– У бабушки своей.
– Так вы…
– Я умею делать только легкие блюда. Вот, например, блины на молоке. Все просто, нужно всего лишь сделать их несколько раз, ну и однажды как-нибудь, случайно запороть все. После этого все будет получаться.
Я улыбнулась.
Все-таки наверняка здесь есть подвох. Может, он меня проверяет или потом предъявит счет в виде желания какого-нибудь? Но Сережа продолжал:
– Я испугался, что ты заболеешь, а, как правило вкусная еда поднимает настроение тем, кто вчера чуть не разбил лоб.
Сейчас он показался таким открытым, что мне даже захотелось его обнять, но в этот момент раздался стук в дверь. На этот раз, уж точно – Лина ломится. Ее стуки невозможно спутать со стуками того же Гриши, например. Открываю.
– Солнышко! Ну как ты?! Температура есть? Как твоя голова? А самочувствие? Я сегодня почти всю ночь не спала! Думала уже к вам идти, но побоялась разбудить. Ну не молчи ты! Чаю хоть попьем. Где Сергей?
– Все в порядке. Проходи.
Она стала шмыгать носом. Лина учуяла запах блинов, которым пропиталось все пространство дома.
– Ну, Женька! Готовить что ль научилась! Ну знала же, знала! Не сомневалась. Женихов-то теперь будет – хоть отбавляй! Выбирай – не хочу! – ее переполняли эмоции.
Она следовала за запахом, и наткнулась на Сережу. Парень был не готов к ее возвращению.
– Сергей, вы сводите меня с ума!
Он вздрогнул и обжегся о сковородку от неожиданности. Лина стала дуть на его палец. Тот сконфуженно терпел.
Сережа, возмутившись переходом личных границ, вырвался и ушел.
– Куда? Что с ним?
– Лина!
– Что?
Я побежала искать его.
Тем временем на улице гулял непринужденный ветерок. Запах сосен сегодня особо приятен. Решила заглянуть на ресепшн, а там уже во всю работала мама.
– Женечка.
– Мам!
– Что это у тебя на лбу? – она придирчиво вглядывалась в мою голову, которая так мечтала остаться нетронутой.
– Сковородкой ударилась.
– Как это произошло?!
На ходу пришлось выдумать историю, будто вчера, во время приготовления омлета, я поскользнулась об разлитую горячую воду и упала со сковородкой в руках.
Мама не поверила.
Выслушивать новую версию она не могла, поскольку на ресепшн ворвался тот самый вчерашний мужчина, скорее всего, со вчерашним же вопросом.
Вечером я попросила Серегу сходить со мной на правый берег. Рассевшись на камне, тот закрыл глаза.
– Что с тобой?
– Капитолина ваша… Она у меня уже вот здесь сидит! – проорал он, показывая двумя пальцами на шею. – И даже не смей меня успокаивать! – снова перебил рыжий, нахмурив брови.
– Больно надо.
Пропуская мимо ушей его вспыльчивые реплики, я пронзительно вглядывалась в воду. Каждый день здесь все по-другому. За все десять лет ни разу не застала той самой «одинаковой картинки».
Года два назад я устроила себе проверку. Целью было каждый день срисовывать залив в течение месяца. Это было тоже в июле – в золотую середину лета, в этот период «картинка» особенная. Почему так? – каждая страница в альбоме – это отдельный день. Весь месяц я рисовала, сидя на одном месте, поэтому вид на листах, казалось бы, однообразен, но эффект поразительный: если быстро пролистывать альбом, создается впечатление, что волны – живые. Они перемещаются слишком плавно, закаты – гармонично сменяют друг друга на горизонте, который всегда слишком далеко.
Сережа снова думал о чем-то. Неожиданно захотелось спросить.
– Ты поешь?
– Ничего не пою, – отрезал Серега.
– Врешь.
– Раньше пел. Больше не пою.
Глава 3. Августовские откровения
Сегодня шестой день августа. В этом месяце лето ощущается по-другому, в воздухе веет предчувствием ухода «маленькой жизни», поэтому я ценю август больше, чем радостный июнь и беззаботный июль, последние недельки которого оказались не такими уж и беззаботными.
Михаил Дмитрич вернулся неделю назад и сразу же приступил к работе. Из дома. Какое счастье быть программистом. В общем, держится молодцом.
Серега же после вторничного завтрака стал сам не свой: снова стал запираться в комнате, ходил гнусный.
На часах девять.
– Доброе утро, – пожелала я парню, приоткрыв дверь.
– Чего тебе? – тот сидел на кровати, что-то читая. Рано поднялся, что для него большая редкость.
– Не хочешь прогуляться?
– Настроения нет.
– Мне нужно в лес.
– Зачем?
– Пейзаж нарисовать надо. Мне ассистент нужен.
– Обратись с Капитолине Андреевне, она не откажет.
Проигнорировав совет, я отпустила:
– Ну и лежи, жирей.
– Да хватит! Иду! – как же его легко было вывести из себя. – Иду, только потому что ты не рассказывала Нине с Юрой про крышу. Туда и обратно.
Честно говоря, день не лучший для хождений: ночью снова лил дождь. В лесу царила тишина – грибники еще не осмелились пытать свою удачу. Жары и вовсе не намечалось. Все дальше мы отдалялись от папоротников, по котором лет в десять я ориентировалась, когда играла с Митькой. Сосны тянулись к небу. Сережа шел, посматривая на периодически встречающиеся кусты черники, закрыв голову капюшоном и пиная маленький камушек под ногами. В конце концов он остановился.
– Ну и? Где рисовать будешь?
– Здесь недалеко есть опушка. Туда пойдем.
– Понял, – тот снова уставился вниз.
– Это ты из-за меня грустный?
– Если бы из-за тебя, было бы чудесно, – усмехнулся тот.
– Влюбился что ли?
– Было дело, – ответил он, остановившись.
– Кто она?
Тот насторожился.
– Какая разница?
– Из Сергиева Посада?
– Из Сергиева Посада.
– Как ее зовут?
– Зачем тебе это?! – крикнул он.
– А почему нет? Ты же знаешь, что я никому. Клянусь! – заявила я, еле сдерживая смех и положив левую руку в области сердца.
Сережа натянул улыбку.
– Не стоит. Вот ты влюблялась когда-нибудь?
– Нет, – отмахнулась я. – Ну давай! Интересно же!
– Сытый голодного не поймет.
– Да скажи ты уже!
– Евочка, – иронично выдал он.
– Ну?
– Что ну?
– Расскажи.
– Начинается, – цокнул парень.
– Какой ты скучный!
– Скучный?! Это я скучный?!
– Давай. Кто она?
Закатив глаза, Сережа начал:
– Мы учились вместе. Ну что тут рассказывать? красивая она. Очень. Да она всем нашим нравилась. Уж слишком красивая.
– Умная?
Тот, нахмурившись, ответил:
– Для девушки сойдет.
– И что? Она любила тебя?
– Нет.
– Она тебе так и сказала?
– Нет.
– Так с чего ты взял, что не любила?
– В конце девятого класса у нас была дискотека. Туда пришли все. Ева надела такое голубенькое облегающее платье, и волосы у нее были как-то по-другому уложены. Еще красивее, чем обычно. Сначала вообще никто не танцевал: скукота. Пока на танцполе три девочки пытались шевелить ногами, мы с корешем обсуждали ее. Но потом наступил медляк. Тот начал меня ангажировать, мол, давай, иди к ней. Примерно минут пять я отнекивался, пока мы не поспорили. Ну, была не была. Подхожу. Спрашиваю. Она хихикнула, но все же согласилась. Женя… Какое же это было счастье, как я долго этого ждал…, танцевали ли мы, значит, танцевали, мило беседовали о том, о сем. Все шло гладко. Я, конечно, нечаянно наступил ей на ногу, потому что переволновался, но она не разозлилась. Все. Я уже начал представлять, как после дискотеки приглашу ее куда-нибудь, все лето тогда же было впереди.
– И что? Пригласил?
– Нет! В середине танца к нам подошел какой-то парень, первый раз его видел. Он не учился с нами, сперва я даже не понял: кто он. И что ты думаешь, кто?
– Неужели ее молодой человек?
– Зришь в корень!
Печально вздохнув, он продолжил:
