– Серьезно? – удивился Енька.
– Считается, что их воины лучше, – удрученно поморщился офицер. – Еще старая княгиня так решила, небесный ей приют.
Очень интересно. Прям, дубрава чудес.
Так вот ты какой, северный олень…
– А этих можно найти? – кивнул на шкуру.
– Что искать? – грустно усмехнулся Айшик. – 'Приют путника'. Крупный и единственный торговый двор в Лихороде. Там вся эта шваль с утра до ночи…
Стерпеть? И что дальше?
Сильнее бей первого обидчика, если не хочешь десяти следующих.
Север не терпит слабость.
– Наведаемся? – задумчиво спросил, поднимаясь с корточек.
– Куда? В 'Приют'? – даже испугался Эйд. – Вы серьезно?
– Оставим без ответа? – махнул за спину, где валялись монстры.
– Это же Вааль, – не поверил ушам лейтенант, – в 'Приюте' людей полно…
– Гвардия Аллая, – презрительно сплюнул Енька, – опытные ветераны… Испугались грязных оборванцев?
– Но… – начал офицер и замолчал, не найдя что сказать…
– Я разрешаю все, – добавил бывший мальчишка.
– Вообще все? – спросил кто-то из бойцов.
– Никакого суда, – кивнул Енька. – Слово.
Ого. Ты уже это можешь?
Слову молодой пигалицы верилось слабо. А вот валькирии, саданувшей по зубам самому Диору…
Солдаты переглянулись. В глазах начал появляться азарт. Дать по щам Ваалю – найдется хоть один, кто о таком не мечтал?
Уалл, нахмурившись, сосредоточенно молчал.
– Уберите гербы и знаки, – порекомендовал Енька, оглядывая воинов. – Специально не афишируйте, но я хочу, чтобы все там поняли, с кем имеют дело.
Люди снова переглянулись – в глазах уже горел кураж…
В городок прибыли, когда начинало темнеть. Плащи с гербами Дарт-холла аккуратно прикрутили к седлам, с протазанов сняли опознавательные флажки, а лейтенант отстегнул наплечник с выгравированным гербом княжьего дома.
По вечерним улицам промчались с гиком и улюлюканьем, столбом поднимая пыль на дороге, – прохожие испуганно шарахались в стороны. В центре на площади шумно спрыгнули с коней – на ступенях маячило несколько неопределенных личностей, с любопытством взирающих на гостей. 'Дорогу!' – кто-то неожиданно получил в зубы и звучно кувыркнулся через перила, другой головой вышиб дубовую дверь и кубарем влетел в зал…
Просторный обеденный чертог полон народа, четыре ряда столов, длинная стойка с бочками и закопченные пейзажные полотна. Широкая лестница на следующий этаж, масляные светильники под потолком. Сильный запах браги, эля и дешевого вина. Трактир как трактир, только большой. Шум и гам начали стихать, все удивленно обернулись на дверь…
– Что это? – брезгливо сморщился Енька, обведя взглядом всех за столами. – Ну и вонь!
В наступившей тишине слышны даже тембр и интонации.
– Клоповник, госпожа, – презрительно сплюнул Эйд прямо на пол. – Они тут жрут, срут и снова это жрут.
Медленно двинулись по центральному проходу. Кабак забит под гузок, три-четыре десятка, в кожаных коттах, обветренные бородатые пугала совсем не крестьян. У всех боевые баселарды и квилоны, видны даже мечи и топоры…
– Они разговаривать умеют? – удивился один из бойцов, и пинком выбил табурет из-под ближайшего – мутный толстяк тут же растянулся на полу. Подскочил, пылая яростью, и звездно получил в зубы – с маху грохнулся на стол, опрокидывая кувшины и снедь… Застольщики подорвались, сверкая гневом, руки затряслись на оружии…
– Да? – с готовностью сжал ладонью эфес боец. – Не слышу!
Напряжение звенело на самой высокой ноте, в зале полная тишина. Ввязываться сразу не решались: по всему – княжья дружина соседей. И с ними, похоже, сама молодая княжна…
Сброд.
Енька брезгливо поднял одну из кружек, понюхал, скривился:
– Это даже не пойло…
– Это испражнения их мулов, – подсказал рядом Айшик. – Они полагают, что если это пить с детства, то будут меньше пускать газы.
Несколько бизонов за столом мрачно наблюдали за манипуляциями, кипя от злости. Енька чуть шевельнулся – лезвие со свистом разрубило кувшин надвое – брызги широким веером окатили сидящих – с грохотом опрокинулась скамья, бизоны отпрыгнули на спины соседей…
Это послужило своеобразным сигналом – бойцы пинками опрокинули несколько столов – в зале поднялась толкотня…
– Вон, гумызники! – заорал лейтенант. – Под юбки, к бабам!
Урла, толкаясь и матерясь, забурлила к выходу, Енька с клинком в руке перепрыгнул стойку и рубанул по бочкам – в пол ударили тугие струи. Перепуганный трактирщик скрылся на лестнице. Уалл опустился рядом на корточки и заискрил кресалом…
Грохот и треск – стражники старательно наводили погром, зазвенело разбитое стекло – пара слишком медлительных автохтонов полетела через окна…
Минут через десять все было кончено.
Енька натянул поводья, успокаивая коня, – торговый дом полыхал, ярко освещая площадь и окрестные дома, вверх поднимались снопы искр и густые клубы дыма. Солдат бросил перед клокочущим жарником отрубленную голову скальника.
Дружеский совет. Кому надо, тот поймет.
Лихород вымер. Мертвая тишина. Нет людей, даже собаки притихли.
Вся ватага дружно пришпорила лошадей, наполняя шумом пустые улицы…
– Сколько от Аллая было людей в Ясиндоле? – спросил через полчаса у Эйда, когда зарево перестало быть видимым за черной стеной леса.
– Тысяча, госпожа, – поровнял лошадь лейтенант и кивнул на бойцов. – Мы все там были.
– Так мало? – удивился Енька. – Слышал…ла, каждое княжество обязано не менее десяти…
– Не знаю, – пожал плечами офицер. – Страда господина управляющего с капитаном. Но никто из владык больше пяти не привел.
Перестук копыт дружно разносился по ночному лесу. Возвращались совсем не с тем настроением, что уезжали, даже лошади бежали веселее и азартнее.
Всадники теперь плотно окружали Еньку, по всем правилам: направляющий, замыкающий. Настороженно осматривая лес, изредка с восторгом оглядывались на свою госпожу…
Глава 3
– …Ты даже не представляешь, какие силы могут сдвинуться с места, какие лавины сойти с гор! Все, что налаживалось веками, все отношения, вера, добрососедство, договора, торговля, кафы, сделки, поручительства!! Понимаешь? Осознаешь? Нет? Это сложно, мать твою, выстраивается веками! Почившая княгиня трудилась, все поколения Шрай, домоправители, управляющие, гильдия купцов, обозники, дворецкие, мажордомы, батлеры! И вот, – тычет пальцем в Еньку, – появляется пичуга, от горшка два вершка, молоко на губах и мозгов ноль – и принимается выпячивать грудь…
Хватц был вне себя. Орал так, что брызгали слюни. У двери торчал капитан, с синим от злости лицом. Енька молчал. Ждал, когда успокоятся. Сразу взрывать открытый конфликт не хотелось: ноль еще, полный ренонс знаний и опыта. Даже в управлении маленькой деревушкой, не говоря уже о большом княжестве…
И черт знает, какие у него права по отношению к высоким дорнам.
– Значит, так, – наконец вынес резолюцию уставший дорн к окончанию реприманда, – в замке, и ни шагу! Безвылазно. Пока я не разберусь с твоей зажигательной джатрой…
Все? Или хочет что-то еще добавить, для веса?
Управляющий, еще раз свирепо полыхнув глазами, наконец развернулся к выходу…
– Скажите, господин Хватц, – набрал побольше воздуха, переходя к главному, – это правда, что Густогай охраняют армейцы Вааля?
– Именно, воевода, – зло потряс пальцем домоправитель. – Можешь представить, какую они теперь задерут цену?
– Никакую, – в лоб огорошил бывший мальчишка. – Домой поедут.
Оба зависли, будто проглотили язык. Дышать перестали. Управляющий пошел пятнами.
– Господа управители, – сделал вид, что задумался, Енька, – лет двадцать назад Аллай чуть ли не лидировал по продаже шкур выдрицы и стегая, и мяса буров. По ячменной муке и прошке. Что, раньше Бора не было? – удивленно оглядел обоих. Чуть подождал, словно ожидая бодрого рапорта о том, что было двадцать лет назад, и продолжил. – Но главное… – подчеркнул, хлопнув ладошкой по подлокотнику, – более шестидесяти пунктов всего торгово-валового продукта… – маленькая пауза, новый обворожительный взгляд, – уголь. Шахты в Густогае. Так?
Все это, конечно, по дороге рассказал Айшик. Лейтенант оказался умным парнем – младшим отпрыском одного из сквайров на западе. Наследство третьему сыну не светило, поэтому с отличием закончил офицерскую школу в Артвуте и пытался строить военную карьеру. После пары боевых операций судьба улыбнулась – его заметил Дихх Брагга, прежний капитан Дарт-холла, и пригласил в княжескую стражу.
Цифры и нюансы уточнял уже у счетоводов. Чернильные души, оказывается, умели вразумительно отвечать и даже конкретизировать по данным в книгах, если задавать им правильные и понятные вопросы.
Не хотел взрывать открытый конфликт? Это так теперь называется?
– Значит, пришла веерохвостая короткоклювка, – наконец обрел дар речи капитан, блеснув эрудицией в знании пернатого мира, – моментально выявила причины и навела порядок, так?
Хватц продолжал буравить своими бусинами.
– Еще раз меня назовут пичугой или короткоклювкой… – начал Енька.
Ни малейшего представления, что тогда. Не ощущал у себя какой-то серьезной власти…
– Она великая княгиня, – ядовито напомнил товарищу управляющий, – не называй ее так, уважаемый Борт. У нее опыт и знания! Как накормить голодных в неурожайный год и дать крышу погорельцам. Как вешать злодеев, давить крестьянские бунты и казнить зачинателей. Как отлавливать беглых рабов в лесах и уберечь деревни от красного мора. Как заставить платить налоги и держать в повиновении уезды. Как строить из смоляка плотины и потом искать тех, кто их сжег… Кого ты учишь?
Уже снизошли до подчеркивания своей незаменимости? Серьезно?
Времена…
И что я должен сделать? Расплакаться?
Конечно, даже представить трудно все нюансы управления обширными землями. Но… Заплатки на мешке не помогут, понимаете? Не спасут! Если не начнете обрубать сучки на дороге… Как бы это сложно ни было.
– Я устал…ла, – признался Енька, поднимаясь. – Завтра еще выезжать рано…
– Куда? – вздрогнул Хватц, не ожидая ничего хорошего.
– В Густогай, – не видел смысла скрывать бывший мальчишка. – Осмотрюсь на месте, что там и как.
Благородный дорн только устало покачал головой. Утомился. Поседел.
Нервно захлопнулась высокая дверь. Экс-мальчишка наконец выдохнул, рассматривая дубовую створку…
Ты нормальный, Енька? Что творишь?
Вместе с мальчишеским естеством исчезли и мозги?
Никогда же не мыслил выше пределов своей комнаты, дорнов обходил за тридевять земель…
Хочешь показательно сдохнуть, похоронив при этом целое княжество?
Жестко не хватало Уалла. Ассайца уговорил выполнить личную просьбу, ибо совсем потерял покой… Несколько дней придется терпеть одному.
Вздохнул, и зашелестел платьем в трапезную…
– Ваше сиятельство? – во дворе козырнул Бруллис, второй лейтенант замковой стражи. – Вы позволите?
Енька с удивлением обернулся. Офицера видел только однажды, и тогда тот показался молчаливо-строгим, не склонным к лишнему трепу. По сравнению с разгильдяистым Эйдом.
Смущен, переминается, за спиной еще пара таких же встревоженных бойцов…
– Эйд Айшик выдворен из замка, – вдруг огорошил, с опаской окинув окна. – По приказу капитана Мешингерра.
– Что? – Енька вытаращил глаза. – За что?!
– За превышение должностных полномочий и невыполнение приказа, – вздохнул лейтенант. – Капитан лично под охраной сопроводил за пределы. Ваше сиятельство, мы понимаем, что…
– Вернуть! – почти заревел Енька. – Сейчас!!
Офицер сразу оглянулся на бойцов – те уже сверкали сапогами через двор к конюшне.
– А капитан? – отрывисто спросил страж.
– Моя забота, – отмахнулся экс-мальчишка, – и впредь, – потряс пальцем, – все увольнения только через меня! Договорились?
Лейтенант щелкнул перчаткой о бацинет и рванул к конюшне вслед за своими бойцами.
