Ночь прошла тревожно. Пассажиры ворочались, бормоча и негромко ругаясь. Сон не шел. В полусумрачном ночном освещении, включавшемся после десяти вечера независимо от желания людей, неподвижные фигуры пассажиров в креслах с откинутыми спинками со стороны казались мистическими, почти бесформенными объектами. Черные, глубокие тени, которые они отбрасывали, лишь усиливали этот эффект. Казалось, сейчас поднимутся зомби и начнут бессмысленно бродить по помещению в поисках еды. Негромкие невнятные проклятия довершали и без того жутковатую картину.
Какой бы бесконечной ни казалась ночь, судя по включенному в обычном режиме свету на смену ей неизбежно пришло утро. Несмотря на это, вставать никто не спешил. Не было ни сил, ни желания. Жажда все сильнее давала себя знать. Хотелось есть, но в первую очередь, пить. За глоток воды каждый готов был родину продать, представься такая возможность. К сожалению, ни еды, ни питья на горизонте не наблюдалось, и приходилось, скукожившись в кресле, пытаться забыться, чтобы обезвоживание ощущалось не столь мучительно.
Медведь мучился сильнее остальных. Его огромному организму требовалось куда больше воды. Стараясь лежать неподвижно, Медведь бессмысленно смотрел в потолок, чувствуя, как силы стремительно покидают его.
В этот момент, когда все постепенно начали смиряться со скорой смертью, подал признаки жизни Рон:
–Кухонные автоматы восстановлены. Через час, по окончании синтеза, будет готов завтрак. Ждите.
Людей эта информация приободрила, но при этом никто не выразил радости. На нее уже не хватило сил. Несмотря на внешнее равнодушие, в глазах пассажиров загорелась искорка надежды. Потерпеть осталось чуть-чуть, и вскоре живительная влага вернет былую силу и желание наслаждаться жизнью. Этот последний час оказался самым трудным. Казалось, минуты тянутся бесконечно долго, и от этого кошмара спасало лишь отсутствие часов. Каждый в уме отсчитывал время по-своему. Ничего другого не оставалось. Точное время мог сообщить Рон, до этого никогда не отказывавший любопытным, но теперь он не спешил общаться с людьми. Еще часы были, насколько помнил Андрей, в вездеходах, но сейчас доступ туда закрыт. Пропади оно все пропадом, думал он, главное дожить до момента, когда коротенький звоночек возвестит об окончании кошмара.
Словно в насмешку, этот проклятый час никак не хотел заканчиваться. По всем расчетам, объявленный отрезок времени давно истек, но долгожданного действия так и не произошло. Пассажиры вновь начали поддаваться апатии.
–Сволочи, – едва слышно прохрипел Натан. Он хотел еще что-то сказать, но вместо этого зашелся сухим кашлем. – У меня… – откашлявшись вновь просипел он и замолк. Никто так и не узнал, что он хотел сказать. Тишина нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием людей была ему ответом.
Звоночек, приглашавший к завтраку, прозвучал непривычно тихо, однако пассажиры все же его расслышали и рванули к окошку выдачи. Впереди оказался Лисенок, он уже подтянул поднос к себе, и взял стакан чая в руку, чтобы тут же выпить, как лапища Медведя вырвала у него емкость и опрокинула жидкость себе в глотку. После этого Нагорный отпихнул тщедушного Сашу в сторону, обеими руками залез в окно выдачи и вытащил несколько стаканов, поочередно опустошая содержимое.
Вместе с водой в огромное тело Нагорного возвращалась былая сила. Ни у кого не было возможности остановить наглеца. Пассажиры сгрудились вокруг Медведя, и смотрели, как он пьет и ест, не предпринимая никаких действий, покорно ожидая, когда до них дойдет очередь насыщаться. Андрей стоял позади всех, проклиная себя за слабость и невозможность прямо сейчас дать достойный отпор. – «Ладно, – думал он, – я рассчитаюсь с тобой за этот инцидент. Если еще раньше тебя не грохнут остальные. И тут я ничем помочь не смогу. Ты смертельно обидел не беззащитного какого-то там старика, а злобных, полных сил отморозков. В этот момент они ослаблены, но берегись, когда они восстановят силы, пощады не будет…»
Насытившись, Нагорный отошел в сторонку и смотрел, как попутчики жадно, захлебываясь, глотают воду. Пассажиры, не замечая, что за ними наблюдают, как будто в последний раз в жизни навалились на еду. По всей вероятности, Рон запустил кухонный синтезатор на полную мощь, поскольку еда и напитки нескончаемым потоком все прибывали и прибывали.
Насытившись, люди не разбрелись по своим местам, а молча сгрудились вокруг Медведя. Дмитрий, с презрительной улыбкой на лице разглядывал попутчиков. Медведь был здоров как бык, и численный перевес не пугал его.
–Что-то не так? – с издевкой в голосе спросил Медведь, глядя на недовольные лица. – Хотите проучить меня? Ну кто тут самый смелый?
– А ты оказывается приличная сука, – пробурчал братец Кирилл. – поступил как шакал.
–Тебе первому башку свернуть, чтобы поменьше рот открывал? Я не всегда добренький. Ну, давай, навались на меня, коль жизнь не мила.
– Надеешься справиться? – зло произнес Натан. – Смотри не ошибись, нас ведь больше.
–Разойдись, – рявкнул Андрей. Накал страстей грозил перейти в неуправляемую агрессию. Хладнокровная, без эмоций, злоба охватила пассажиров звездолета. Толпа готова была разорвать Нагорного на куски, дай только повод, пусть даже самый незначительный. Тем не менее у Медведя не дрогнул ни один мускул. Он был уверен в себе, и готов биться насмерть. Это понимали и пассажиры, а потому не спешили сделать первый шаг. Пауза затянулась, не хватало лишь роковой искорки. Андрей как никто другой понимал, если сейчас не образумить людей, беды не миновать.
С трудом прорвавшись сквозь плотно сомкнутый строй людей, он повернулся лицом к толпе, отгородив остальных от Нагорного и видя перед собой лишь ожесточенные, хмурые лица. Андрей не отводил взгляд, а наоборот, пристально всматривался в попутчиков, выражением глаз, мимикой лица и всем телом выражая непоколебимую уверенность и спокойствие, тем самым подчиняя своей воле пассажиров. Он сильно рисковал своей шкурой, заступаясь за Медведя, ибо попутчики достигли той стадии накала, когда любое незначительное движение или неверно воспринятый взгляд грозили перейти в неуправляемую ярость и злобу, способную сокрушить все на своем пути. И этой животной агрессии Андрей мог противопоставить лишь собственную отвагу, решимость стоять до конца, несмотря на численное превосходство противника.
Бывшие заключенные сдались. Их психика давно была сломлена. Из памяти так и не изгладились тюремные привычки. Крутизна и безбашенность в былой жизни, сейчас не мешала подчинятся. Неважно кому, охраннику, или иному назначенному свыше лицу. Тюрьма годами, день за днем вырабатывала в них безусловную покорность. Короткий отрезок времени относительной свободы не успел выветрить из их голов столь тщательно привитое раболепие.
– Всем разойтись, – произнес Никонов как можно спокойнее. Весь его облик говорил о моральном и физическом превосходстве над попутчиками. Любая ярость разбивается, как волны о камни, о спокойствие и уверенность.
Ругаясь и понося Медведя, люди неохотно подчинились. Бессонная ночь накануне и сытный завтрак незаметно сделали свое дело. Пассажиры потихонечку успокоились и задремали. Мир и порядок воцарились в звездолете.
Глава V
Андрей стоял на решетчатой выносной платформе. С высоты тридцати двух метров он смотрел на расстилающий у его ног мир. Насколько хватало глаз, во все стороны простиралась пустыня. И лишь вдалеке виднелись серовато-голубоватые невысокие горы. Горячий ветер налетал порывами, обжигая лицо и руки, и уносился прочь, продолжая резвиться внизу, поднимая тучи песка и тут же, обессилев, швыряя его назад. Солнце стояло в зените, и его огромный, яркий диск пылал, не позволяя поднять глаза к голубоватому, словно выцветшему небу. Никонов не мог отвести взгляд от пустыни. Он словно впитывал звуки, запахи, давно забытые ощущения. Все было знакомо и в то же время неведомо. Казалось, он забыл, где находится. В это мгновение, Андрей не помнил, нет, попросту не хотел вспоминать, кто он, что здесь делает, и что его ждет в ближайшее время.
Стоять было неудобно, стальные прутья платформы больно врезались в ноги сквозь тоненькую подошву легкой обуви, и приходилось то и дело топтаться на месте. Ко всему прочему, ограждения еще не установили, и стоило опасаться любого неверного движения. Высоты он не боялся, попутчиков тоже, никто из них не выразил желания выйти на свежий воздух. Они столпились в шлюзовой камере и с интересом наблюдали за командиром. В их глазах читалось уважение и зависть. Но, тем не менее, смельчаков присоединиться к нему не нашлось, ибо свою жизнь они ценили выше чужой.
Внизу, поднимая тучи пыли, копошились роботы. Несколько машин, на суставчатых ногах отделились от остальных и медленно поползли по вертикальной стене звездолета, удерживаясь с помощью мощных электромагнитов, останавливаясь через равные интервалы, чтобы закрепить стальные балки. По мере продвижения, они оставляли за собой ряд направляющих, которые в скором будущем станут основанием подъемника. Ни грохота, ни лязга металла – машины действовали быстро и слажено. Не прошло и пары часов, как подъемник был готов и кабина, призывно распахнув дверцы, приглашала прокатиться вниз.
Андрей предоставил девушкам право первыми сойти на землю обетованную. Марта и Лола, вцепившись в поручни, медленно преодолели платформу и вошли в кабину лифта, где их уже ждал Андрей. Закрыли двери и начался плавный спуск.
–Исторический момент, прошу заметить, – полушутя произнес Андрей, когда лифт остановился и путь был свободен. – Леди, прошу вас сделать первый шаг в иных мирах. Смелее!
«Леди», которых даже с натяжкой сложно было бы отнести к данной категории, зная их кровавое прошлое, испуганно прижимаясь друг к дружке, очень осторожно шагнули вперед, как будто ступали не на горячий песок, а в кипящую лаву, медленно текущую у ног.
–Так-то оно лучше, – удовлетворённо хмыкнул Никонов, спрыгивая следом. Женщины меж тем освоились и глазея по сторонам, медленно побрели вокруг звездолета. Стоящие на их пути роботы почтительно уступали дорогу.
От жара планетарных двигателей корабля, кварцевый песок превратился в стекло, создав круглое озеро среди песков. Ветер и песчинки незамедлительно начали бесконечную атаку на ровную и гладкую поверхность. Когда-нибудь поверхность эта станет шероховатой, но сейчас она оказалась слишком скользкой. Лола взбежала на нее и тут же поскользнувшись, рухнула прямо в руки подоспевшего Андрея.
–Осторожнее надо быть, осторожнее.
Никонов отпустил Лолу, а сам осмотрелся. Песчаный покров пустыни оказался толщиной не больше пальца, а под ним скрывались нагромождённые друг на друга потрескавшиеся пласты глины, хаотично выступающие неровными, острыми краями. Поверх песка виднелась россыпь камней, от совсем мелких до валунов, размером больше метра. А дальше почти обнаженное глинистое плато плавно переходило в огромные песчаные дюны, тянущиеся до самых гор. И ни одного, хотя бы чахлого кустика, куда ни кинь взгляд. Несмотря на толстую подошву берцев, в которые Андрей успел переобуться перед выходом, шагать было неудобно, и носок ботинка то и дело цеплялся за торчащие из песка выступы твердой как камень глины.
От нестерпимого жара солнца в воздухе висело призрачное, едва уловимое, дрожащее марево. Здесь, на открытом месте, не защищенном тенью звездолета, горячий воздух и беспощадное светило с яростью набросились на человека. Никонову вскоре пришлось прикрыть глаза, иначе он рисковал испортить зрение – первая вылазка оказалась без должной подготовки, лишь бы поскорее покинуть надоевший до колик корабль. В спешке, Андрей даже не надел солнцезащитные очки, хотя прекрасно знал о пекле снаружи звездолета. Так он и стоял, закрыв глаза и позволяя солнцу обжигать незащищенные части тела.
–Андрей Витальевич, – раздался голос Марты. – давайте вернемся на корабль. Нам надо переодеться. В таком виде здесь долго не побудешь.
–Да, да, конечно, – ответил он после длительной паузы, словно очнувшись. –Идите, я догоню вас.
На борту звездолета прошло совещание. Никому не хотелось оставаться на корабле и заниматься нудной, рутинной работой. Рон потребовал организовать поиски воды. Все выразили желание отправиться на вездеходе куда подальше. Расстояние не имело значения, главное вперед и только вперед, навстречу приключениям. Перспектива находиться в четырех стенах летающего дома восторга не вызывала. Людей обуяла жажда деятельности. Каждый доказывал Андрею, что именно он нужен в первую вылазку за пределы стоянки. Он и никто другой. И в качестве доказательств расписывал какой он незаменимый рубаха парень, обладающий фантастической сноровкой и отвагой, столь необходимой в путешествии, полном невзгод и опасностей. Слушая, как они, перебивая друг друга, талдыча каждый свое, ни во что не ставя оппонента и даже не пытаясь услышать, что говорит сосед, Андрей, среди гвалта, вызывающего у него приступы головной боли, пытался решить, кого же все-таки взять в первую поездку. Лола с Мартой не участвовали в спорах, уединившись в дальней части кают-компании. Там они о чем-то шептались, иногда бросая презрительные взгляды на мужчин. Впрочем, их никто не замечал, о них просто забыли.
Забавно было смотреть, как взрослые мужики, словно дети, пихали друг друга, и каждый пытался упросить Андрея, чтобы он взял именно его. Их все достало, и они видели единственную отраду, во всяком случае так казалось со стороны, в том, чтобы размяться на неведомых просторах. Трудностей они не боялись, потому как не знали, что это такое. Так сложилась их жизнь. До ареста им не довелось побывать в сложных жизненных ситуациях, а тем паче после, когда каждый вздох и движение контролировались со стороны.
–Все. Со мной едут Нагорный, братец Кирилл и Натан. Остальные обустраивают лагерь. Неизвестно, что нас ждет впереди. Роботы возведут силовое защитное ограждение. Ваша задача проста. Во-первых, не мешать им работать. А во-вторых, в случае поломки незамедлительно ремонтировать. А попутно, начать собирать образцы почвы и воздуха. Одним словом, отдыхайте и ждите нашего возвращения. Лисенок, ты на связи, отвечаешь за это головой. Всем все понятно?
–Что надевать? – спросил Натан. – В такой жаре наша обычная одежда не подойдёт. Либо сваримся, либо сгорим.
–У нас есть прекрасные костюмы с микроклиматом. В них мы будем выглядеть как заправские космонавты. Шлема правда не будет, но не беда. Бейсболка прекрасно его заменит. Не хуже защитит голову от солнца. Здесь только один вопрос, а захотят ли наши прекрасные дамы надеть то, во что все одеты. Впрочем, это выбор каждого. Никто никого заставлять не будет.
–Мы чай не на светском приеме, чтобы об этом переживать. – гневно произнесла Лола, пристально глядя на попутчиков. – Не надо к нам относиться снисходительно. Мы все здесь на равных правах.
–Милые дамы, вас никто не хотел обидеть. И упаси боже, относиться к вам особенно. Лола, ты верно заметила, у всех равные права и соответственно, обязанности. Вы будете работать наравне с мужчинами, и никто поблажек не даст. – братец Кирилл, не мигая, уставился на девушек. Смотрел он долго, в упор, и взгляд его был нехороший, плотоядный какой-то.
–Хватит зубоскалить. Старт через час.
Медведь сел за руль вездехода. За его спиной на мягких кожаных подушках вальяжно расположился Натан, забравшись с ногами на сидение. Опустив стекло, он театрально помахал рукой остающимся коллегам. Несмотря на всю его внешнюю бесшабашность, какую-то нарочитую жизнерадостность, во взгляде Жабина чувствовалось напряжение и даже, быть может страх, который он пытался скрыть неестественным весельем.
Андрей стоял на подножке машины, одной рукой держась за дверцу и наблюдал, как приземистые роботы вкручивают в глинистую почву мачты с силовыми эмиттерами, в виде шара на концах. Столб в манипуляторах робота энергично крутился, быстро вгрызаясь в недра планеты. Еще несколько оборотов и вот из земли уже торчит нечто похожее на уличный городской фонарь. Ряд таких столбов, словно частокол, скоро окружит звездолет и площадку вокруг него. Как только на эмиттеры подадут напряжение, появится невидимая, но весьма прочная стена, способная выдержать натиск небольшой армии, вооруженной танками и артиллерией. Как говорили еще на Земле, силовое поле должно выдержать взрыв небольшой атомной бомбы. Опасность в этом случае заключается в том, что можно запросто ослепнуть от яркой вспышки и сгореть от радиации. Что уже само по себе не радует. Но сама взрывная волна не сможет преодолеть препятствие. – И на том спасибо, – подумал Андрей. – Как ни крути, а на неизвестной планете, людям необходима защита от всякой опасности, пусть даже гипотетической.
Братец Кирилл не торопился занять свое место в вездеходе. Он стоял среди остающихся на корабле членов команды и о чем-то говорил, сопровождая свою речь яростной жестикуляцией. Андрей несколько раз окликнул его, прежде чем тот, наконец, соизволил обернуться и не попрощавшись с собеседниками, словно их и не было, не торопясь двинулся в сторону машины.
– Расселся, – недовольно пробурчал он, заваливаясь на заднее сидение, рядом с Натаном. – Двинь тазом, ты тут не один.
Натан нехотя принял нормальное сидячие положение, освобождая место Кириллу.
–Готовы ехать? Заводи шарманку. С богом!
Двигатель работал бесшумно. Кабина вездехода плавно покачивалась на неровностях песчано-глинистой пустыни. Навигатор, встроенный в панель управления и работающий от сигнала трех спутников, заблаговременно запущенных по орбите планеты, показывал на подробнейших, заранее изготовленных картах бесконечные песчаные дюны, разбросанные по пустыне и не высокие горы, вздымающиеся из песка то редкими, отдельными холмами, то небольшим скоплениями. Ни строений, ни даже чахлого деревца не наблюдалось в радиусе двухсот километров от машины. Ветер, бесконечный песок, разбросанные повсюду камни, и ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Минута шла за минутой, один час сменялся другим, а вокруг, сколько ни всматривайся под палящим солнцем, однообразный пейзаж песчаных барханов и дюн оставался таким же унылым и уже начинал злить. Горы, казалось, не приближались ни на йоту, все так же оставаясь вдалеке.
– Здесь ничего нет, – проворчал Натан. – Мне кажется мы уже не одну сотню километров позади оставили, а как будто никуда и не ездили.
–Планета безжизненна. – подтвердил его слова братец Кирилл. – Я не видел ничего хоть отдаленно похожего на растения. О животных, или о насекомых, я уже молчу.
–Прекрасно, – сказал Андрей. – Перерыв полчаса. А пока мы соберем образцы почвы. Медведю отдыхать, ему еще нас вести обратно.
Бур, установленный на корме вездехода, почти бесшумно погрузился в почву. Натан с Кириллом только успевали вставлять дополнительные секции, увеличивая длину бура. На глубине десяти метров, Андрей дал команду остановиться.
– Все, предел. Берем пробы на глубине десять, пять метров и с поверхности. Этого будет достаточно.
Изъятие бура прошло быстрее, чем его погружение. Вскоре у экипажа оказались три толстых стеклянных запаянных колбы, внутри которых, во всяком случае, по внешнему виду, была все та же высушенная глина, разве что без песка.
–Воды здесь нет, – сказал Андрей, внимательно разглядывая колбу с глубины дести метров. – Как я где-то читал в пустыне Сахара есть подземная река на глубине семидесяти метров. Может быть здесь примерно так же?
–Не обязательно, – не согласился Натан. – Это на Земле, а здесь… Здесь дивный, чудный мир, который мы совершенно не знаем. Судя по всему, на этой планете не бывает дождей да и вообще какой-либо влаги. Мне так кажется. Может на глубине она существует и тут. И не то, что семьдесят, возможно намного глубже. Вообще, что-то мне подсказывает, в ближайшее время нам не найти даже малюсенького подземного родника.
–Неутешительные и противоречивые выводы, – произнес Андрей, усаживаясь на свое место. – На первый взгляд, какой-либо жизни, растительной или животной, не наблюдается. О вирусах и микробах пока говорить рано. Воздух полон влаги, а глубоко под землей ее нет. Ведь, что самое интересное, вся территория планеты представляет собой пустыню. По крайней мере об этом говорят карты. Наша задача найти воду. Судя по всему, она если и есть, то только в подземных источниках. Это факты. Как это нам поможет, я не знаю. Я совершенно не представляю, как мы будем искать эту треклятую воду.
– А зачем это надо объяснять? – не понял Кирилл. – Наше дело собрать образцы и забыть. И что ты, Андрюша об этом убиваешься, как будто решив проблему, окажешься дома быстрее? Но, если ты такой принципиальный, думай, у тебя еще уйма времени до отлета. Может что-то и придумаешь, и нам расскажешь. А мы послушаем. Все равно, развлекух тут нет, от слова, совсем.
–Ладно, поехали. Пока будем собирать информацию, а уж Рон пускай думает, что здесь, да как.
Выбрасывая из-под колес песок и клубы пыли, вездеход рванул дальше, на север, по заранее проложенному маршруту. Прошло еще несколько часов, но пейзаж за окном не менялся. Все та же глина и тоненький слой песка. К вечеру поднялся ветер. Он яростно сыпал горстями песок по стеклам, завывал, перекрывая шум двигателя и в бессильной злобе отступал, чтобы через мгновение повторить натиск.
–Возвращаться уже поздно. До темна не успеем. Заночуем прямо в вездеходе. А утром, по холодку заберемся еще километров на сто и домой. Дальше не имеет смысла.
Солнце клонилось к закату. Его ярко-красный диск завис над самой линией горизонта, окрашивая небольшие, словно случайные мазки неизвестного художника, вытянутые полупрозрачные облака бледно-бардового цвета.
Быстро темнело, и уже спустя несколько минут наступила полная тьма, как это обычно бывает в южных широтах.
–Приехали, – произнес Медведь, останавливаясь и глуша мотор. – Аккумулятор разряжен на тридцать процентов, стоит экономить заряд, иначе не на чем будет возвращаться.
С этим все согласились, и поэтому фары не включали. Когда глаза привыкли к мраку, каждый вглядывался в даль, пытаясь хоть что-то разглядеть. Кроме черного неба, усеянного звездами, и бесконечно черной земли, ничего не было видно, сколько ни напрягай зрение.
–Звездное небо совсем не похоже на наше, – задумчиво произнес Медведь. – Честно говоря, я дома никогда не обращал внимание на такие картины, но мне, почему-то кажется, что это так. Во всяком случае должно быть. Слишком далеко забрались мы от дома.
–Эй, люди, смотрите сюда! – неожиданно воскликнул Натан. – Смотрите!
Его рука указывала куда-то вдаль за окно левого борта вездехода, среди тьмы и ночи.
Все невольно глянули туда, куда указывал перст. Вначале никто ничего не заметил. Стоило приглядеться, и как следует напрячь зрение, как все с удивлением увидели, то, что минутой ранее узрел Натан.
Казалось, далеко-далеко впереди миллиард тусклых, едва различимых в темноте звезд рухнул с небес, образовав на земле бесформенный купол. Слабое свечение, словно свет далекой туманности, едва виднелось среди непроницаемой черноты ночи, готовое в любой момент раствориться и навсегда сгинуть в неизвестности.
– Что это? – воскликнул братец Кирилл. – Неизвестное природное явление или, быть может что-то подобное? Выглядит красиво. И, знаете, что! Картинка очень знакомая. Никак не могу вспомнить, где я ее видел, но, как его там, вот… зуб даю, я уже нечто подобное встречал.
–Думаю, стоит посмотреть на это поближе. – Медведь, заводи шарманку, поехали поглядим.
Выбрасывая из-под колес сухие комья глины, дробно стучавшие по днищу, вездеход с выключенными фарами двинулся в направлении загадочного свечения. Всю дорогу Андрей молчал. Тьма за стеклом оставалась все такой же непроницаемой и казалось, что вот-вот вездеход на полном ходу врежется в стену. Успокаивали лишь показания радара об отсутствии каких-либо препятствий. Темная южная ночь до неузнаваемости исказила вид пустыни. Среди тьмы вдруг появлялись еще более мрачные тени, колышущие и зыбкие, которые возникали перед взором, если смотреть в одну точку. Невозможно было понять, реальная ли это игра света далеких звезд и теней, или просто разыгравшееся от усталости и бессонницы воображение.
Безумно хотелось спать. За долгие годы выработался условный рефлекс на отбой, и сегодня, впервые за огромный срок, люди вовремя не легли спать. Эти четверо здоровых мужиков, как малые дети клевали носом, терли глаза и всячески пытались прогнать сон. Впрочем, пассажиры на задних сиденьях вскоре поудобнее устроились и задремали.
–Идите вы все к черту, – зло выругался Дмитрий, останавливая вездеход, когда понял, что сзади раздался откровенный храп. – Вы дрыхнете, а мне больше всех надо?
–Сохрани координаты. Утром поищем. А пока спать. – Андрей прикинул в уме, они уже проехали километров десять, а таинственное свечение не на йоту не приблизилось. С таким же успехом можно всю ночь прогоняться и лишь понапрасну разрядить аккумуляторы.
Несмотря на ограниченное внутреннее пространство вездехода и сидячее положение, люди хорошо отдохнули и были полны сил. Выбравшись из душной машины, они размяли члены, наслаждаясь утренней прохладой. Багряный диск солнца всплыл над горизонтом и его лучи окончательно разогнали серые предрассветные сумерки.
– Вот теперь можно продолжить поиски призрака, – сказал, позевывая братец Кирилл. – Подкрепимся, и в путь!
– Я против, – пробурчал Дима. – аккумуляторы сильно разряжены, есть риск не доехать до дома.
–У нас же есть солнечные панели, нет? – неуверенно переспросил Натан, ожидая подтверждения своих слов. – Насколько я помню, они должны быть.
– Господи, какие же мы идиоты, – Андрей хлопнул себя по лбу. – Мы весь день прогоняли машину, совершенно забыв об этом. Хреновые из нас получаются космонавты. Впрочем, это не важно. Натан, Кирилл, разворачивайте панели, после позавтракаем. Только без суеты, а то и вправду придется вернуться домой.
Через час с крыши вездехода, как крылья самолета, свисали матово поблескивающие черные прямоугольники солнечных панелей. Кирилл, щурясь от яркого света, с удовольствием лицезрел дело рук своих. Натан, стоя рядом, наблюдал за ним с какой-то затаенной злобой и выглядел сосредоточенным и хмурым. Было видно, что он уже устал от путешествия и не прочь вернуться домой. А судя по раздосадованному выражению лица, Натан злился на себя, за то, что не ко времени вспомнил о запасном источнике энергии.
– Осталось перекусить и можно продолжить поиски. – Андрей поднял крышку багажника, где находился походный кухонный синтезатор. – Завтрак готов, прошу подходить по очереди.
Сотни километров позади, еще больше впереди, а ни конца, ни краю пустыне нет. Палящее солнце доводит до исступления, кондиционеры работают на пределе, а долгожданной прохлады не приносят – то ли какая неисправность, то ли не успевают охлаждать внешний перегретый воздух. В любом случае пассажиры расплачиваются дискомфортом – мокрые от пота напряженные лица, шеи в грязных подтеках. Больше всех досталось Медведю – мало того, что он сам по себе огромный, лоснящийся от пота, так еще ему приходится безотрывно обозревать дорогу, держа левую руку на руле, а правой то и дело вытирать выступающий пот на лбу, чтобы он не застилал глаза.
–Командир, дальше ехать нет смысла, – Дима резко нажал на тормоз, вездеход качнулся и встал, как вкопанный. – Мы покрыли по крайней мере в три раза большее расстояние, чем было до расчетной точки. Что бы там ни оказалось, оно явно убегает от нас. Если вообще это не обман зрения.
–К сожалению, я уже давно пришел к этому выводу. Сколько километров до базы?
–Триста шестьдесят восемь. Часа за четыре управимся. Будем дома еще до темна.
–Что на это скажут остальные? Вот ты, например, Натан.
–А что я? Я уже давно говорю, пора домой. Этот сектор мы исследовали вдоль и поперек. Имеет смысл как следует отдохнуть и приступить к следующему. И так изучить все сектора вокруг звездолета на глубину километров так триста пятьдесят – пятьсот. Где-нибудь да найдем воду. А просто так гоняться туда-сюда, да еще непонятно за чем, не имеет смысла.
–Братец Кирилл, твое мнение.
–Возвращаться. Но ехать обратно не по старому маршруту, а проложить новый, там, где мы еще не были. Даже если вернемся затемно, ничего страшного.
–На том и порешим. Медведь, проложи новый маршрут. Отдых отменяется. За бортом несусветная жара, сваритесь заживо и костюмы не помогут. Дима, если устал, я тебя подменю.
– Пока нормально, командир. Я больше за технику переживаю, выдержит ли она.
Вновь, вездеход, мелко дрожа амортизаторами на неровностях песчаной почвы и вздымая за собой пыльный след, несся по бескрайней пустыне, неуклонно приближаясь к стоянке звездолета. Что на старом маршруте, что на новом, пейзаж не менялся, как будто никуда и не сворачивали. Свет от пылающего низко висящего диска солнца бил прямо в глаза, не помогали даже светофильтры.
–Через несколько минут закат, там полегче будет, – произнес Андрей, щурясь на солнце.
Светило коснулось линии горизонта и окрасив его в алый цвет, медленно погрузилось в темноту. Сумерки, отделяющие день от ночи, властвовали недолго. Как обычно, тьма наступила почти сразу, как будто выключили свет.
Первое, что увидели пассажиры вездехода, когда глаза привыкли к темноте, это далекое, бледное сияние прямо по курсу.
–Твою мать, – выругался Медведь. – Опять оно. Но теперь по пути домой.
