Обменявшись пожеланиями друг другу доброго утра, я встала, чтобы успеть привести себя в порядок и отправиться на занятия. Моя соседка молча продолжила свои дела.
Одевшись, я подошла к зеркалу убедиться в том, что платье на мне в должном порядке. Несмотря на свой серый цвет и простой фасон оно выгодно подчеркивало девичью фигурку. Пожалуй ничего особо примечательного во мне не было, если не считать пушистых и густых ресниц. А вот темно-русые волосы надо бы собрать в подобающую для воспитанниц данной школы строгую прическу.
Когда я пыталась бороться с непослушными прядями, скрип двери заставил повернуть голову. На пороге стояла сама директриса. Я, немного растрепанная и со шпильками в руке, и моя соседка по комнате присели в почтительном поклоне.
Поприветствовав нас лёгким наклоном головы, она обратилась к моей соседке:
– Вы, я вижу, уже готовы к началу занятий. Не смею вас задерживать.
Фраза была связана сухим тихим голосом. Но с такой властной интонацией, что ослушаться было невозможно. Хотя до начала занятий было более, чем достаточно времени, Клариссе ничего не оставалось, как взять свои письменные принадлежности и покинуть комнату. От всей фигуры директрисы веяло требованием беспрекословного подчинения и странным сочетанием несгибаемой воли и женского изящества. Лицо было под стать голосу – невозмутимое, бесстрастное и словно бы неподвластное времени. Даже морщины словно избегали это лицо. Однако на нем еще сохранились следы былой красоты – утонченной и изысканной. Глядя на него, трудно было определить возраст обладательницы. И глаза, которые затаили какую-то странную печаль. Что совсем не вязалось с общим впечатлением от этой железной леди. Возможно, поэтому многие предпочитали не замечать этого.
Меня же интриговала эта загадочная печаль. Поэтому часто мое девичье воображение рисовало вымышленные картины из далекого прошлого нашей директрисы – романтичные и одновременно драматичные. Так я развлекалась, когда приходилось вместе со всеми слушать ее длинные скучные монологи о нравственности и благопристойности. Возможно, все сказанное имело смысл, но было до того нудно, долго и скучно…
– Что касается тебя, Элиза… – обратилась ко мне директриса и сделала паузу.
Моя память тот час попыталась извлечь все мои прегрешения и проступки, которыми я могла заслужить этот визит. Несмотря на то, что ничего такого за собой я так и не вспомнила, тревожное беспокойство все же осталось.
– Как ты знаешь, в год, когда наши воспитанницы достигают совершеннолетия, они покидают стены этого заведения, – начала она издали с того, что все и так знали. – Как раз пару дней назад ты достигла своего совершеннолетия.
Я в глубине души порадовалась, что совсем немного времени – и скоро мне предстоит вернуться в родительский дом.
– Вчера я получила с курьером послание, которое касается тебя, – продолжила говорить женщина. Я подняла заинтересованный взгляд.
– Что ты знаешь о своем отце? О своем настоящем отце? – она сделала паузу и ждала от меня ответа
– Весьма немногое. Он умер еще до момента моего появления на свет, – почтительно ответила я.
– Хм. Кто я такая, чтобы встревать в ваши семейные тайны… Твоя мать – мудрая женщина. Она знает, что всему свое время. Думаю, она сама многое расскажет тебе по твоем возвращении домой, – последовала еще одна, совсем небольшая пауза.
– За тобой уже прибыл экипаж, и сегодня ты отправляешься домой., – обрушилась на меня весьма неожиданная новость.
– Но как же выпускные испытания… – позабыв о правилах этикета, я позволила сорваться с моих уст этому вопросу.
– Не беспокойся. – отрезала директриса. – Ты получишь на руки все письма и рекомендации, подтверждающие успешное окончание обучения в нашем заведении. Тебе не обязательно их проходить.
Потеряв дар речи, я замерла, уставившись весьма бестактным образом на женщину передо мной. Я была, конечно, примерной воспитанницей. Но … вряд ли этого достаточно, чтобы делать подобные исключения.
– Собирайся. Через час я приду за тобой, – и оставив меня в состоянии легкого шока, вышла из комнаты.
Я быстро воткнула в волосы оставшиеся шпильки, уже не особо заботясь о безупречности прически.
Сразу, после того, как она вышла, в комнату занесли пару легких и вместительных дорожных сундуков. Чтобы не произошло, я была рада предстоящему возвращению домой. Стены моей комнаты уже не казались мне серыми, а приобрели благородный жемчужный оттенок. Быстро собрав свои немногочисленные пожитки, оставив второй сундук полупустым я даже успела слегка привести себя в порядок перед предстоящей дорогой.
В ожидании, когда за мной прибудут, я вышла из своей комнаты. Невозможно было находиться на одном месте и бездействовать. Тело требовало движения. И на лестнице столкнулась с Лидией. По привычке, выработанной годами пребывания в этих стенах, я легким наклоном головы поприветствовала ее. К моему огромному удивлению она ответила мне таким же изящным наклоном.
И даже соизволила заговорить: – Ну что же, кому-то посчастливилось покинуть это место чуть раньше.
– Стоит ли сожалеть о столь малом той, кому никогда не суждено стать объектом жалости? – ответила ей я.
– Не знаю, насколько легче быть постоянным объектом зависти, – и добавила на прощание еще одну фразу. – Знаешь, подругами мы все равно не стали бы… Но сожалею, что не воспользовалась возможностью узнать тебя чуть лучше.
И едва улыбнувшись мне холодной и вежливой улыбкой, продолжила свой путь.
Что это было? Я озадачилась необычным поведением Лидии.
Немного замешкавшись, все же спустилась вниз по лестнице, бесцельно сделала круг по просторному холлу. И уже собравшись вернуться в комнату, столкнулась еще и с Флоренс. Избежать встречи уже было невозможно. Подобравшись, я приготовилась отражать ее нападки. И тут меня ожидал еще один сюрприз. Одарив меня таким взглядом, словно я вырвала у нее изо рта лучший кусок пирога, (если только не забрала себе весь пирог)… Флоренс, молча, прошла мимо
Глава 4
Что за мной приедет настолько шикарный экипаж – я не ожидала. Изображение герба на его дверях мне ни о чем не говорило. Зато, видимо, другим оно было очень даже знакомо. Также ещё прилагалось сопровождение в виде дюжины суровых всадников. Определенные выводы напрашивались сами собой.
«Вот по возвращении и узнаю, какие из них ближе к истине,» – решила я про себя. Пока же меня переполняла радость от скорого возвращения домой. И пасмурная погода и моросящий дождик совсем даже не навевали скуку и сонливость, а, напротив, дарили свежесть и бодрость.
Однако, не быстро, но верно, восторг и радость уступили на следующий день место усталости и скуке. Везли меня с минимальными остановками, даже не останавливаясь на ночёвку.
"Глаза, холодные как сталь, Вонзил в туманную он даль, Чтоб в предрассветной зыбкой мгле. Застыть навеки в тишине."
Я зевнула и отложила книгу в сторону. «А расхваливали так, что можно было подумать – здесь одни сплошные литературные шедевры,» – подумала я. Сборник со стихами меня не впечатлил, открыла же я его больше для того, чтобы убить время.
Чем ближе было к родному дому, тем разухабистей становилась дорога, и что-либо читать стало крайне неудобно в трясущемся экипаже. Одно радовало – в нем я была одна и могла принимать любые удобные позы.
И вот местность стала до боли знакомой. Скоро-скоро-скоро! – выстукивало мое сердечко. Внезапно экипаж остановился. Один из сопровождающих заглянул в окошко кареты:
– Госпожа, позвольте взглянуть – вам знакомы эти люди?
Я осторожно выглянула из экипажа.
– Да это же Ясон и Тристан! – не смогла я сдержать радостного возгласа.
Все же раз в год мне получалось посетить родной дом, и не узнать этих двоих было невозможно. Жизнерадостный смеющийся взгляд Ясона и сдержанный, даже немного строгий взгляд карих глаз Тристана я помнила очень хорошо. Они выехали мне навстречу! До чего же это трогательно! Даже не знаю, кому из этих двоих я была рада больше.
Мой брат со своим другом стояли, спешившись; их окружили люди из моего сопровождения. Оба одинакового роста, высокие, возмужавшие за прошедший год. Густые русые волосы Ясона немного светлее, короче и легкомысленно закручивались в легкую волну. Более темные каштановые волосы Тристана были собраны в строгий хвост, выбившиеся от езды пряди аккуратно падали вниз. Я решительно распахнула дверцу экипажа и вышла из него. Пара неловких шагов, но вот ноги почувствовали под собой опору и понесли к брату.
– Как же я рад тебя видеть! – успел произнести Ясон прежде, чем я заключила его в свои объятия.
– Хорошеешь с каждым годом! – стоило мне отпустить брата, как Тристан сразу привлек мое внимание к себе приветственной фразой, немного смутив своим комплиментом.
Я слегка зарделась и, улыбнувшись, присела в лёгком изящном поклоне. Первым моим порывом было заключить и его в свои объятия. Но то, что выглядело естественно и невинно, когда мы были детьми, сейчас могло быть воспринято не совсем однозначно.
Выпрямившись, я подняв свои глаза на Тристана и поймала на себе его заинтересованный взгляд. Он рассматривал меня, словно видел впервые, слегка наклонив голову в сторону. Я тоже позволила себе, не стесняясь, рассматривать его, ведь мы столько времени проводили вместе, когда были детьми. Тристан возмужал и повзрослел, о чем еще раз отметила про себя. Его же брови, как и прежде, были едва заметно сдвинуты и напоминали все того же упрямого мальчишку, который всегда знал, что лучше для меня – на какой ветке удобнее сидеть, когда мы лазили по деревьям или с какой стороны подходить к лошади.
Да и я повзрослела. Пребывание в стенах закрытой школы оставило на мне свой отпечаток в хорошем смысле. Может, я и не стала первой красавицей, но обаяние и изящество дополняли мой, в общем-то, достаточно милый, внешний вид. Я вспомнила свои наивные детские фантазии и улыбнулась им про себя, не спуская взгляда с Тристана.
«До чего ж хорош! Наверное, от девушек отбоя нет», – подумала я.
– Ты, как всегда, не бросаешь Ясона одного. Твоя невеста не обидится, что ты поехал встречать его сестру? – я почему-то виновато улыбнулась.
– Я не помолвлен, – немного удивленно ответил Тристан. И чуть понизив голос, добавил: – В отличие от тебя…
Теперь наступила моя очередь удивляться. Сумев сохранить относительное спокойное выражение лица, как и учили меня в той школе, я все же вздрогнула. И лишь ресницы взлетели вверх, выражая легкое изумление. Можно, конечно, было предположить и такой вариант, учитывая мой необычный отъезд. Но вряд ли мои мать и отчим так торопились избавиться от меня, что-то еще, видимо, должна была узнать я по приезду домой.
Ясон перехватил мой растерянный взгляд:
– Да, это он прислал за тобой экипаж и сопровождение.
Я перевела взгляд с Ясона обратно на Тристана.
– Вот так. Даже счел лишним выехать мне навстречу, – подумала я про своего неизвестно откуда взявшегося жениха.
На солнце резко набежали тучи. Вдалеке грянул раскат грома. Из-под набежавших туч потянуло прохладой. Не успела я вырваться из одной клетки и насладиться свободой…
– И что он собой представляет? – все же решилась спросить я.
– Когда мы выезжали, твой будущий жених еще не появлялся. Но должен был прибыть в наш дом, – Ясон развел руками. – Насколько я понял из разговора, он ровесник нашего отца или чуть старше.
Мои розовые девчачьи мечты сбились в комочек и тихо заскулили в каком-то дальнем углу моей души. Я вновь перевела взгляд на Тристана и продолжала видеть на его лице отражение всех своих эмоций. Когда я радовалась – улыбались его губы и глаза. Я растерялась – улыбка исчезла, его лицо приобрело настороженное выражение. Неожиданная новость отозвалась у меня непонятной болью – его брови сползлись к переносице.
– А ведь не такая уж была несбыточная мечта – стать его невестой… – осознала я в этот момент.
Поняв, что я уже достаточно долго не свожу своего взгляда с лица Тристана – смущение отразилось на моем лице. Щеки запылали предательским румянцем. Не знаю, что отразилось на его лице – я поторопилась отвести взгляд. Посмотрела на герб, изображенный на дверцах экипажа, на группу всадников за ним… Особая духота, которая бывает перед грозой в жаркий летний день, мешала вдохнуть побольше свежего воздуха. Да и тугой корсет, который я одела перед занятиями и так в нем и уехала, тоже мешал мне свободно дышать.
И почувствовала прикосновение к своей руке. Краска моментально пропала с моего лица. Вздрогнув от неожиданности, я увидела рядом с собой Тристана, который держал меня за руку.
– Все в порядке? Ты вдруг так побледнела… – он смотрел на меня немного испуганно.
– Все нормально. Просто корсет туговат… – я попыталась успокоить его, отступив от него и сделав шаг поближе к брату. – И новость про помолвку оказалась неожиданной.
Я никогда не умела хорошо скрывать свои эмоции, и они всегда, пусть и едва уловимо, отражались на моем лице и в моем облике. Особенно, когда я была застигнута врасплох, как сейчас. Легкая смесь горечи и грусти промелькнула на моем лице.
Теперь уже Ясон взял меня за локоть.:
– Может, тебе стоит вернуться в экипаж?
Я слабо улыбаюсь и слегка киваю.
– Не волнуйся. Сегодня тебя под венец не потащат – мы с твоим братом что-нибудь придумаем, – на лицо Тристана возвращается улыбка.
– Ты, как всегда, готов предложить свою помощь в любую минуту, – тоже улыбаюсь ему в ответ в знак благодарности за поддержку.
– Может, поедем все вместе в экипаже? – пытаюсь как-то еще отблагодарить за причиненное беспокойство, и показав легким взмахом руки на горизонт, добавляю короткое пояснение. – Дождь собирается…
– Туча проходит мимо, не волнуйся. Мы поскачем рядом, – отказывается Тристан, при этом тепло улыбаясь.
Ясон и Тристан провожают меня до экипажа. Кучер услужливо открывает дверцу. Я , придерживая юбки, сажусь внутрь. Гроза, действительно, прошла стороной. Но в воздухе все еще чувствуется духота… И корсет все также мешает дышать полной грудью.
Выглядываю в окошко и ищу глазами Ясона и Тристана. Наблюдаю, как уверенно они держатся в седле. Я любуюсь ими обоими. В этот момент перед моим взором возникает образ пузатенького мужчины в возрасте с обрюзгшими чертами лица, которому слуги помогают сесть в кресло и обкладывают мягкими подушками. Почему-то именно таким я представляю своего невесть откуда взявшегося жениха… И печально вздыхаю. Однако, еще же ничего не решено окончательно. Все же должна быть есть возможность отменить эту помолвку. Продолжаю надеяться на такой исход.
И вот он – родной дом! Чувство радости переполняет меня, отодвигая на задний план сомнения и тревоги. Я опережаю всех и толкаю дверь перед собой.
В гостиной вижу отца, мать. Перед ними, спиной ко мне стоит высокий мужчина с прямой спиной и расправленными плечами. Его длинные, абсолютно седые волосы привлекают внимание. Одет довольно просто, но ткань, из которой сшита его рубашка, стоит баснословно много. Едва лишь я делаю первый шаг, как он поворачивает голову в моем направлении. Глаза, холодные, как сталь, смотрят прямо на меня, проникают в душу… Он выглядит достаточно бодро и совсем не стар, не смотря на его цвет волос, – около сорока пяти лет.
Легко развернувшись, он направляется ко мне навстречу, не отводя глаз от моего лица. Каждый его шаг по толстому ковру в гостиной странным образом отдается глухим эхом внутри меня. От него веет силой и неумолимой решимостью. Его цель – я. Я продолжаю смотреть ему в глаза, словно кролик на удава. И невольно замедляю шаг. Меня обдает едва уловимый запах с нотками мускуса и османтуса. Я замираю на месте. Уголки его губ слегка приподнимаются в легкой улыбке, но глаза остаются холодными.
– Юнна и прекрасна… – слышу его приглушенный голос, от которого ощущаю легкий зуд между лопаток.
Он берет мою ладонь и касается ее тыльной стороны своими, на удивление теплыми, губами. Тесный корсет мешает сделать так ставший необходимым глоток воздуха. … Я не успеваю осознать, кто этот мужчина, как свет в глазах меркнет, и я погружаюсь в темноту. Лишь успеваю почувствовать, как меня подхватывают чьи-то крепкие руки…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
