девушка, которая могла бы добиться целей своей красотой, а не мечом, достойный противник. Ее уверенные движения и хладнокровие в бою выдавали в ней опытного воина.
Звуки скрежета стали раздавались в воздухе, вокруг распространилась атмосфера нервного возбуждения и надрыва. Каждый удар отражал мастерство, защитные маневры срабатывали вовремя. Товарищи Кирка улюлюкали, девочки же наблюдали с придыханием, переживая за приятельницу.
Это был странный бой, потому что никто до конца не был уверен, за что сражался. Кирк хотел отстоять свои убеждения? Но в глубине души он понимал, что Азалия не виновата в трагедии, и ей не менее больно от того, что произошло. Эльфийка же согласилась на дуэль, чтобы защитить свою честь? Но она ненавидела себя даже больше, чем Кирк. И была готова убить себя своими же руками, если бы не осознавала, какой это слабый поступок.
Но во время поединка Азалию вдруг осенило, что она должна понести наказание за свою глупость, опрометчивые поступки. При одной из атак Кирка девушка специально не выставила защиту, позволив эльфу ранить себя. Она не собиралась кидаться на меч грудью в поиске смерти, зная, как могут уничтожать муки совести. Но подумала, что причинение ей физической боли поможет Кирку отпустить часть злости, хоть немного облегчит его страдания.
Острие прошло глубоко в область плечевого сустава. Хоть удар и был ожидаемым, Азалия вскрикнула от боли и упала на колени. Ева заверещала от испуга, но Тара тут же приказала ей бежать в лагерь за лекарем, сама же бросилась к раненой подруге.
Кирк стоял в растерянности. Вопреки предположениям Азалии, он не испытал облечения, а, наоборот, испугался своих действий. Он не ожидал, что сможет ранить девушку, осознавая, как она сильна. Ему хотелось припугнуть фейри и немного выпустить пар.
Вместе с целителем Захари на побережье показался Каэль. Его лицо выражало негодование. Он бегло осмотрел место происшествия и, осознав, что это только что было местом битвы, с некоторым удивлением взглянул на толпу эльфов:
– Ваши собратья погибли совсем недавно, а вы решаете истреблять друг друга? Каковы ваши намерения? Хотите, чтобы род эльфов редел с каждым днем?
Фейри не нашли, что противопоставить словам Каэля. Он выглядел, как разумный взрослый, разнимающий детишек. Азалии стало стыдно, что пилигримы приютили их, а они ведут себя, как проблемные хулиганы и приносят одни хлопоты. После обработки раны девушка скрылась в своей палатке, не смея показаться предводителю путешественников на глаза, но он сам к ней зашел.
– Я прошу прощения, – сразу извинилась Азалия.
– Что это за межусобицы? Я думал, эльфы сплоченный народ, – спросил Каэль.
– Они винят меня в том, что произошло в море.
– Мне рассказали, ты взяла на себя управление боем. Это было смело.
– Да, и мое паршивое управление убило кучу людей, – горько усмехнулась фейри.
– Как я понял, все вы были рядовыми солдатами. Вряд ли под управлением другого вас ждал бы иной исход. Если не хуже.
– Если пытаешься меня приободрить, не нужно. Это совершенно не подходящие обстоятельства.
– Не пытаюсь, просто говорю, что думаю, – спокойно сказал Каэль, – ты уже не можешь повлиять на то, что произошло, но как распорядишься этим прошлым зависит только от тебя.
– Была бы моя воля, я бы все стерла.
На холщине палатки задвигались тени, на время взгляд Каэля остановился на них. Казалось, мужчина больше не продолжит беседу, но он задумчиво проговорил:
– Бесплодно мечтать о несбыточном, как по мне. Полезнее сделать все, чтобы подобные ситуации в будущем заканчивались другим исходом. И перебить друг друга, точно, не верное решение. Твой отряд верит в тебя, и тебе следует.
– Мой отряд меня ненавидит, – напомнила девушка.
– Тогда бы они не толклись около палатки, справляясь о твоем самочувствии.
Добродушная улыбка Каэля поселила в Азалии зерно теплоты. Ей и самой хотелось нести в мир что-то исцеляющее, а не вспыльчивое и бесполезное. Спокойные мысли пилигрима что-то переворачивали в душе девушки.
Ева много времени проводила за многотомными учебниками и пособиями. Пилигримы предоставили эльфийке доступ к своей переносной библиотеке, поэтому брюнетка могла упиваться знаниями с утра до ночи.
Азалия пребывала в стадии отрицания, она не любила тратить драгоценное время на книги, искренне считая себя умнее и опытнее тех, кто их пишет. Более того, воительница проучилась в Филориуме – Академии Багряного Королевства – почти год и надеялась, что первоначальные дисциплины будут схожи.
– Здесь написано, что пилигримы привыкли совершать путешествия, основываясь на своей религии, в поиске святых мест, – Ева ткнула пальцем в одну из книг, задавая вопрос рыжеволосому ведьмаку из отряда.
– Все правильно. Мы посвящаем жизнь единственному смыслу – поддержанию природного баланса. Наш отряд верит в силу земли, – ответил Тайвин, с энтузиазмом включившись в беседу.
– Значит, есть и другие отряды пилигримов? – уточнила Ева, чтобы окончательно понять уклад мироздания.
– Конечно, я знавал пару-тройку ребят, которые ходили по Ледовому Королевству в поисках снежных драконов. Они сыграли какую-то роль в их родовой истории, поэтому эти фанатики хотели сохранить их вымирающий вид, – усмехнулся юноша.
– Фанатики? А себя ты таковым не считаешь? – вмешалась в разговор Азалия.
Эльфийка все это время слушала, о чем говорили Ева и Тайвин, но не могла поддержать беседу. К своему стыду, Азалия практически ничего не знала о пилигримах, людях, что спасли ее отряд от гибели. В какой-то момент воительница даже позавидовала Еве и ее тяге к знаниям. Девушка не собиралась встревать в диалог, но Тайвин возбудил ее любопытство.
– Я вольная птица: сегодня с пилигримами, завтра с дриадами, – ведьмак не стремился откровенничать, но и не упускал возможности показать свой нрав.
Ева единственная, кто почувствовал неловкость от того, куда ушел разговор. Девушка сменила тему, вновь задавая вопросы касательно пилигримов в целом, а не конкретно о Тайвине. Азалии не с чем было вклиниться в беседу, именно по этой причине, в последствии, оставшись с Евой наедине, она попросила подругу позаниматься с ней.
– Зизи, и ты туда же! – пришел черед Тары потешаться над Азалией, которая предала свой меч и взяла в руки талмуды знаний.
– В Магнилиуме вступительные экзамены, тебе тоже следует подучиться, – встала на сторону воительницы Ева.
– А кто сказал, что я пойду с вами прикидываться студентками-переростками? – циничная колкость непроизвольно сочились из Тары.
– Разве ты шьешь то коротенькое платье не по этому поводу? – парировала Азалия.
– Конечно, нет! Я слышала в кампусах всегда веселые вечеринки, хочу соблазнить парочку зеленых доходяг, – ответила валькирия, поспешив оставить подруг с книгами, но уже без ее общества.
Азалия чувствовала, что Тара прячет огромный ком переживаний за маской беспечной обольстительницы. Блондинка давно потеряла в себе эту легкость, когда познала предательство оракула и скорый отъезд Тео. Оба воздыхателя не упоминались ни в одном разговоре. Складывалось ощущение, что Тара стерла воспоминания о них и жила новой жизнью. Но Азалия знала: о тех, о ком молчат, сердце болит в стократ сильнее.
– Остроухая, на перевязку! – через какое-то время на поляне, где занимались девочки, показался Захари.
– От тебя не убудет, если начнешь разговаривать вежливо, – отозвалась воительница, но все равно подчинилась, последовав за пилигримом.
Лекарь привел фейри к своей палатке, где хранил нужные снадобья и травы.
– Меня зовут Азалия, если что, – девушка попыталась дать своему спасителю шанс, пока тот трудился над заживлением ее травм.
– Плевать! Я выполняю свой долг перед Каэлем. Терпи меня, как я тебя, – Захари даже не посмотрел в глаза Азалии, когда произносил эти слова.
– Позволь узнать, что я тебе сделала?
– Не ты, а весь ваш эльфийский народ вызывает у меня презрение! – ярость заставила юношу прерваться от лекарской деятельности.
– Хорошо, задам вопрос по-другому: что сделал мой народ? – Азалия не собиралась отпускать эту тему. Всю жизнь воительница посвятила тому, чтобы избавить эльфов от незаслуженного пренебрежения общества к их расе.
– Они убили моего лучшего друга! Что теперь скажешь? Киллиан был святой, мухи не обидел…
– Киллиан? Дриад? – голос Азалии сорвался на истомный шепот.
– Да, дриад, как и я! Знаешь его? Твои люди убили моего друга? – гнев Захари вышел из-под контроля. Он схватил Азалию за горло и попытался приподнять вверх для большего удушения.
– Что здесь происходит? – другая сильная рука выхватила обмякшее тело Азалии и высвободила из тисков.
– Каэль, братишка, не вмешивайся! Она причастна в гибели Киллиана! – ревел басом Захари.
– Ты ничего толком не узнал, а уже распускаешь руки на наших гостей! Иди к воде, успокойся! По возвращению мы цивилизованно все обсудим, – решительный голос Каэля заставил знахаря повиноваться его приказу.
Азалия воспользовалась возможностью и тут же умыкнула в лес, нашла поляну, скрытую от глаз и предалась слезам.
– Могла бы не бежать так далеко. Я знаю эти местности наизусть и без труда нашел тебя, – Каэль говорил без доли враждебности, словно находился на стороне эльфийки до сих пор.
– Не надоело меня спасать? – всхлипнула Азалия, ненавидя себя за все грехи и слабости.
– То, что сказал Захари, правда? Ты как-то связана со смертью его друга? – последовал вопрос от Каэля.
Азалия кивнула, а затем рассказала свою печальную историю, как не разобралась, кто виновен в смерти главнокомандующего и поверила толпе, обвиняющей в этом Киллиана.
– Здесь нет твоей вины, – заключил Каэль после услышанного.
– Ни я, ни Захари с тобой не согласимся, – горько усмехнулась Азалия.
– Сейчас ты совсем другая, нежели та наивная Азалия из прошлого. Пройденный путь сделал из тебя воина, справедливого руководителя, и каждая потеря выковала броню для дальнейших свершений. Мы все заслуживаем второго шанса. Поверь, у Захари он тоже был. Я напомню ему, что лик святого не его истинный, и, надеюсь, это сгонит былую спесь, – добрые и рассудительные речи Каэля отражались в сердце Азалии, словно исцеляющая мантра.
Девушке захотелось прижаться к нему, почувствовать тепло не только душой, но и телом, но она подавила желание, боясь спугнуть своей напористостью то искреннее и хорошее, что между ними возникало.
Глава 3
Время в отряде пилигримов шло по своеобразной спирали: очень быстротечно и незаметно приближая осень. Эльфы-кочевники пытались окончательно восстановить силы, посодействовать новым товарищам в быту, не потерять навыки воинов, ежедневно тренируясь, при этом налаживая коммуникацию в коллективе, притираясь к большому количеству новых лиц.
Азалия и Ева еще умудрялись изучать дисциплины и готовиться к вступительным экзаменам в Академии. Одна только Тара наслаждалась происходящим, все свое время посвящая отдыху у моря и общению с пилигримами.
– Кажется, они сблизились, – Ева кивнула в сторону валькирии и рыжеволосого ведьмака Тайвина.
– Тара может найти общий язык с кем угодно, – отмахнулась Азалия, в душе немного завидуя подруге.
Ей не так легко давались любые связи: дружеские или любовные, все рано или поздно причиняли боль, поэтому эльфийка дичилась любого проявления чувств. Своевременно в период ее размышлений о взаимоотношениях на поляне показался Кирк.
– Ева, не могла бы ты оставить нас наедине? – попросил юноша.
– Опять будешь со мной драться? – спросила Азалия, как только подруга скрылась за кустарниками.
– Вообще-то хотел извиниться… Я не справедлив… Ты была не обязана брать тогда руководство на себя! Все растерялись и могли пойти на дно морское только от того, что потеряли руководящую над ними силу, а тебе хватило храбрости отвечать за нас, немощных слабаков… – речь Кирка казалась искренней.
– Ни один из вас не слабак! – прервала Азалия.
Девушка не умела принимать похвалу, тем более, тогда, когда сама не считала, что справилась с возложенным на нее до конца.
– Я бы мог поспорить, но лучше подарю вот это… – юноша протянул самодельную серебряную корону, – Фьерн мастерил ее для тебя, а я украсил морскими камнями! Ты наша королева, Азалия!
Слова Кирка заставили воительницу прослезиться. Азалия без спроса накинулась на шею товарища, чтобы тепло обнять и поблагодарить за титул, который ей был не нужен, но так ценен сердцу и каждой частичке души. Боль в груди при упоминании Фьерна не стала сюрпризом. Фейри хранила ее, как оберег, словно до сих пор ощущая присутствие друга в ее жизни.
– Слышал, отправляетесь в Магнилиум ради благой цели? Готов последовать с вами, помогу, чем смогу, – предложил Кирк, когда Азалия, наконец, от него отстранилась.
– Нет, ты нужен мне здесь! Останешься в отряде пилигримов отвечать за наших бойцов, а когда мы вернемся, отправимся в путь дальше! – порученная королевой миссия пришлась Кирку по душе. Их осталось всего восемь и теперь каждый станет его ответственностью.
После примирения с Кирком с души Азалии ушел камень. Она боялась разговора с отрядом, где рассказывает им, что покинет пилигримов с Евой и Тарой, а вояки останутся на произвол судьбы. Теперь, когда у воительницы появился надежный заместитель, оставалось обсудить основной план с Каэлем.
– Я внедрюсь в научный лагерь студентов и узнаю, каким образом они отравляют почву, – проговорила эльфийка свои задачи, общаясь с предводителем пилигримов наедине.
– Если появится опасность или обнаружишь значимую информацию, тебе нужно будет со мной связаться, – подхватил Каэль, дисциплинируя мысли за них обоих.
– Но как? Отправить почтового голубя?
– Нет, обойдемся без них. Что ты знаешь о амариллисе? – спросил мужчина.
– К своему стыду, первый раз слышу такое замысловатое название. Что это? – пожала плечами Азалия.
– Это цветок. По легенде одна богиня научила его петь, чтобы этой мелодией отпугивать врагов. Конечно, на деле растение не поет, но передает услышанные звуки, – пока Каэль рассказывал о амариллисе, Азалии подумалось, что из пилигрима мог бы выйти отличный преподаватель в Академии волшебства, – пошли, покажу, – предложил пилигрим.
Он потянул фейри за руку куда-то вглубь джунглей. Прикосновение теплых рук Каэля заставили все тело Азалии содрогнуться. Только сейчас девушка поняла, что долгое время не увидит этого красавца и от этого на душе стало паршиво.
На неисхоженном склоне расположились небольшие розовые цветочки, именно к ним и привел воительницу Каэль. Мужчина присел к растениям и громко произнес:
– Мелания!
Не успела Азалия восхититься, что пилигрим все еще помнит ее второе имя, как на склоне раздались мелодичные звучания, больше походящие на писк:
– Мелания… Мелааа… Мееел… Меее…
В конечном итоге из имени остался один только звук, но это был только их личный, таинственный позывной, который разносился по всей округе вглубь зеленых чащ.
– И как долго они будут петь свою серенаду? – поинтересовалась завороженная Азалия.
– Около часа, потом новый услышанный звук изменит мотив.
– А как я узнаю, что ты точно получил послание? – все еще беспокоилась эльфийка.
– Придется просто поверить. Я приду в условленное место, начерчу его на карте. Если тебя там не окажется, пойму, что ты позвала не пообщаться, а просишь помочь в нависшей беде. Но, надеюсь, до этого не дойдет, – Каэль широко улыбнулся, пытаясь приободрить Азалию.
