Странные люди

– Договоришься – он у тебя в тарелке сам скиснет, – точно копируя его тон, проговорила Немо и, встряхнувшись, уже больше в своей манере спокойно пожала плечами. – Как умею.

– А Лису нравится.

Рыжий просто жмурился на солнце и вроде бы не слушал их разговор, но внезапно повернулся и протянул Немо веснушчатую руку. Она ответила ему теплой улыбкой, но, вместо того чтобы коснуться руки, поспешно отстранилась.

– Спасибо, Лисенок. Доставай тарелки.

Эта идеалистическая картина «Мама, папа, я – счастливая семья» вызвала у Кита приступ дурноты. Трое незнакомых между собой ненормальных засели в заброшенном лагере и убеждены, что тут им будет лучше. И ладно бы Лис, но эти…

– Нет, ну вы полные психи… – пробормотал он. – Вам мозги промыли? Чего вы тут торчите? Чего вы ждете? Или вы что-то знаете, чего я не знаю?

Его слова в один миг разрушили так раздражающую его картину. Все трое посмотрели на него. Лис, расставляющий на столе разномастные тарелки, испуганно и удивленно, Немо, как раз разогревающая суп, устало, Пакость насмешливо.

– Я же тебе все объяснила. – Звук стукнувшегося о стенку кастрюли алюминиевого половника был громче голоса Книжного Червя. – Все просто. Я думала, ты уже принял решение остаться с нами.

– Да пусть катится! Без него жили – и дальше проживем. Я вообще думал, что он свалил уже!

– Пакость, не прогоняй его! Это новый друг Лиса!

Пакость раздраженно фыркнул и, притянув одной рукой Лиса к себе, потрепал его по рыжим волосам.

– Да на кой он тебе сдался, а, Лисеныш? Пусть идет, откуда взялся, и не парит нам мозги. Тебе с нами разве плохо?

Рыжий яростно замотал головой, но посмотрел на Кита совершенно несчастно.

– Ты уйдешь? Ты же обещал быть другом Лиса… Ты же…

– Да не уйду я никуда!

Немо вздрогнула и попятилась от Кита, забыв про греющийся суп. Пакость уже не ухмылялся. Он обнимал Лиса за плечи и сверлил новичка откровенно враждебным взглядом. И Кит бы ушел. Если бы не обида и грусть в желтых глазищах Лиса.

Привязал. Теперь не уйти.

Кит медленно выдохнул, загоняя все раздражение в самый-самый дальний закоулок. Стиснул пару раз кулаки и негромко пояснил подрагивающим от напряжения голосом. Даже холодильник, урчащий в углу жутковатой пародией на кота, вроде бы зазвучал тише, чтобы не глушить его слова.

– Не собираюсь я уходить, Лис. Я остаюсь, остаюсь. Просто не пойму, чего вы так все в это место вцепились?

Рыжий удивленно моргнул. Где-то совсем недалеко ветер с раздражением захлопнул тяжелую дверь.

– И не поймешь, – неожиданно спокойно ответил Пакость, глядя куда-то в лоб Киту. – Потому что не хочешь признавать, что ты такой же, как и мы. Мы тут все с приветом, все странные, и знаем это, а ты считаешь себя нормальным. Так что… Не судьба, видать.

За спиной Кита под чьей-то ногой противно звякнула выбитая плитка, и в нос ударил чуть горьковатый запах желтых спелых яблок. Даже нет, скорее, яблочных семечек.

– Мы тебя ждали, – улыбнулась Немо, выключая газ под кастрюлей.

Глава 6
Спящая

«Будь осторожен»

Шаль была цвета малинового варенья. Наверное, из-за этого цвета от нее веяло морозными зимними вечерами, узорами на окнах и горячим чаем. Сейчас шаль укутывала округлые плечи, обтянутые тонкой тканью простого пестрого платья, и ее концы сплетались в узел как раз под… грудью. Кит поспешно поднял глаза на вошедшую, превосходившую его в росте, и рассеянно кивнул в знак приветствия.

Cерые лучистые глаза – осеннее море в пасмурный день – смотрели на него с непониманием и удивлением. Но только первую секунду. Затем их снова наполнило умиротворение пополам со старой печалью. Не нужно было быть Немо, чтобы все это заметить и почувствовать.

– Добрый день, – негромко поприветствовала всех Спящая, смотря исключительно на Кита. – Всем, кого не видела.

Вымышленное имя подходило ей идеально. В отличие от Немо, ее можно было бы назвать по-настоящему красивой, если бы не откровенно нездоровый вид. Бледная, словно еще не окрепла после долгой болезни, с запавшими щеками и залегшими под глазами тенями, даже длинные русые волосы, рассыпавшиеся по спине, выглядели тускло. А еще она казалась старше остальных.

Знакомства, к которому Кит уже мысленно приготовился, не последовало. Спящая, следуя неписаным законам этого странного места, обошла его, не задавая никаких вопросов, и принялась раскладывать на столе ложки.

– Как ты? – негромко спросил Пакость, и Кит даже не сразу узнал его голос. Тихий, с участливыми нотками, совершено бесцветный без обычного яда.

– Хорошо. Заспала немного. – Она подарила ему такую же сдержанную улыбку, обернувшись через плечо, и переключила внимание на Лиса, которому Немо вручила первую полную горячего супа тарелку.

Узкий прямоугольный столик был придвинут вплотную к стене. Рядом расположились четыре старых жестких стула. Четыре. Для пятерых. Кит, отстраненно наблюдавший за подготовкой к обеду, прикинул, где кто сидит. Ближайший к нему – и в то же время отдаленный от остальных, – наверное, занимала Немо; два с длинной стороны стола – Лис и Спящая, ну а поближе к ней конечно же выбрал место Пакость. А ему, Киту? Тащиться в грязный зал столовой, искать себе стул почище, а потом волочь сюда?

Не желая давать Пакости повод позубоскалить, Кит обошел уже плюхнувшегося на свое место Лиса и принесшую соль Спящую и ногой придвинул к себе последний стул. Не ожидавший от новичка такой наглости, Пакость даже выронил сигаретную пачку.

– Э! – Он соскользнул с подоконника и ухватился за узкую перекладину спинки. – Куда руки тянешь?

Кит одарил его нарочито равнодушным взглядом, понимая, что легко спровоцировал местного зарвавшегося агрессора на разборку уровня детского сада. Пусть поорет, а то слишком зарвался в компании двух девчонок и одного считай ребенка. Однако Пакость неожиданно ухмыльнулся и, противно скрипнув ножками стула по полу, придвинул его Спящей.

– Прошу.

Девушка недоуменно посмотрела на парня, потом на предложенный стул и на свое прежнее место.

– Это зачем?

– Тут место получше, на солнышке погреешься. – Пакость отпихнул Кита и стряхнул невидимые пылинки с сиденья. – А я на подоконнике устроюсь. Мне и так хорошо.

Спящая с явным сомнением посмотрела на вновь затянувшееся тучами небо, покачала головой, но приглашение приняла. Киту ничего не оставалось, как, покосившись на новоявленного рыцаря, сесть на старое место Спящей, между ней и довольным таким соседством Лисом.

– Приятного аппетита, – отозвалась Немо, все это время отстраненно возившая ложкой в своей тарелке.

Ей ответили недружно и вяло.

– Если остынет – есть будет невозможно, – предупредила она, подвигая Лису тарелку с хлебом.

– Неправда, – отозвался рыжий, оторвавшись от тарелки. – Вкусно.

– Вкуснее бывает, Лисенок. Бери хлеб. Так сытнее. Отъедайся.

«Еще одна нянька. Может, одной с него хватит?» – Кит посмотрел на уплетающего суп младшего и одернул себя – остался, значит, остался. Нечего теперь. Он повесил рюкзак на спинку стула и взялся за ложку.

Варево Немо было точно таким, как описал его Пакость, – водичка с сыроватой, кое-как порубленной картошкой и разваренными «ракушками». Совершенно безвкусная мутноватая бурда со слабыми пятнышками жира и чешуйками пережаренного лука. Он высыпал в тарелку, наверное, ложки две соли, прежде чем суп обрел хоть намек на вкус.

Ели в полном молчании, практически не поднимая голов от тарелок. Запах яблочных семечек, такой сильный из-за близости Спящей, расползался по комнате, пропитывая волосы, одежду, ломти хлеба и горячее варево. Кит чувствовал теплое колено девушки под столом и пару раз столкнулся с ней руками, задев браслет из деревянных бусинок на запястье. И каждый раз при этом ему в затылок словно вбивали гвозди – хмурый и костлявый Пакость с тарелкой на коленях нависал над ними грифом-трупоедом. Не будь он Пакостью, наверное, так бы и прозвали.

Кит упивался его раздражением и тем, что подкосил самоуверенность парня. Тревожные взгляды Лиса в их сторону и нервное ерзанье на стуле Немо, правда, немного портили удовольствие. Что ж у Лиса за умение-то?

– Ты только что приехал? – тихо спросила Спящая.

В затылок вонзилась пара раскаленных гвоздей. Кит поднял голову и увидел, что девушка смотрит на него.

– И едва не уехал, – проворчал он. – Я все иначе представлял.

В ответ она просто развела руками:

– Меня здесь называют Спящей. А тебя?

– А его Дик, – вклинилась неожиданно Немо, странно встревоженная и напряженная. Взгляд ее метался от Пакости к Киту, от Кита к Спящей.

– С утра был Кит, – растерявшись, поправил новичок, не понимая, когда его успели переименовать.

– Кит, значит, – отозвался с подоконника Пакость. – Белый? Или, может, голубой?

Кит проигнорировал.

Немо непонимающе моргнула, нахмурилась и со стоном закрыла лицо ладонями, лохматя густую челку.

– Прости, прости… У меня проассоциировалось странно. Белый кит – Моби Дик. Ну знаешь, как у Мелвилла? Я его со скуки читала вчера…

– Тебе бы новое место для отдыха найти, – сочувственно посмотрев на нее, произнесла Спящая и снова повернулась к Киту. – Так все же Кит?

– Кит. Хотя мне все равно. – Его совершенно не волновало, как его будут звать в месте, где ты можешь придумать себе любое имя. – А почему Спящая? – задал он глупый вопрос, просто чтобы продлить разговор.

От взгляда Пакости вот-вот должна была начать дымиться его футболка.

– Полностью – Спящая Красавица. – Девушка наморщила нос, показывая, как неловко ей это произносить. – Он меня с порога так окрестил. Почему-то.

Рука с браслетом указала на хмурого Пакость, который тут же расслабился и заухмылялся.

– А где я не прав?

– Сплю я и правда много. И в кровати валяюсь целыми днями, – грустно улыбнулась девушка.

– Ну так не по своей же воле! – пожал плечами Пакость, и снова в его голосе прозвучала непривычная для него забота.

– Факт остается фактом, – качнула головой его собеседница, тоном давая понять, что не хочет продолжать этот разговор.

Кит, ловивший каждое слово, напрягся. Что это могло значить? Спящая просто чем-то больна? Так чего тогда торчит в этой глуши?

Слева взвизгнули по плитам ножки стула: Немо поднялась, торопливо собирая со стола грязную посуду. Краем глаза Кит отметил, что ее руки, скидывавшие ложки в тарелку, заметно дрожат.

– Пакость, пошли посуду мыть. – Будничный тон никак не вязался с внешней нервозностью.

– А чего я? – неохотно поднял на нее глаза парень.

– Ты у нас самый сильный, а кастрюля тяжелая. Пошли, пошли. И ты вчера обещал. Помнишь?

Напряжение, царившее в кухне, немного рассеялось. Пакость, неодобрительно ворча что-то, соскользнул с подоконника и сгрузил свою тарелку в общую кучу. По дороге он якобы случайно задел стул Кита ногой, от чего тот тряхнуло. Если бы не напряженный взгляд Немо, Кит бы уже наверняка намазывал задиру на холодный плиточный пол.

– Я тоже пойду, – отозвалась Спящая, непонятно к кому обращаясь, и стряхнула в тарелку крошки со стола. – У себя буду. Как обычно.

Она поднялась, неспешно расправляя платье и шаль. Все разбегались так, словно у каждого были какие-то важные дела. Снова ощутивший себя человеком-невидимкой Кит встал, желая уже наконец-то определиться с местом ночевки, но теплая худая рука схватила его за колено под столом и удержала. В желтых глазах Лиса плескалось то же самое напряжение, что и во взгляде Немо.

Нагруженный грязной кастрюлей с тарелками Пакость и следовавшая за ним Книжный Червь вышли первыми. Их голоса глухо зазвучали в холодных пустых стенах здания столовой, постепенно отдаляясь.

Спящая, возившаяся с совершенно целой застежкой босоножки, тут же выпрямилась и торопливо закрыла за ними дверь.

– Было, Лис? Было? – напряженно спросила она. – Я так и не научилась это замечать, но у Немо такое лицо сделалось…

Девушка быстро подошла к Киту и склонилась к нему, внимательно изучая его лицо. Иллюзии по поводу ее адекватности таяли, как мороженое в знойный полдень. От усилившегося запаха яблочных семечек у него закружилась голова. Ее лицо было настолько близко, что он мог различить каждую ресничку и бледные веснушки на носу и щеках.

– Ты чего? – растерялся он. – Что было?

Рядом засопел Лис, неожиданно серьезный и неулыбчивый. Прищурившись, он придвинулся к Киту, разглядывая его не менее придирчиво, и тяжело вздохнул.

– Есть немножко.

– Большие? – уточнила Спящая таким тоном, словно Лис увидел у Кита следы неизлечимой болезни.

– Маленькие. Вот такие. – Лис сложил пальцы в колечко размером с десятикопеечную монетку. – Целых три.

– Считай, повезло. – Девушка опустилась на свой стул, вытянув длинные ноги.

Лис так и остался стоять, сочувственно поглядывая на Кита.

– А теперь, может, объясните, что это было? – раздраженно поинтересовался Кит, у которого сегодня была явная передозировка чужих странностей. – Ну? Я жду!

– На тебе темные пятнышки, – терпеливо «объяснил» рыжий, тыкнув веснушчатым пальцем куда-то в лоб парню. – Как плесень на хлебе. Это Пакость нечаянно натворил.

– Плесень? – убито повторил Кит.

– Да. Три темных кружочка.

– Он тебя сглазил, – сжалилась над нервной системой новоприбывшего Спящая. – Не сильно, не волнуйся. Ты, наверное, еще не все знаешь. Это и есть способность Пакости. Когда он злится, он может нечаянно сделать что-то подобное. Насколько я знаю, последствия бывают и более серьезные.

Тяжелый вздох вырвался у Кита невольно. Повезло, ничего не скажешь. У самого мерзкого типа из всей компании оказалась сила, которую тот реально может использовать против него. А чем он ему ответит? Пересказом того, что может случиться завтра? И то если вспомнит…

– И что теперь? – мрачно спросил он.

– Будь осторожен, – улыбнулась ободряюще Спящая. – Под ноги смотри и не рискуй, пока не рассосется. А Лис проследит и скажет, когда можно будет расслабиться.

– Лис будет тебя охранять! – радостно встрепенулся рыжий.

Кит смог только выдавить в ответ кислую улыбку.

Глава 7
Тьма и свет

«Пусть он тебя охраняет»

Дождь припустил неожиданно. Небо, хмурившееся еще с полудня, разрыдалось, обрушив на старую шиферную крышу корпуса миллионы холодных капель. Лишенная ритма хаотичная дробь пробилась сквозь рокот ударных и гитарные соло, звучавшие в голове Кита, вырвав его из неглубокой дремы.

Незнакомая пустая комната, отвратительно казенная и скучная, тонула в сгущающихся сумерках. Она не понравилась ему как-то с самого начала. Четыре старые кровати со скрученными улитками матрасов и треугольниками подушек сверху стояли вдоль стен, по две с каждой стороны, между ними – четыре одинаковые тумбочки с остатками наклеек и встроенный в стену шкаф у двери, напротив него – большое окно с синими шторами.

Матрас был почти не пыльный, то же самое касалось и подушки. Развернув тяжелый полосатый рулет, Кит обнаружил внутри шерстяное одеяло и комплект постельного белья – первое виденное им свидетельство того, что кто-то и правда готовил лагерь к их приезду. И не сказать, что это его порадовало. Старые страхи снова напомнили о себе.

Волновало и другое. В единственном приспособленном для жизни корпусе было открыто только одно это левое крыло на втором этаже с двенадцатью стандартными комнатами. Лагерь мог принять сорок восемь человек. Совершенно ненормальных сорок восемь человек.

Разбор вещей занял всего пару минут: Кит брал с собой только самое необходимое. Откопав зарядное от мобильного и наушники, он плюхнулся на кровать справа у окна и… выпал из жизни. Разбудил его этот самый дождь.

Кит не стал подниматься сразу. Лежал, крутя в пальцах наушники, и слушал, как шумит вода за тусклыми стеклами. В самом корпусе было подозрительно тихо.

Кит поднялся, нашарил на полу кроссовки и выглянул в темный коридор. Белые двери комнат были плотно закрыты, и ни под одной из них не желтела полоска света. Лагерь поглотил нарушителей царившей в нем много лет тишины, как озерная гладь – камень: короткая рябь, и словно и не было никогда.

«Если это какая-то идиотская шутка…»

Напряженно прислушиваясь, он прошелся по коридору туда и обратно. Не то чтобы он хотел видеть соседей, но знать, что они где-то рядом, за стенкой, было бы намного проще, чем остаться вот так один на один с дождем и зловещей тишиной.

Кит вернулся к себе, раздраженно щелкнул выключателем… и невольно пригнулся. Хлопок, раздавшийся под потолком, был такой, что стекла задрожали. Коротко полыхнувшая голубая молния разметала по полу то, что еще мгновение назад было лампочкой.

Киту внезапно как наяву увиделась ухмылка Пакости. Не об этом ли его предупреждали? Хотя… С чего ему верить бредням чудаковатого Лиса и заверениям похожей на призрака девчонки по поводу сглаза? Может, у них это развод для новичков…

Тихо ругаясь себе под нос, Кит проверил на устойчивость ближайшую кровать (хорошо, что дно под матрасом было твердое, а не из сетки), взобрался на нее с ногами и потянулся к патрону, мельком подумав, что надо бы сначала вырубить электрику… Новая вспышка ослепила и оглушила. Глухой удар, и Кит додумывал эту мысль уже лежа на спине и пялясь в потолок. Правая кисть онемела от укуса тока, и он нервно растер ее, прислушиваясь к себе – ничего ли не сломал. Сердце стучало где-то в трахее.

Наверное, его полет наделал много шума, потому что пугавший гробовой тишиной корпус неожиданно ожил и наполнился звуками. За дверью послышались торопливые шаги, и через секунду она, коротко пискнув, приоткрылась.

– Лис думал, ты еще спишь, – почему-то шепотом поделился рыжий, просунув голову в щель. Точь-в-точь его звериный тезка.

– Уже нет, – хрипло отозвался Кит, потирая ушибленную спину и бросая сердитый взгляд на патрон. – А ты видел, что я спал?

– Лис заходил к тебе, но не захотел будить.

Паренек вошел в комнату, хлопая великоватыми для него кроссовками, и присел на корточки рядом с Китом, с любопытством поглядывая на потолок: видимо, не понял, что его новый друг только что спикировал с кровати. После «мама-солнце» Кит был готов услышать от него что угодно. Когда рыжий приблизился, Кит четко ощутил запах холодного дождя, того самого, который шумел за окном, и, непонятно с чего, свежайшей, еще горячей золотистой жареной картошки, приготовленной на подсолнечном масле с подрумяненным луком. Желудок откликнулся на эту галлюцинацию жалобным стоном.

– А где все? – спросил Кит, чтобы как-то начать разговор. – Ушли?

– Куда? Нет. Они просто ужинают в столовой. – Рыжий снова с интересом посмотрел на потолок. – Пакость насыпал Лису полную тарелку и дал большой кусок хлеба с маслом. Лис поел быстрее всех и прибежал сюда. И тебе принес.

Он вытянул что-то из-под футболки, и Кит запоздало понял, что паренек с самого начала как-то странно держал руки перед животом. Оказалось, Лис принес глубокую тарелку, полную жареной картошки, увенчанную вилкой с кривыми зубцами.

Кит принял угощение, чувствуя неловкость за то, что этот мальчишка начал проявлять о нем заботу. Должно было быть наоборот.

Тем временем Лис снова посмотрел на потолок и непонимающе покачал головой.

Его странные взгляды, ищущие на потолке в сгущающейся темноте что-то такое, чего там точно не было, начинали Кита нервировать. Он вспомнил розыгрыш, когда сговорившаяся компания испуганно пялилась куда-то над головой какого-нибудь бедолаги, будто увидев что-то ужасное, и жертва, даже не веря в это поначалу, потом уже сама боялась обернуться.

– Лис прятал тарелку от дождя, но эти капли такие хитрые. Ты не сердись на Лиса, если некоторые проникли в твою картошку, – робко проговорил из темноты Лис.

Кит заставил себя улыбнуться, чтобы его не пугать.

– Ну и пусть. Спасибо, что позаботился. – Он отставил тарелку на край тумбочки и коснулся плеча рыжего. Так и есть. Желтая ткань была холодной и влажной.

– Лис попал под дождь? Лису нужно вытереть голову и переодеться, чтобы не заболеть. – Эта дурацкая манера изъясняться была прилипчивей тупых рекламных песенок. Не заметишь, как начнешь о себе говорить в третьем лице.

– А пойдешь вместе с Лисом? – Желтые глазищи восторженно сверкнули.

У Кита не было способностей Немо, но он посочувствовал ей. Детская неподдельная наивная радость Лиса била фонтаном, окатывая всех, кто находился рядом. Как же приходится ей, если она во всех «растворяется»?

– Лис покажет тебе, где живет!

– Веди.

Рыжий вылетел из комнаты желтой кометой, мотая мокрой головой, но у порога неожиданно притормозил и посмотрел на Кита торжественно-серьезно.

– Кит, – желтые глаза снова метнулись к потолку, а голос упал до шепота, – скажи Лису честно, что ты там видел?

– А? Я? – Кит нервно поежился от этого тона и тоже покосился на облупленный потолок. Замазанные провода, неработающая противопожарная сигнализация, пятна отвалившейся штукатурки – ничего примечательного.

– У меня лампочка просто взорвалась. Думал, где бы найти другую.

– А… – Тон Лиса был почти разочарованным. – Лис думал, на тебя тоже оттуда кто-то смотрит… Лампочки во всех комнатах есть! Бери где хочешь. Лис тебе покажет.

– Кто-то смотрит? – напряженно повторил Кит, стараясь, чтобы его голос звучал равнодушно. Про лампочки он уже не слышал.

– Ага, – скучающе кивнул рыжий. – Бывает. Идешь к Лису в гости или как?

Комната Лиса оказалась через одну. Пройдя несколько десятков шагов по темному коридору, Кит попал в царство уютного желтого света.

– Вот тут живет Лис, – гордо возвестил паренек, пока Кит промаргивался и озирался по сторонам.

Их комнаты были сестрами-близняшками, которые с возрастом заимели некоторые внешние отличия, хоть и остались невероятно похожи. Но при всем внешнем сходстве характеры у них были совершенно разные. Если его собственная комната представлялась Киту холодной, недружелюбной и даже после последних событий враждебной, то эта казалась уютной и вполне подходящей для жизни. И пахло тут как-то… солнечно.

А так та же мебель, те же синие с белым стены, такие же пустующие тумбочки. Обустроенное спальное место, правда, отличалось оригинальностью. Лис, а может, и не Лис сдвинул вместе две кровати и соорудил там настоящее гнездо из всех подушек и пары одеял. Кит мысленно нарек эту «берлогу» Лисьей норой. А в целом все так же…

– Хорошо тут у тебя, – честно признался Кит, глядя, как Лис вытирает волосы полотенцем. – Уютно. И правильно ты сделал, что обулся. – Он взглядом указал на посеревшие от старости Лисьи кроссовки. Ни о каких носках речи не шло. – Похолодало вроде…

– Это Пакость и Немо принесли Лису кроссовки, – смущенно шаркнул пяткой по полу рыжий, пряча руки за спину. – Лис их часто где-то забывает, и они обижаются и убегают… Пакость сказал, что в следующий раз он намажет Лису ноги суперклеем, и Лис не сможет их больше снимать…

– Я ему потом намажу, – нахмурился Кит, на что его странный собеседник смущенно махнул рукой, явно уже жалея, что рассказал.

– Пакость – хороший. Он просто много такого говорит, чтобы не темнеть сильно и не делать никому плохо… – Лис склонил голову набок и посмотрел на Кита совершенно по-кошачьи. Или по-лисьи. – А у тебя пятнышек стало меньше.

– Неудивительно. – Его спина страшно ныла после встречи с полом.

Кит еще раз оглядел комнату Лиса, сделавшего из зеленого полотенца кривоватую чалму, и поежился. Странное дело. Отвлекаясь полдня на причуды других, он и думать забыл о собственных особенностях. Теперь он понял, что уже видел Лиса раньше. Как обычно, во сне. Видел давно, несколько месяцев назад, и даже несколько дней помнил этот короткий непонятный сон.

Лис, такой же рыжий, только еще более лохматый, стоял рядом с раскидистым деревом, желтые листья которого могли тягаться по яркости с его футболкой, и плакал. Плакал, стыдясь, пряча лицо, отворачиваясь, вытирая слезы костлявым веснушчатым кулаком. В руках он держал небольшую черную коробку, прижимая ее так, словно это было величайшее сокровище…

«Как обычно, ничего хорошего».

Кит раздраженно потер лицо рукой, возвращаясь в реальность, и успокаивающе махнул тревожно смотрящему на него Лису.

– Хорошо все, хорошо… Не волнуйся.

Лис осуждающе поцокал языком и с головой нырнул в тумбочку, стоящую рядом с его «норой».

– Лис волнуется. Ты совсем не светлый и не яркий. Тебе нехорошо, и Лис не может бросить друга в беде, – пробубнил он, чем-то шурша в недрах тумбочки, и тут же, восторженно ахнув, вылез. – Вот! Лис знает, что тебе подарит!

Лист плотной бумаги Кит сначала принял за оторванную обложку какой-то детской книги, потом за распечатанную картинку, и только когда его пальцы нащупали на обратной стороне листа характерный рельеф, он осознал, что держит в руках дивной красоты рисунок, сделанный самыми обыкновенными цветными карандашами. Рисунок – хотя какой рисунок? Настоящая картина! – изображал лежащую среди сочной зеленой травы фиолетовую с золотым змею в крохотной золотой короне. Изображение нельзя было назвать таким уж реалистичным, но и откровенно мультяшным оно тоже не выглядело.

– Это друг Лиса – Король Змей, – объявил рыжий, пока Кит придирчиво разглядывал лист, изучая карандашные штрихи. – Он всегда охраняет Лиса и все ему рассказывает. Пусть он будет у тебя, и больше никто не напугает тебя с потолка!

– Да не надо, мне-то и подарить тебе в ответ нечего… – Кит, полюбовавшись, все же протянул рисунок Лису. – Не надо.

Паренек замотал головой так, что его чалма развалилась и полотенце упало на пол.

– Бери, бери! Лис себе еще нарисует!

– Ты? Врешь… – Кит, ошарашенный новостью, поглядывал то на новоявленного художника, то на Короля Змей.

Но рисунок больше вернуть не пытался.

Дождь ехидно посмеивался над ними, заглядывая в незашторенное окно.

Глава 8
О вреде чтения

«Ты тоже что-то слышишь?»

Немо любила читать сколько себя помнила. Ее затяжной роман с книгами начался, когда незнакомые значки на страницах стали узнаваемыми и любимыми буквами, и с тех пор ее чувства не ослабли. Детские книги и энциклопедии, учебники, немыслимое количество художественной литературы… Она росла, переходила из класса в класс, а ее особенность крепла, делая общение с людьми невыносимым. Немо пряталась, избегала любых контактов, ссорилась с родными, все больше превращаясь в нервную замкнутую одиночку, и через некоторое время книги остались ее единственными верными друзьями.

Немо не любила фильмы из-за фальшивых эмоций актеров, которые ощущала непроизвольно, не распробовала виртуальную жизнь социальных сетей, так как текстовые сообщения несли в себе отголоски чужих эмоций, хоть и меньше, чем услышанные слова, не смогла заняться никаким рукоделием, так как никогда не могла сосредоточиться… Поэтому все свободное время она посвящала чтению.

В книгах тоже жили люди, которые совершали подвиги и допускали ошибки, били в спину и спасали близких, рискуя собой, но Немо могла свободно наслаждаться их историями, не теряя себя и не видя их насквозь. Книги стали для нее гарантией покоя и отдыха. Поэтому едва попав в «Ец», она как-то сразу нашла для себя тихий уголок по душе. И пусть там все утонуло в пыли, и пусть небогатый ассортимент составляли книги из школьной программы и детская литература – это был ее маленький мирок, где она могла существовать, не боясь исчезнуть, раствориться в чужих эмоциях, которые норовили заполнить ее полностью, стирая личность, меняя настроение и путая мысли.

Немо начала привыкать к этому месту, к людям, которые находились тут с ней, и, убеждая Кита остаться, она говорила искренне. Живущим здесь не требовались объяснения, если она просила ее не касаться или не подходить близко. У каждого были свои условия, так что все просто кивали и без вопросов выполняли то, о чем их просили.

Немо нравилось здесь. Но каждый раз, когда ночь спускалась на лагерь, накрывая его черным плотным покрывалом темноты, она всерьез задумывалась над тем, чтобы вернуться домой. Может, это было всего лишь плодом ее воображения, но, когда за окнами дышала чернильная темень, а единственным источником света были далекие звезды да слабая лампочка под потолком, тихий днем лагерь наполнялся сотнями странных незнакомых звуков, ползущих из-за заколоченных дверей, из темных углов комнаты, из мрака за окном… Что-то таилось в темноте, скрежетало, цокало, скрипело, тихо-тихо вздыхало и дышало ночью на ухо, от чего Немо хотелось, как в детстве, забиться с головой под одеяло и лежать так до утра. Она выматывала себя чтением, чтобы быстрее уснуть, старалась не вспоминать все прочитанные ужасы и обещала себе по возвращении домой оттащить в библиотеку все книги Кинга и Кунца.

Так и в этот раз. Когда за окном совсем стемнело и все разошлись по своим комнатам, она устроилась на кровати с книгой, не в состоянии сбросить напряженное ожидание нового кошмара. Сегодня он немножко припоздал.

Часы на исцарапанном экране старого мобильного показывали половину второго, когда ее босой ноги коснулся холодный щекочущий ветерок. Приподнявшись на локте, Немо медленно оглядела комнату. Непонятно, что она ожидала, а точнее, боялась увидеть, но в облюбованной спальне совершенно ничего не поменялось. Дверь и окно по-прежнему были плотно закрыты. Все так же пустовали три кровати с голыми матрасами и стояли четыре тумбочки. Зубная щетка, плохо вымытая от пасты, лежала рядом с черным шнуром зарядного устройства в окружении сосновых шишек, которыми они с Лисом зачем-то забивали карманы, черные сандалии валялись на старом линолеуме, которому долгая и непростая жизнь придала неповторимый серо-розово-оранжевый окрас…

«Спокойно, спокойно…»

Она натянула одеяло на плечи и глубже заползла в теплый кокон, придвигая ближе книгу. «Сказки и рассказы о животных» Виталия Бианки, которые так захватывали в детстве, сейчас были не лучшим вариантом, чтобы отвлечься, но других книг она сегодня не взяла. Немо нервно покусала палец, снова углубляясь в приключения ласточки-береговушки, которая искала свой дом.

Бедная маленькая ласточка уже побывала на березе у иволги, когда в дальнем углу, прямо за спиной Немо, что-то едва слышно зашелестело – как песок посыпался на лист бумаги.

– Это просто очень старое здание… – пробормотала она себе под нос, чтобы хоть так нарушить зловещую тишину, и, нервно сжимая книгу, повернулась на звук.

Ничего. Она тряхнула головой и едва не заорала от ужаса. Что-то большое, черное, с торчащими рогами метнулось по стене рядом с ней, почти коснувшись, и Немо не сразу поняла, что это ее собственная четкая нервная тень.

– Просто старое здание, – повторила она, поспешно приглаживая торчащие короткие пряди.

Читать дальше настроения не было. Панический страх, накатывающий от всех этих звуков, со стороны казался совсем уж детским и смешным, но как бы Немо ни старалась – не могла расслабиться и не оборачиваться на каждый шорох.

– Я просто не привыкла, – пробормотала она, ногой нашаривая резиновые шлепанцы под кроватью. – Просто еще не привыкла к новому месту.

Ни Пакость, ни Спящая, ни даже Лис не жаловались на странные ночные шорохи. Почему-то только ей они доставляли столько страхов. Чем не угодила лагерю она, ранее никогда не боявшаяся спать одна и спокойно заходившая в темные комнаты?

В одной длинной белой футболке, служившей ей ночной рубашкой, Немо прошлась по комнате, растирая плечи. Тревожность усиливалась, фантазия только подкрепляла паранойю. Так было всегда. Сначала тихие, ненавязчивые, словно случайные звуки, потом скрип мебели, а потом тихое-тихое дыхание за спиной.

Некоторое недолгое время она принимала решение, раскачиваясь с пятки на носок и бросая настороженные взгляды то на тень кровати, то в угол за тумбочкой. Тощая, бледная, в хламиде-футболке с растянутым воротом и красных шлепанцах, она сама походила на весьма своеобразное приведение.

– Да чепуха это все… – снова обратилась она к себе. – Ничего тут нет.

Произнеся эти слова как короткое защитное заклинание, Немо выскочила в холодную темноту коридора – как нырнула в реку ночью.

Ее комната была последней на этаже, у самой душевой. Немо намеренно выбрала ее, привычно избегая людей, и сейчас, считай, за это поплатилась. Миновав две пустые спальни, Немо остановилась возле третьей и, коротко стукнув, заглянула внутрь. Свет не горел, но Немо не ощутила чужого сонного тягучего покоя. Чье-то отлично ощутимое напряжение добавилось к ее собственному, и поэтому она негромко позвала в темноту:

– Спящая…

Во мраке спальни заскрипела старая кровать с исцарапанными ножками.

– Немо? Что случилось? Я только легла, проходи.

Удивление. Волнение. Уже неосознанно полуночная гостья переплела руки на груди, отгораживаясь от чужих эмоций.

Мелькнуло разноцветное светящееся пятно – экран мобильного разорвал темноту и осветил волосы и белое лицо Спящей. Она щурилась на источник света в своей руке и терла щеку ладонью.

– Там, слева от тебя, выключатель.

Вспыхнула желтая лампочка под потолком, показавшаяся Немо спасительным солнцем, разгоняющим нечисть. Ну почти как в гоголевском «Вие». Жмурящаяся от света Спящая, закутанная сразу в два одеяла, с растрепанной, слабо заплетенной косой села на своей двуспальной кровати, которую соорудила, сдвинув вместе две одиночные. На тумбочке темнел прямоугольник ноутбука, который, как подумалось Немо, еще не успел остыть.

– Прости за вторжение, – выпалила она, приглаживая все так же торчащие пряди. Яркий свет как-то сразу сделал все страхи надуманными и не стоящими внимания. И пусть в своей спальне она тоже не гасила его, тут, в самой обжитой комнате «Еца», в компании Спящей, сразу стало намного легче.

Хозяйка комнаты поджала ноги и похлопала по одеялу, предлагая ей сесть.

– Ничего, ничего. Не страшно. Что у тебя случилось? За тобой как гнался кто-то.

– Не гнался…

Они пока не стали подругами, просто пересекались несколько раз в день, и то если Спящая хорошо себя чувствовала и шла есть вместе с ними. Но те ровные, теплые отношения, которые связывали Немо со всеми обитателями лагеря, кроме новоприбывшего, были тем, чего она не знала давно. Стоило ли рискнуть и довериться? Если нет, то как ей теперь идти обратно и что говорить?

Немо рассеянно опустилась на самый краешек кровати, ощутив знакомый запах яблочных семечек, и переплела дрожащие пальцы.

– Жутковато тут иногда, да? – неуверенно спросила она, разглядывая вытертый линолеум. – Днем хорошо. А когда темнеет…