Плавиец осторожно освободил Королеву от одежды и положил на кровать. Лекарь подошел к ней с небольшим кубком.
– Вот, Ваше Величество, пригубите немного. Это отвар трав, чтобы поскорее уснуть.
– Сначала я, – послышался грозный голос плавийца, который выхватил кубок из рук лекаря.
– Ты это серьезно? – усмехнулся лекарь, глядя, как плавиец сделал глоток, но затем добавил: – Впрочем, пей, если хочешь.
– Кажется, и вправду чай.
– Неужели ты думаешь, что после того, как я спас ее, в этом кубке может быть какая-то угроза Ее Величеству?
– Я дал клятву биться за Королеву до последнего вздоха. И хочу удостовериться, что Ее Величество в безопасности.
Плавиец протянул кубок Королеве. Отпив из кубка, Клео, все еще не зная, что совсем недавно она была мертва и что секретарий, не колеблясь, отдал Джиданну свою жизнь ради нее, положила голову на подушку. Довольно быстро ею овладел мягкий сон. Служанка поправила одеяло и, кротко поклонившись лекарю, вышла из королевских покоев.
– Что ты дал ей? – спросил лекаря плавиец, когда служанка скрылась за пределами спальни.
– А тебе не все ли равно?
– И все же?
– Это капли «Чистое пробуждение». Я добавил немного в чай. Наутро Королева проснется с чистой памятью, где не будет и следа от того ужаса, через который она прошла. Ей незачем это помнить. Если кто-то выпьет эти капли, то наутро он должен увидеть знакомое лицо, и тогда из памяти будет стерт лишь прошедший день.
– А если не увидеть знакомого лица? – недоверчиво спросил плавиец.
– А если не увидеть знакомого лица, то не будешь знать ни того, кто ты, ни того, что ты здесь делаешь. А поскольку ты тоже отпил из кубка, иди спать. Можешь заночевать в моих покоях – я разбужу тебя утром. На твое счастье, мое лицо тебе знакомо.
– Старый пес, – шикнул на него плавиец. – Завтра я тоже не вспомню, что произошло с Королевой?
– Не вспомнишь. Сразу не вспомнишь. Но память может вернуться – через полгода, год или сотню лет. Никто не знает, когда это произойдет и произойдет ли. Достаточно запаха, звука или знакомого тебе переживания, чтобы память вернулась. Ну, или не вернулась. Капли непредсказуемы. А теперь иди.
Глава 2
Дейна сидела в кресле в своей опочивальне, которая служила ей одновременно кабинетом. В дверь постучались. Она ничего не ответила. Мачео, ее помощник, знал, что означает молчание мэра Аджхарапа – к ней можно войти, иначе бы он услышал недовольное «Не сейчас».
Отворив дверь ее опочивальни, Мачео вошел с подносом в руках. На подносе стоял глиняный чайник, и от него исходил приятный тонкий аромат жасмина. Рядом с чайником стояла тарелка, на которой были разложены тонко нарезанные дольки томленой тыквы – любимое лакомство мэра Аджхарапа. Часто баловать себя этим дорогим десертом не могла даже Дейна, но сегодня она не решилась отказать себе в удовольствии. Кивком она приказала Мачео поставить поднос с едой на столик возле кресла. Через окно с улицы лился яркий свет. Из-за того, что на противоположном берегу города стояли необычайно высокие Чистые горы, тучи в Аджхарапе гостьями были редкими, и незанавешенное ими черное небо было всегда богато на ярко светящие огненные сферы. Едва ли на Амплериксе был еще один город с таким количеством света.
Дейна отправила в рот тыквенную дольку и довольно причмокнула губами. Мачео, который терпеть не мог тыкву, не понимал, как Дейна может наслаждаться этим сомнительным деликатесом. Отпив чаю, Дейна спросила:
– Как там наши гости?
– Не знаю, – сухо ответил Мачео.
– Почему?
– А я должен?
– Ты помощник мэра. Ты все должен знать.
– Все должны знать Маги. А я лишь скромно делаю свою работу.
– Свою работу надо делать не скромно. Ее надо делать, точно работаешь в последний раз. Так поступают добросовестные работники.
– Мадам недовольна моей работой?
– Я вообще редко когда довольна.
– Уж правда ваша. Мне ли не знать. Ни разу еще я так много не работал, как у вас, и ни разу так мало не зарабатывал. Любой мастер ясеневых лодок выручает больше.
– Ты не делаешь ясеневых лодок. Не томи меня разговорами о своем жаловании. Меня интересует другое.
– Говорите.
– Та девчонка, Кларена, действительно не из Аджхарапа? Не помню ее среди нас.
– Говорят, из Байхиби.
– Это я и сама слышала. – Дейна налила себе еще чаю.
– Тогда к чему вопрос? – Мачео на правах не только помощника мэра, но и ее племянника мог позволить себе говорить с Дейной надменным тоном, непростительным для остальных.
– Не я ли тебя учила, балбес, не верить ушам? Верить можно только сведениям. Проверенным сведениям.
– Мои сведения – она не из наших земель.
– Прекрасно. – Дейна пригубила жасминового чаю.
– Прекрасно?
– Разумеется. Чужачка. Что это значит для нас?
– Это значит, что ей здесь не место.
– Это значит, – отчеканила Дейна, – что здесь ее никто не будет искать.
– Вы намерены оставить девчонку в Аджхарапе? – Узкая линия бровей Мачео изогнулась.
– Мне нужна толковая служанка. Та курица, которую ты прислал в прошлый раз, пролила мне пиво на платье.
– Если бы вы не лупили ее палкой по рукам, возможно, ее пальцы были бы более послушными.
– Если бы ты не был моим племянником, то я прошлась бы палкой и по твоим пальцам. Советов я не просила. Просила служанку.
– Но никто не желает на вас работать! Предыдущую служанку наш лекарь еле откачал. Бедняжка до сих пор носит на лице шрам от вилки, которую вы ей воткнули в щеку.
– Не я виновата, что эта тупица сожгла мою книгу.
– Это все из-за вашего характера, – покачал головой Мачео.
– Это все из-за недостатка интеллекта и из-за серьезных пробелов в базовом образовании некоторых личностей, – отрезала Дейна и со звоном поставила пустую чашку обратно на поднос. – Пойдем со мной. Хочу поговорить с ними.
Они поднялись на третий этаж и зашли в комнату к пленникам. Услышав скрип открывающейся двери, Кларена вскочила на ноги и посмотрела на Дейну и ее помощника. Шай сидел спиной к столбу, к которому стражники привязали его руки. Он лениво приоткрыл глаза. Мачео с нескрываемым интересом разглядывал патриция. Шай же не отрывал взгляда от мэра Аджхарапа. Сухое тело Дейны отнюдь не казалось слабым. Ее осанка подошла бы скорее юной гордой деве, чем пожилой владычице далекого цветочного города на востоке, и разглядеть это не мешала даже мешковатая одежда Дейны.
– Я хочу кое-что сказать, – послышался голос Кларены.
– Говори, – безразлично ответила Дейна.
Она не посмотрела на девушку, а подошла к патрицию и, как днем ранее, присела перед ним на корточки, вглядываясь в его глаза.
– Он не крал мою лодку, – сказала Кларена.
– Вот как? – повернула к ней голову Дейна. – Зачем же тогда ты подняла эти вопли на причале?
– Он хотел помочь мне отшвартовать лодку. А мне показалось, что собирался украсть. У меня к нему нет претензий. Пустите нас. И я уйду.
– Кого отпустить, а кого оставить, я решу сама, – глубокий низкий голос мэра волной разнесся по помещению.
– У вас нет власти удерживать меня здесь без оснований! – воскликнула Кларена.
– А кто тебе сказал, что у меня нет оснований? – усмехнулась Дейна.
– Тогда поведайте мне, – потребовала девушка.
– Какая… Огонь! – одобрительно сказала Дейна. – Вот такая служанка мне и нужна, а не те копуши, которые крутились у меня под ногами.
– Я не собираюсь быть ничьей служанкой. – Кларена сжала руки в кулаки.
– Хм, какие руки, – задумчиво сказала Дейна. – Но это мы поправим.
– Законы Амплерикса не знают принудительного труда. И я не буду служанкой! Тем более у старухи.
– Эй! Ты говоришь с мэром Аджхарапа, – округлив глаза, сказал помощник Дейны Мачео, который, впрочем, все еще не сводил любопытного взгляда с Шая.
– А она говорит с работницей железных рудников Байхиби. И что с того? – ответила Кларена.
Но на этот вопрос не ответили ни мэр, ни ее помощник. Кларена подумала о том, что ее судьба уже была окончательно определена Дейной.
– Вот с тобой что делать, ума не приложу, – сказала Дейна, глядя на патриция. Шай надменно взглянул на нее и тут же отвел глаза в сторону. – Красивый мальчик, ничего не скажешь. – Дейна коснулась пальцем его скомканных пепельных волос.
Шай отвернулся, но женщина обхватила его лицо и повернула к себе. Ее пальцы больно сжимали челюсть патриция и заставляли его смотреть в ее небольшие глаза. Ослабив хватку, она поднялась и пошла к двери, кивнув Мачео. Он последовал за ней. Обернувшись перед тем, как захлопнуть дверь, Мачео еще раз обвел взглядом сидящего на полу патриция и удовлетворенно хмыкнул.
– Что думаешь о мальчишке? – спросила Дейна, пока они с Мачео спускались обратно на первый этаж.
– Несказанно хорош собой, – ответил Мачео, мечтательно вздохнув. – Ни слез, ни сопливой мольбы. Ни звука. Чувствуется стержень.
– Как у тебя глазки заблестели, – усмехнулась Дейна. – Зато сразу понятно, о каком стержне ты думаешь.
– Стражники сказали мне, что он говорил им, будто он ангалиец, – пропуская комментарий мэра мимо ушей, продолжил Мачео.
– И?
– А что, если он и вправду ангалиец?
– Глупец! – Дейна вскинула руки. – Без сомнений, мальчик из ангалийцев. Высокий и упругий, изящнее змеи и сильнее волка. Пепельные волосы, чей оттенок не в силах скрыть даже грязь. И глаза цвета самого нежного нефрита.
– Какая эклектика, – усмехнулся Мачео. – Я поражен. Получив мэра, Аджхарап потерял одаренную поэтессу. И все это вы рассмотрели, присев перед ним на корточки?
– В отличие от тебя, мальчик мой, юношам я смотрю не только на ширинку.
– Поверьте мне, там есть на что посмотреть. И все же – он ангалиец. Он выше нас на ступень. Что скажут, когда узнают, что вы удерживаете одного из них со связанными руками в пыльной комнате?
– Что скажет кто? – Дейна удобно расположилась в своем кресле.
– Ангалийцы. Верховный судья. Да та же Королева!
– Проблемы нуждаются в решениях. Но покуда нет проблемы, тратить силы на поиски решений – верх глупости. У меня на третьем этаже сидит юный ангалиец. Поверь мне, я решу, как извлечь из этого выгоду для нашего города. Гальтинг диктует нам неприемлемые условия закупки лодок. Даже корона платит нам больше. И заметь, я до настоящего времени «не знаю», что этот красавчик, который наверняка уже снится тебе, из ангалийцев. Если ситуация вокруг него накалится, я всегда успею освободить его, принести извинения за нелепое недопонимание и предоставить Эрзальской долине пять-шесть лодок в качестве комплимента и в знак сохранения дальнейших торговых отношений.
– Поступайте как знаете.
– Конечно. На то я и мэр. Сходи наверх и приведи мне девчонку. Хочу проверить, на что она способна.
– Как изволите, – выдавил из себя Мачео и удалился из ее опочивальни.
Незадолго до того, как Мачео зашел в комнату, где были заточены Кларена и патриций, Шай вывернулся всем своим затекшим от сидения на полу телом и встал на колени. Кровь прилила к ногам, и в них неприятно закололо. Привязанные к самому основанию столба руки онемели, он их почти не ощущал, как будто они были не частью его тела, а двумя начиненными тряпьем рукавами. Шай осмотрелся по сторонам. В комнате был старый пыльный стул, на который время от времени опускалась изнуренная томлением в комнате Кларена. Рядом с входной дверью стоял невысокий комод. Кларена подошла к комоду и стала шарить по ящикам. Там лежало несколько глиняных мисок, столовые приборы, стопка исписанных с обеих сторон листов бумаги.
– Слушай, – вертя в руках вилку и нож, сказала Кларена, повернувшись к патрицию, – я не знаю, чем это все закончится. Но хочу извиниться перед тобой. Это все моя ошибка. Я должна была сдержаться там, на причале.
– Еще бы твои извинения могли вызволить нас отсюда, – недовольно буркнул Шай. – Я никогда не понимал женщин. Вы отчаянно желаете добиться цели, но делаете все, чтобы никогда не достичь ее. Юноши проще и понятнее.
– Юноши думают только лишь о том, чтобы извергнуть из себя белую жидкость, – язвительно парировала Кларена. – Действительно, что может быть проще?
– Не скажи, – вздохнул патриций. – Не всегда это так уж просто, как тебе кажется. Порой бывает и так, что мозоли на моем стержне проступают скорее, чем белая жидкость из него.
– Возможно, ты просто не встречал правильной женщины?
– Возможно, для некоторых мужчин попросту не существует правильных женщин.
– Мне остается пожелать тебе найти правильную.
– Ответное пожелание. – Шай скривил губы в невнятной улыбке. – Найди себе мужчину, который возьмет тебя столь неистово, что ты не вспомнишь ни о чем. Даже о проклятых лодках.
– Я своего не только нашла, – ответила Кларена с грустью в голосе, – но и потеряла.
– Он тоже украл у тебя лодку, и ты сдала его стражникам? – расхохотался патриций.
– У меня в Байхиби остался сын от него. Мой мальчик. Лагей.
– Сын? – Издевка исчезла с лица патриция. – Вот уж никогда не подумал бы. Сколько ему?
