– Я сам разберусь. Пусть сейчас же явится ко мне, – герцог отвернулся и направился к окну, давая понять, что на этом разговор окончен. Женщина не задержалась ни на миг и неслышно выдохнула, выйдя за дверь и радуясь про себя, что гроза миновала. И что в этот раз отвечать за свои проступки и нести наказание будет кто-то другой, главное – не она…
И буквально через минуту уже закрыла дверь за виновницей ее волнений, предварительно слегка подтолкнув последнюю в спину, чтобы она побыстрее перешагнула порог в покои Себастьяна.
…
Себастьян подошел к креслу. Но вместо того, чтобы сесть в него, обошел массивное кресло и взялся за его спинку.
– Ну так, что – сколько мужчин у тебя было? – мужчина устремил свой взгляд на стоящую перед ним девушку. Та стояла, обреченно опустив вниз свои глаза и плечи.
Герцог вздохнул и, слегка оттолкнувшись от спинки кресла, подошел к ней. Прикоснувшись своими пальцами к ее лицу, приподнял подбородок и заставил посмотреть себе в глаза:
– Почему молчишь…
Ее глаза были наполнены такой светлой печалью и смотрели с таким страданием, что Себастьян невольно почувствовал укол совести за свои слова.
– Не оправдываешься… – он продолжал смотреть в ее глаза, такие ясные и бездонные…
– Зачем? – губы девушки вздрогнули и она, наконец-то, нарушила молчание. – Если вашей светлости не угодно будет поверить, уже неважно – какие слова будут сказаны мной в свое оправдание.
– Я не верю… – почему-то внезапно севшим голосом произнес мужчина. И в тот же миг сам почувствовал ту боль, которая отразилась в этих удивительных глазах.
–… я знаю, – закончил он свою фразу.
Отпустив подбородок, он обхватил ее лицо ладонями и осторожно коснулся губами лба. После чего сразу же привлек ее к себе, поддерживая одной рукой затылок, а другую ладонь положив ей на спину. Никакой всхлип и никакие рыдания не нарушили тишину. Но он чувствовал, как по ее щекам беззвучно текли слезы.
– Не было у тебя никаких мужчин, кроме меня… – в данный момент он начал сильно сомневаться в правильности своего решения, над которым он размышлял всю обратную дорогу.
За несколько месяцев до этой поездки – то ли стечение обстоятельств, то ли небольшой хмель в голове – он поддался небольшой слабости. Хотя трудно было проигнорировать те восхищенные взгляды, которые тайком бросало на него это удивительное создание.
При этом его забавляло, с какой тщательностью и страхом она пыталась скрывать эту недолгую связь. Себастьян впервые сталкивался с тем, что какая-то женщина стыдится того, что он обратил на нее внимание. И даже сказал бы, что тяготится. То, что для другой могло бы быть причиной гордости и возможностью улучшить свое положение, она воспринимала как позор и нечто неприемлемое. Хотя и продолжала таять от прикосновений его жадных губ и была не в силах сопротивляться его требовательным рукам....
– Эту ночь мы проведем вместе, – теперь уже Себастьяну пришлось приложить усилие, чтобы начать говорить. – Но это будет последняя ночь, Эмилия.
Ему показалось, что она почувствовала, кроме боли, все же некоторое облегчение. Чего он не мог сказать о себе. И это было странно.
– Ты для всех будешь вдовой одного из моих воинов. Жить будешь в собственном доме. Но больше мы никогда не увидимся, – медленно проговорил Себастьян, продожая еще какое-то время молча смотреть на нее. В конце концов он подхватил девушку на руки и отнес ее на кровать.
Последующие пару часов никто из них двоих ни о чем друг друга не спрашивал. Вместо слов были прикосновения, вместо уст говорили их тела, вместо прощальных взглядов они обменивались дыханием и тихими стонами.
Хотя в этот раз, когда Себастьян наконец-то насытился ее телом, ему захотелось именно поговорить. Однако, почему-то слова так и застыли на языке. Он лежал на спине и молча смотрел в потолок. Тонкие девичьи руки обвивали его тело. Она то ли действительно уже спала, то ли просто лежала с закрытыми глазами, тесно прижавшись к нему. Тихое дыхание у него под боком расслабляло и успокаивало…
– Даже просто лежать вот так с ней – уже наслаждение. Вряд ли кто еще будет, как она, обнимать – ничего не ожидая взамен, – он повернул голову и посмотрел на ту, которая спала рядом. И даже испытал легкое сожаление, что у них не могло быть ничего общего в будущем.
– Но так будет лучше, в первую очередь – для тебя, – помимо всего прочего Себастьян не хотел, чтобы кто-то нащупал у него это слабое место. Слишком многое было сейчас поставлено на кон. Вряд ли у кого получилось бы повлиять на него, но это не значило, что никто не попытался бы это сделать.
Еще не наступил рассвет, как от замка отъехала закрытая карета, увозя девушку настолько далеко, насколько это было возможно. Чтобы она могла жить дальше долго, счастливо и в безопасности.
…
– Ах ты, маленькая проказница! Куда же ты бежишь! – мать поймала малышку, которая попыталась выбежать со двора. Та смеялась и продолжала болтать в воздухе своими ножками.
– Я могу немного с ней погулять на улице, – пожилая женщина забрала с рук девочку и поставила ее на землю.
– Ну, что, Элиза, погуляешь немного с бабушкой? – обратилась она уже к крошке Элизабет. Та смотрела на женщину, надув свои щечки, и словно размышляла – обидеться ли на то, что забрали от мамы или все же поиграть с этой бабушкой.
– Спасибо, Матильда! Я только возьму кошелек и вернусь, – Эмилия улыбнулась в знак благодарности и быстро скрылась в доме.
Матильда – в целом , милая старушка. Она помогала вместе со своим мужем присматривать за домом и вести хозяйство. Но когда Эмилия вернулась, то увидела, как та, недовольно сузила глаза, глядя куда-то вдаль:
– Ууу, напылил-то как!
Стало любопытно, кто же вызвал недовольство это степенной женщины:
– Что тут случилось, пока меня не было?
– Да наш сосед опять тут проехал. Ездит и ездит… Сломя голову. Вернулся в родительский дом два года назад, а где его столько времени черти носили – никто не знает! А теперь, посмотрите, остепенился! Дом восстановил, в порядок привел. Жениться, что ли, надумал… – все ворчала и ворчала Матильда.
– Та-та-та! – малышка же, как всегда, была полна восторга при виде любой проезжавшей мимо упряжки лошадей. Слегка приплясывая, она была уже готова бежать вслед за лошадками, если бы мать не взяла ее нежно, но крепко за запястье.
– Пойдете с малышкой в лавку пешком? – наконец, женщина решила, что достаточно потратила своего внимания на несносного соседа, и сменила тему.
– Да, мы же уже такие большие! И лавка совсем недалеко, – ответила ей Эмилия.
– Да-та-та! – утвердительно кивнула девочка с таким важным видом, что женщины не смогли сдержать улыбки.
Малышка с удовольствием бежала вперед, ведь наконец-то ей дали свободу и не пытались вернуть обратно. Весь окружающий мир принадлежал ей. Эти бабочки, порхающие вокруг. Эти птицы, которые с кудахтаньем уносились прочь, но почему-то не хотели улетать как другие. Эти яркие цветы, которые так манили… И которые при ее приближении никуда не пытались скрыться! Девочка протянула свои ручки к самому красивому бутону.
– Стой, солнце мое! Не срывай… – успела остановить покушение на цветник возле ворот особняка того самого соседа, который вызвал недовольство Матильды.
Мужчина, каким-то образом оказавшийся рядом, сорвал тот самый бутон, который привлек внимание малышки.
– Самой красивой девушке!… – он, наклонившись, протянул цветок девочке. Та, на мгновение замерев на месте и немного подумав, схватила его за стебель и тут же спряталась за мамины юбки.
– … после ее мамы, – мужчина выпрямился и, глядя в глаза молодой женщине, закончил свою фразу.
Она растерялась, не зная, как реагировать на такой неожиданный комплимент.
– Выходи за меня замуж, – неожиданно произнес мужчина, заставив замереть на мгновение от подобной шутки. Но сам он выглядел более, чем серьезно. Дар слова не спешил возвращаться к ней. Пока Эмилия пыталась подобрать слова, мужчина не стал терять времени.
– Я за тобой наблюдаю уже очень давно. Каждый раз, когда ты проходишь мимо моего дома… Всегда, когда встречаю тебя где-нибудь в другом месте, пытаюсь поймать твой взгляд. Но ты прячешь от всех свои глаза, опуская их куда-то вниз, – он взял ее за руку.
– Прошу, скажи "да"! Неужели я не достаточно хорош, чтобы надеяться на такой ответ? – то, что она не отняла руку, и легкий румянец, разлившийся на все лицо, на какое-то мгновение подарил ему надежду.
– Я не могу ничего сказать… – она все же пришла в себя и, осторожно освободив свою руку, взяла на руки дочку. – У меня ребенок от другого мужчины.
Пожалуй, впервые она позволила посмотреть себе в глаза тому, с кем столько времени просто здоровались при встрече. Что он прочел в этом взгляде?…
– Мне все равно, от кого у тебя ребенок, – он протянул руки и взял малышку к себе. Та, как ни в чем не бывало, позволила это сделать, тыкнув при этом пальчиком в его бороду.
– У нас тоже будут дети! Много, – он продолжал настойчиво смотреть на Эмилию, ожидая, когда та поднимет на него взгляд. – И пусть сейчас ты ничего не ответишь, я не оставлю надежды услышать от тебя тот ответ, который мне нужен.
Так какое-то время они и стояли: он – не сводя с нее глаз, она – не решаясь посмотреть на него. Малышка же, как ни в чем не бывало, болтала ножками на руках у мужчины и пыталась грызть стебель с бутоном.
Глава 3.
Закрытая школа для девочек.
Я, прижимая к своей груди книгу, поднялась и вышла из беседки. Прошел еще один день пребывания в этих стенах. Еще на один день сократилось ожидание того момента, когда, наконец-то я смогу покинуть это место навсегда.
Вчера наступил день моего совершеннолетия, а значит, шел последний год моего обучения и проживания здесь, осталось только дождаться выпускных испытаний, получить рекомендации и письма, подтверждающие обучение в данном заведении и его успешное окончание.
Здесь я провела несколько лет своей жизни. Несколько лет назад, в одно не очень прекрасное утро я с удивлением узнала, что мне предстоит покинуть свой дом и отправиться неизвестно куда. Тогда я смутно представляла, что собой представляет эта школа и зачем мне надо туда ехать. Хотя, как позже узнала, пребывание в ее стенах было совсем недешевым удовольствием и не для всех.
Я вспомнила тот момент, когда стояла в гостиной своего дома перед родителями, насупившись и не поднимая на них глаз, и совсем не горела желанием куда-либо отправляться
. – Это воля твоего покойного отца, – мать начала разговор с упоминания о нем и, словно чего-то не договаривая, избегала смотреть мне в глаза.
Мой отчим, которого я называла отцом, как всегда, поддержал мою мать:
– Как ты думаешь, как будет чувствовать себя твоя мать, если последнее, что она запомнит о тебе – твой недовольный вид и обиженный взгляд? Она тоже не хочет расставаться с тобой и тоже будет по тебе скучать.
Я смутилась от его слов. И подойдя к матери, молча обвила руками ее шею в знак примирения.
– Солнышко моё! – ее руки обхватили меня и нежно прижали к себе. Я подняла на нее жалобный взгляд. По ее глазам я видела, что она многое хотела бы ещё сказать.
– Ты достаточно взрослая девочка, чтобы позаботиться о себе. И запомни – за себя решения всегда принимаешь ты, – отчим произнес короткую напутственную речь и заставил себя остановиться, чтобы не удлинять ее.
Никогда я не чувствовала себя для него чужой, хотя отчим и был скуп на ласковые слова. Зато мы с ним разговаривали, пожалуй, больше, чем порой чьи-то отцы со своими родными детьми. И я знала, что он многое мог бы ещё сказать мне перед дорогой. Что он не мой родной отец, я знала уже давно, но на это в нашей семье никто никогда не заострял внимания.
– Мам, а зачем мне надо куда-то ехать? – все же задала я вопрос, пытаясь предпринять последнюю попытку. – Мой же настоящий отец мертв и вы с моим отцом могли бы не отправлять меня никуда.
– Герцог Себастьян, которому служил твоей отец, решил оказать милость для дочери того, кто отдал за него свою жизнь. Благодаря его рекомендации тебя примут в ту школу. Учти, что такая возможность доступна не для всех, – мягко проговорила мать и поставила точку в разговоре следующей фразой. – Не думаю, что стоит перечить его воле.
Я все равно не понимала, почему решающее слово оказалось за человеком, о котором мне ничего не было известно. И почему он, спустя столько лет, вспомнил моего погибшего отца. Мне показалось, что это было неожиданностью и для моих родителей.
Мы с матерью стояли все так же, обняв друг друга, и молчали. Младшая сестра отпустила подол матери и начала теребить мои юбки. Я, повернув голову, смотрела на солнечные лучи, проникающие в комнату, на бесчисленные пылинки, которые суетились в этом свете. Комната была наполнена светом и теплом.
Ясон, старший из моих братьев, лохматил свои волосы и поглядывал на меня:
– Получается, мы сегодня без тебя…
– Элиза отправляется сегодня, уже скоро за ней прибудет экипаж, – произнес отчим. – Иначе до полнолуния она может не успеть доехать до места, а это не самое удачное время для путешествия.
Сборы длились неделю. Но я до последнего надеялась, что никуда не поеду. Не понимала, зачем мне надо было покидать свой дом…
– И… что вы сегодня опять затеяли? – сдвинул брови отчим, переместив взгляд на Ясона.
– Да ничего такого! – брат посмотрел невинным взглядом и повел плечом. – Тристан позвал посмотреть нового коня в их конюшне.
– Ну, если с Тристаном, тогда я не волнуюсь, – проговорил отец.
Ясон – старший из трёх братьев, самый добродушный по натуре, но его вечно тянуло на сомнительные подвиги. За что ему и влетало от отца чаще остальных братьев.
Тристан – наш общий друг с Ясоном. Это он вытащил из воды меня этой весной, когда мы катались на льдинах. Собственно, взбучку от отца Ясон получил за меня. Младшие братья даже не успели попробовать покататься.
Еще, несмотря на то, что Тристан был мой ровесник, он немного снисходительно относился ко мне и старался опекать меня при каждом удобном случае. Мне тогда это безумно нравилось. Иногда я мечтала о том, как вырасту, непременно стану самой красивой девушкой в нашем крае, Тристан это заметит, влюбится в меня и сделает предложение руки и сердца. Как-то так… Но тщательно скрывала от всех свои детские фантазии. Даже тогда я понимала, что Тристану просто нравилось изображать перед кем-нибудь благородного рыцаря. Я же в то время была щупленьким, угловатым ребенком без намека на женственность в своей фигуре.
Когда экипаж увозил меня из родного дома, я выглянула в окно. Ясон с Тристаном носились на конях по высокой траве. Как мне хотелось бы думать, что они не просто решили объездить новых лошадей. Но как легко можно выдать желаемое за действительное… Поэтому, когда Тристан помахал рукой в моем направлении и, развернув коня, скрылся из моего поля зрения, я не стала ничего додумывать, а просто махнула ему в ответ на прощание.
От воспоминаний меня отвлёк громкий возмущенный голос Флоры:
– Если бы наша уважаемая директриса смотрела в будущее, она бы предусмотрела возможность для своих воспитанниц свободно передвигаться во саду, не боясь замараться!
Прямо на меня двигалась, не сбавляя скорости, молодая, цветущая на вид, девушка примерно моего возраста с пышными формами. Ее пухлые губы презрительно скривились и передвинулись немного в сторону. Я осознала, что слишком погрузилась в свои мысли и уже не успеваю избежать с ней встречи. В следующее мгновение она задела меня бедром и толкнула рукой с сторону.
Я пошатнулась и, чтобы не потерять равновесие, шагнула в сторону – на столько что обильно политую клумбу. Мне все же удалось удержаться на ногах, но вот мои ноги в атласных балетках погрузились во влажную и рыхлую почву.
– Ай, кажется, кому-то придется идти завтра на занятия босиком или отмывать свою обувь и явиться в класс в мокрых балетках! – непонятно чему радовалась Флоренс.
Я стояла молча, расправив плечи, и ждала, когда эта заноза соизволит удалиться отсюда. Бурное выяснение отношений не приветствовалось в стенах этого заведения и не добавляло баллов к выпускным испытаниям. В конце концов, это не я вела себя недостойно подобным образом. Но вот, к сожалению, часто терялась в подобных ситуациях и как поставить ее на место при этом не опускаясь до ее уровня – возможные варианты поведения приходили с опозданием.
Флоренс же не унималась. Обычно она была удовлетворена, если получалось вывести свою жертву на эмоции – в идеале довести до слез.
– А это что у нас? – она быстро выхватила из моих рук книгу и, взяв ее двумя пальцами, вытянула в сторону. – Готовишься к выпуску? Да таким как ты, все выставят заранее – удовлетворительно. Кому надо с тобой возиться – знания проверять.
Разжав пальцы, Флоренс выпустила книгу. Та, заломив обложку, упала на мощеную гранитной плиткой дорожку. Меня начинало немного трясти. Любой было бы до слез обидно, если бы с ней вели подобным образом. Естественно и мне хотелось сейчас расплакаться, но я не могла себе этого позволить. Сжав губы, я подняла свой взгляд и посмотрела Флоре в глаза. Та, видимо, хотела что-то сказать, но неожиданно передумала и, фыркнув, направилась прочь в сопровождении своей служанки.
Мимо нас, не обращая внимания ни на меня, ни на Флору, также в сопровождении служанки проплыла Лидия. Неизменный холодный взгляд и немного надменное выражение лица.
Все воспитанницы этой закрытой школы делились на три категории. Одни были законными детьми и наследницами своих семей, их окружали почет и уважение. Они редко снисходили до общения с другими воспитанницами не из их круга. Холодный игнор – вот что мне выпадало с их стороны. И это было не самое неприятное. Это было даже удобно. Лидия принадлежала к высшему рангу воспитанниц. Она была не только законной дочерью своего отца, но и его единственной наследницей. Умна, красива – она, несомненно, составляла гордость своей семьи. И неизбежное высокомерие всегда неуловимо проступало во всем ее облике.
Была другая категория девушек, менее многочисленная, рожденных вне брака,. Но чьи отцы позаботились о достойном воспитании для своих дочерей. Поскольку все знали, чьими детьми они являются. Почему-то некоторые из них старались демонстрировать свое превосходство перед такими, как я. Одна из них Флоренс, мне просто прохода не давала в течении этого последнего года обучения. При каждой встречи стараясь всячески принизить меня словом или поступком. Почему она вдруг стала особо не равнодушна ко мне последнее время – неизвестно. Мне оставалось просто терпеть и считать дни, когда я уже стану недосягаема для ее уколов в свой адрес. Но она так и осталась назойливой мухой. Иногда все же мне удавалось найти нужные слова и наша встреча превращалась в маленькое и молниеносное сражение, где самые тяжелые раны наносились с невинным выражением лица и с помощью изысканных и утонченных вежливых фраз.
Я же принадлежала к самой малочисленной группе – мы не могли похвастаться тем, насколько знатные и влиятельные у нас родители. Низшее звено в пищевой цепи. Вследствие каких странных обстоятельств мы оказались в этих стенах… Кто-то благодаря заслугам своих отцов перед весьма влиятельными лицами, как я. Насколько я знала, мой отец служил герцогу Себастьяну и мое пребывание здесь оплатил своей жизнью. Кто-то был достаточно обеспечен, чтобы оплатить пребывание своей дочери. И достаточно тщеславен, чтобы у него возникло желание отправить сюда своего несчастного ребенка. Мы были, как тени, и даже преподаватели смотрели сквозь пальцы на наши успехи и не особо наседали на нас.
Впрочем, я оказалась довольно способной и старательной воспитанницей. Что еще мне оставалось делать? Я вбирала в себя все, что мне могли предложить, в стремлении заполнить хоть чем-то свое пребывание в этих серых стенах.
"Запомни, не делай ничего, что могло бы огорчить твою мать!" – напутственные слова отчима. И память о грустном взгляде своей матери. Пожалуй, это то, из-за чего за мной здесь закрепилась репутация милой и хорошей девочки.
Я вздохнула и опустила глаза на свои туфли.
– Все же мне придется их стирать, чтобы не идти завтра на занятия в настолько грязной обуви, – сама к себе обратилась я. Служанки, как у Флоренс и Лидии, у меня не было. Впрочем, иметь при себе служанок воспитанницам даже из их круга, позволялось только в последний год обучения.
Я подобрала книгу, расправила ее страницы и направилась в свою комнату. По дороге в противоположном краю сада промчался всадник. Видимо с каким-либо посланием для директрисы от родителей одной из воспитанниц.
Наутро я открыла глаза чуть ранее обычного времени. В комнате я проживала с еще одной девушкой, она и разбудила невольно меня своими сборами и приготовлениями.
Серые стены, серое пасмурное небо за окном. Занавески на окнах нежного лилового оттенка, на стене пара собственноручно созданных картин за время обучения, несколько милых безделушек – слабые попытки добавить каплю уюта и тепла. Тепла, которое меня всегда окружало дома.
