– Вижу. Убирать да убирать. Она тут явно не одна орудовала. А когда она заявится? У нас еще вызовы есть, мы тут долго сидеть не можем, – капитан недовольно посмотрел на часы.
– Да кто ее знает? – Нина опустила голову. – Может и под утро прийти.
– А почему вы раньше за помощью не обращались? – строго спросила специалист опеки.
– Мне и в голову не приходило, что дочь способна на такое! – Нина скорбно поджала губы. – Все надеялась, что образуется. Она же до развода была такой славной девочкой, и вот на тебе.
– Бывает и похуже, – капитан дал знак своим людям собираться. – Подростки пока в ум придут, таких дел понаделают, что только диву даешься. Но нам пора. Если она появится, вызывайте, будем брать.
Это «будем брать» изрядно покоробило Нину, но она промолчала. А что тут скажешь? В самом деле, не стало бы хуже. Кто знает, что может прийти в голову неадекватному агрессивному подростку? Не пырнет ли она в следующий раз мать ножом, потому что ей не понравится, как та заварила чай, к примеру?
Полицейские уже приготовились уходить, когда дверь распахнулась настежь и в квартиру нагло ввалилась целая толпа подростков.
– Так, – громко скомандовала заходившая последней Ирина, – доводим мою мамашу до кондрашки, если сильно хочется, можно ей пару раз и по морде дать.
– А бить в живот можно? – спросил высокий смуглый парень с неприятно узенькими глазками.
– Да пожалуйста, – развесело захихикала Ирина, – ей же все равно больше не рожать, так что можно все!
Тут из комнаты вышел капитан, одним быстрым движением оказался возле двери и захлопнул ее, отрезая малолетних хулиганов от спасительного выхода.
– Руки за голову и легли все на пол! – скомандовал он безапелляционным тоном.
– Это что? – выпучила глаза не ожидавшая ничего подобного Ирина.
– Ты куда нас заманила, стерва? – завопил тот же кучерявый парень.
Никто из подростков руки за головы, а тем более ложится на пол и не думал. Вышедшие из комнаты сотрудники быстро им в этом помогли, хотя некоторые из подростков и попытались сопротивляться. Но опыт и сила оказались продуктивнее. Более того – у двух парней из карманов были извлечены финки.
Лежа на полу, подростки кляли Ирину, обещая ей и ее подлой мамаше все кары небесные, и раньше бы Нина испугалась за дочь, но теперь не испытывала ни-че-го. Более того – она смотрела на прежде обожаемую дочурку как на крайне неприятного ей человека.
Ирина же пялилась на мать с настоящей ненавистью.
– Вот ты какая! – проговорила, презрительно сощурив глаза. – А прикидывалась невинной овечкой! Поэтому отец от тебя и ушел. Гадина ты настоящая!
Нине впервые в жизни захотелось ответить дочери адекватной пакостью, но она не могла позволить себе уподобиться обозленному подростку. Дама из органов опеки с тайным злорадством сообщила недовольным подросткам:
– Итак, перед нами организованная устойчивая вооруженная группа из более двух лиц, заранее объединившаяся для совершения нападения на беззащитную гражданку. Это деяние карается с четырнадцати лет, если не знали. Ваши поступки подпадают под действие уголовного кодекса, отвертеться не удастся.
Подростки дружно зашумели, возмущаясь и заявляя, что они хотели только пошутить.
– И для этого разгромили квартиру? – насмешливо поинтересовался капитан.
– Ничего мы не громили, мы только вошли, сами же видели! – Ирина принялась изображать милую обиженную девицу. – Если моя мамаша заявила, что это я, то она нагло врет! Пусть докажет сначала! Свидетелей представит!
– Тут и доказывать нечего, – охолонил ее полицейский. – Если вы не в курсе, то для вас будет неприятным сюрпризом – на каждом этаже общего коридора установлены видеокамеры, и мы уже получили с них данные. Там видно, во сколько вы заходили в эту квартиру.
– Надо было все камеры прихлопнуть! – закричал кто-то из подростков. – Почему никто об этом не подумал?
– За решеткой будете об этом думать, – скривился капитан. – А теперь все на выход по одному. Машина для вас подана!
Скоро квартира опустела, и Нина осталась одна. Осторожно пробравшись в свою комнату через завалы вещей, села в кресло и обхватила руками голову. Казалось, она в каком-то кошмарном сне, из которого никак не может вынырнуть. И почему это свалилось на нее? Неужто она все это заслужила?
Сколько так просидела, не знала. Время как-то стерлось, превратившись в бесконечную нескончаемую полосу. Отвлек ее от мрачных дум резкий звонок мобильника, и она машинально ответила:
– Алло.
В трубке зазвучал гневный голос бывшего мужа, и Нина напряглась, готовясь выслушать очередные обвинения.
– До чего ты дошла! – Станислав просто источал недовольство. – Подать заявление на собственную дочь!
Это сорвало у Нины остатки самообладания, и она заорала в трубку таким голосом, что Станислав охнул. Она даже не помнила, что ему кричала, и прекратила только тогда, когда телефон стал издавать тоненькие гудки отбоя.
Сил ни на что не было, и она просто сидела, ни о чем не думая и тупо глядя в окно. Через полчаса в дверях заскрипел открываемый замок, и Нина испуганно вскочила. Неужто дочь уже отпустили? Она метнулась в прихожку, думая захлопнуть дверь, но там уже стоял Станислав, изумленно озираясь.
– Что здесь произошло? – протянул он, запнувшись за валяющуюся посредине помещения коробку из-под обуви и недовольно пнув ее в сторону.
– Твоя дочь привела банду подростков и они разгромили мою квартиру! Кстати, немедленно отдай мне ключи! Ты здесь больше не живешь!
Станислав пораженно смотрел на бывшую жену. Такой он ее никогда не видел. В офисной строгой одежде, что было вполне привычным, правда, не в такое время дня, ведь она должна была уже давно прийти с работы и переодеться. Но волосы были в беспорядке, на щеках пламенели пятна, глаза сверкали, и у него возникло странное чувство, что разговаривает он с совершенно незнакомой женщиной.
– Это ты довела девочку до такого состояния? – агрессивно обвинил он, помня Ирину просто ангельским ребенком, послушным и милым.
Даже не думая оправдываться, что непременно сделала бы прежде, Нина повелительным жестом протянула руку и скомандовала:
– Ключи! Живо! Или мне придется менять замки!
Он заартачился:
– Ну так меняй! – понимая, что неправ, ведь при разделе имущества квартира отошла ей, а ему – круглый счет в банке, на который он купил себе чудную квартирку в новостройке, даже ездил на машине, за которую еще не отдал бывшей жене принадлежавшую ей по суду половину, да и не собирался, если честно.
– Хорошо! Тогда мой тебе совет: забирай дочь к себе, ты-то ее замечательно понимаешь, и слушать она тебя будет так, как прежде. И я за вас очень рада! – последние слова она просто проорала, отчего Станислав демонстративно поморщился.
– Чего ты орешь, как базарная баба! – презрительно фыркнул он. – Никогда не думал, что ты опустишься до такого скотского уровня.
Он совершенно не ожидал, что после этих слов Нина схватит валяющуюся на полу пару зимних сапог с высоким каблуком и примется с двух рук с размаху охаживать ими бывшего муженька со словами:
– Вот тебе скотский уровень! Вот тебе базарная баба! Еще раз появись здесь, я тебя инвалидом сделаю!
Станислав в панике развернулся и, пока лихорадочно открывал захлопнувшуюся дверь, получил с десяток весьма увесистых ударов по спине, плечам и даже голове. Вывалившись на лестничную площадку и захлопнув двери, отрезая от себя взбешенную женщину, нервно сглотнул и пробормотал:
– И что это сейчас было?
– Что, достал ты свою благоверную? Вернее, бывшую уже? – раздался позади насмешливый голос.
Резко обернувшись, он увидел немолодую соседку с седьмого этажа, Марину вроде, он мало знал соседей по дому, хотя и прожил тут без малого пятнадцать лет. И чего она на лифте-то не едет, высоко же?
– Ну и балбес же ты, хотя и думаешь о себе много. Но такие, как ты, только и знают, что нос задирать, а толку от вас никакого, – беспардонно продолжила соседка. – Вот что ты в своей семье делал? Указивы раздавал? А потом слинял к доступной подстилке, что ноги хорошо перед мужиками умеет раздвигать?
Не слушая больше неприятные глупости, Станислав опрометью скатился по лестнице и выскочил на улицу. Плечи и спина изрядно болели, и он мрачно подумал, что наверняка останутся синяки. Что скажет Нелли? На данном этапе это волновало его больше всего.
Приехав домой, осторожно вошел в квартиру, надеясь, что жена не заметит его странного вида. Но она тут же выбежала навстречу, едва заслышала шум.
– Что это с тобой? – в ужасе воскликнула, показывая пальцем на его щеку.
Он бережно потрогал кожу, больно, похоже, царапина. Вот ведь Нина! И внезапно расхохотался, отчего, не знал и сам. От нелепости ситуации, в которую попал, или от перенесенного стресса? Все-таки не каждый день ему достается на орехи, да еще от женщины, когда-то бывшей самым близким человеком.
Он посмотрел на Нелли. И отчего-то она близким человеком ему не показалась. Вот сейчас наверняка потребует от него какую-нибудь ерунду. Но та побежала на кухню, достала из шкафа аптечку, намочила ватный тампон в перекиси водорода и приложила к щеке зашипевшего от боли мужа. И лишь потом спросила:
– И кто тебя так?
Все еще посмеиваясь, Станислав ответил:
– Ты не поверишь, это Нина. Никогда от нее подобного не ожидал.
– Вот как? – Нелли взбеленилась. – Она что, ревновать тебя вздумала? Зачем ты к ней вообще ходил?
Ему не понравился этот возмущенный тон, но ответил он спокойно:
– Мне позвонили из органов опеки по поводу дочери. Она попала в полицию, причем заявление на нее написала Нина.
Он ожидал возмущения и обвинения, как же так – мать и вдруг так себя отвратительно ведет, но жена осторожно поинтересовалась:
– А что же такого натворила Ирина?
– Разгромила квартиру. – В ответ на недоверчиво выпученные глаза Нелли пояснил: – Да просто вещи разбросала, только и всего. Видимо, мать ее довела своими попреками.
Он ожидал пылкого сочувствия бедной девочке и укоров ее бессовестной матери, но вместо этого услышал:
– Мы немедленно едем в больницу!
Теперь уже пришла его очередь удивляться:
– Зачем это?
– Возьмем справку о побоях! – пользуясь тем, что он стянул рубашку, она указала на многочисленные синяки на его груди и плечах. – Пусть твоя бывшая ответит за нападение по закону!
– Не собираюсь я позориться, вот еще! – фыркнул он. – И с женщинами не сражаюсь, я нормальный мужик.
– Она не женщина, а бывшая жена! – нравоучительно высказала Нелли, пытаясь обработать перекисью и синяки.
– То есть если я с тобой разведусь, ты тоже женщиной быть перестанешь? – с неожиданной ядовитостью поинтересовался он.
Она обескуражено застыла, повернув к нему изумленно-возмущенное лицо.
– Почему ты так говоришь? Мне же неприятно слушать такие гадости!
Станислав отодвинул ее в сторону и прошел в комнату. Она бросилась следом. Растянувшись на кровати, он примирительно сказал:
– Давай больше не будем об этом. За дочерью я поеду завтра, привезу ее сюда. Похоже, бедняжка страдает больше, чем я полагал.
Нелли недовольно поджала губы.
– А ты не думаешь, что ей с нами будет некомфортно? Да и мы тоже будем чувствовать себя неуютно. Все-таки мы с тобой молодожены… – и она провоцирующее погладила его по низу живота.
– Не надо! – сердито прервал он ненужные ласки. – У меня все болит. Не забывай, мне сегодня изрядно досталось.
Надувшись, Нелли ушла в спальню, плотно прикрыла за собой дверь и принялась трезвонить подругам, жалуясь на наглую бывшую муженька. Выслушав ни к чему не обязывающие, но утешающие и ободряющие словеса, легла спать, решив, что быстренько выставит падчерицу за дверь, стоит только той здесь появиться. Лишние глаза и уши ей были совершенно не нужны.
Со скандалом отправив бывшего мужа восвояси, Нина позвонила в соседнюю дверь. Открывшая ей соседка первым делом заявила:
– Ну наконец-то! Молодец ты, показала муженьку, что ты не унылая корова, а нормальная женщина! А то смирялась да потакала ему во всем, вот и вырастила наглого прохиндея.
Катя была женщиной простой и порой казалась Нине недалекой, но что у нее было не отнять – это практическую сметку. Нина ничего не рассказывала соседям про свою жизнь, но, что удивительно, те знали все. Вот и сейчас соседка озвучила еще не высказанную Нинину просьбу:
– Ты наверняка хочешь замок в двери поменять, ага? – дождавшись подтверждающего кивка, она, не чинясь, гаркнула в сторону комнаты, откуда доносился звук громко работающего телевизора: – Петь, иди-ка сюда!
Из комнаты появился ее муж Петя в растянутом трико, такой же футболке и босиком. Увидев чопорную соседку в офисном костюме, сконфузился за свой непрезентабельный вид и аж попятился. Но жена скрыться ему не дала:
– Петь, надо срочненько замок у Нины поменять. Справишься?
– Да без проблем, – согласился тот. – Но для чего весь замок-то менять? Вполне достаточно сердечник заменить, и никто нежелательный не войдет. Это дело вообще пяти минут, но нужно за сердечником в магазин сгонять.
Нина посмотрела на часы. Уже десять! Поздно, магазины закрыты. Догадавшись об ее сомнениях, Петр махнул рукой:
– Да ерунда, наш торговый дом до одиннадцати работает. Как раз успею. Надо только замок ваш посмотреть.
– Ты на всякий случай сердечник вынь да с собой возьми, чтоб уж наверняка,– посоветовала домовитая Катя. – А то вдруг промахнешься.
Не споря, Петр вытащил из кладовой металлический ящик с инструментами, выкрутил замок из дверей Нининой квартиры, достал сердечник и убежал. Нина притворила дверь и поставила стул так, чтоб было слышно, если кто-то зайдет в квартиру. Сосед вернулся через пятнадцать минут и предусмотрительно постучал. Быстро поставил все обратно, отдал новые ключи хозяйке, отказался от вознаграждения и сказал, глядя на разбросанные вокруг вещи:
– Этот молодняк ошалел совсем. От Иринки ни я, ни Катя ничего подобного не ожидали. Это ее наверняка ведь науськивает кто-то. Не думаю, чтоб Станислав, но с чего-то же она с катушек слетела?
Он еще раз попрощался и ушел. Подумав, как же ей повезло с соседями, Нина принялась за уборку. Отмыв туалет и ванную, легла в постель уже в третьем часу, решив отложить оставшуюся уборку на следующий день.
О дочери и бывшем супруге не думала, слишком выбил ее из колеи сегодняшний отвратительный день, вернее, жуткий вечер. Несмотря на сильную усталость, долго не могла уснуть, от непривычной нагрузки болели плечи и спина, и она с трудом нашла более-менее удобную позу.
Проснулась поздно утром, умылась, расчесала волосы и, не переодеваясь, принялась за кухню. Выгребла осколки сервиза с рассыпанной по полу крупой, убрала уцелевшую посуду в шкаф, отскребла пол от засохшего супа. Решив передохнуть и не спеша обдумать свои дальнейшие действия, сварила кофе в любимой медной турке. Попивая его мелкими глотками, меланхолично планировала сегодняшний день.
Ехать в полицию выручать неблагодарную дочурку не собиралась. Раз той так был нужен отец, пусть с ним и остается. А с нее хватит. Будет платить алименты, и баста.
А если Станислав откажется брать к себе дочь? Его новая женушка не похожа на мать Терезу от слова совсем. Сразу видно, что ее цель – вовсе не благополучие любимого мужчины, и уж тем более не его ребенка от бывшей жены, а свое собственное.
Так что вопрос оставался – что делать, если бывший муж под напором молодой жены откажется от дочери? Оставлять ту в детдоме? Снова налаживать с ней отношения не будет и пытаться, спасибо, напробовалась.
Что же остается? Просить помощи у родителей? Но стыдно вешать немолодым уже людям такую непредсказуемую обузу. Да и дочь вряд ли согласится жить у бабушки с дедушкой на другом конце города, где рядом не будет ни друзей, ни подруг. Нет, этот вариант отпадает сразу.
Оставалась свекровь, но там был особый коленкор. Ее муж умер давно, еще до знакомства Нины со Станиславом, и растила сына Мария Васильевна одна. Отношения у них были ровные, он старался ни в чем мать не огорчать. Или, как подозревала Нина, выставлять себя в дурном свете: он же самый лучший, ничего плохого в его жизни не может быть априори. Он даже бывшую жену с дочерью попросил ничего бабушке про их развод не говорить, пусть считает, что у них все хорошо.
