– Да от вас-то доброго слова не дождешься, оно и ежу понятно, но вот новички. Хоть один бы подошел, поблагодарил. Нет, воспринимают как должное.
– Да вроде одна поблагодарила, – неуверенно сказал Олег, – та, что на готку похожа.
– Это с кучеряшками которая? Забитая?
– Она.
– Ну ладно, значит, не все прогнило в датском королевстве. Только не припомню, когда она это сделала.
– Когда из-за стола встала и за книгой пошла.
– Так уж и быть, сменю гнев на милость, – делано заерзал на стуле Игорек.
– Странная она какая-то, – немного подумав, добавил Санек, – что про нее скажете, Матвей Юрьевич?
– Дети есть дети, они всегда с причудами. Каждый со своими и каждый курс с новыми, – с доброй улыбкой ответил тот.
– А в целом как вам молодежь наша? – тут уже Игорь задал вопрос, обращенный ко всем.
– Помимо того, что они неблагодарные едоки? – ехидно переспросил Саня.
– Ну, это всего лишь значит, что в вашем хамском кругу прибыло, я не об этом.
– Пацаны – стремные, девахи вполне себе, – емко и коротко ответил Стас.
– Кучерявая особенно? – подшутил над ним Олег.
– На сестру твою похожа.
Олег выругался в адрес Стаса, а Санек объяснил недоумевающему Степану, что Стас некоторое время встречался с сестрой Олега, но любви у них не вышло, то ли по его дурости, то ли из-за ее скверного характера, по словам самого Стаса. После этого друзьями архаровцы быть не перестали, но крепко поссорились. Потом, правда, помирились: чего делить-то?
– Мне другая брюнетка понравилась, – тихо произнес Леня.
Санек понимающе кивнул, судя по выражению лица, что-то хотел сказать, но сдержался. А вот Стас не промолчал:
– Не твой уровень, Лень.
– Тебе почем судить?
– Да так, не осилишь такую девчонку, у нее характер сильный.
– А у меня слабый?
– Тебе… поспокойнее девушка нужна.
Это было первое препирательство между Леней и Стасом, которое увидел Степан, и удивительно в нем было то, что Стас попытался увести разговор, чтобы напрямую не обидеть, товарища.
– Остальные что скажут? – прервал неловкое молчание Борис.
– По мне – нормальные, судить пока рано, вот только попугай ряженый мне не очень понравился, – высказал свое мнение Олег.
– Согласен с Олежкой, – кивнул Санек.
– А ты, Степан, что скажешь? – поинтересовался Игорь.
– Соглашусь с Матвеем Юрьевичем. Дети и есть дети. Куда приехали, судя по внешнему виду, не сильно понимают. Ведут себя естественно: кто дерзит, кто друг друга держится. Пареньку, которого Олег назвал попугаем, очень хочется быть своим и для них, и для нас. По крайней мере, с парнями пытался вести себя по-свойски. Не знаю, понял он или нет, что его своим не слишком хотят видеть, но, думаю, попытки оставит не сразу.
Борис внимательно слушал и время от времени едва заметно кивал. Надо полагать, в знак согласия. Затем повернулся к повару.
– Сам что скажешь, Игорек? – спросил он.
– Ну, как остальные – судить рано. Но надменность в них какая-то чувствуется. Немного напоминают мне клиентов нашего ресторана. Палец о палец не ударили, а туда же: ведут себя как короли мира.
– Ну, – заметил Степан, – некоторая отчужденность естественна, когда попадаешь в непривычную для себя обстановку и знакомишься с новыми для себя людьми.
Тут он посмотрел на Стаса – тот взгляда не отвел.
– Нет, Степ, ты меня не понял, – продолжал Игорь, – то, что они, за исключением того дурика, обниматься и брататься не полезли, я прекрасно понимаю. Но то, как они себя ведут, разговаривают промеж собой, едят, наконец, показывает, что они считают себя выше нас. А ведь ничего еще в жизни не добились.
– Кто о чем, а повар о еде, – попытался в очередной раз схохмить Санек, – как едят они, ему уже не нравится. Чавкают или плюются после съеденного, что ли?
– Суди, дружок, не выше сапога, – угомонил его Игорь и продолжил. – Как бы смешно ни звучало, но то, как человек ест, тоже о многом говорит. Я вот заметил: вы едите быстро, с аппетитом и наслаждением. Почему я на вас не ругаюсь, что после еды вы меня не благодарите? Потому что вижу по вашим лицам: вы моей стряпней наслаждаетесь.
– Ну, еще потому наверное, что у тебя с чувством собственного достоинства все в порядке, раз ты каждый раз для себя «спасибо» не требуешь? – заметил Борис.
– Ну, это тоже.
– А как они едят? – спросил Степан.
– С какой-то брезгливостью, что ли, будто я каждому в тарелку таракана положил. Нет в них чего-то… живого. Они впервые обсуждать что-то начали в тот момент, когда Сергеевич упомянул о зачете по практике. А до этого даже между собой почти не общались.
– Ну, не суди их уж слишком строго. Они только от мамкиных пирожков оторвались, а ты уже сетуешь, что они с недоверием в лагере едят.
– Так, я не понял, Степ? Тебе порции слишком большими кажутся?
Все рассмеялись. Отчасти Степан мог согласиться со словами Игоря, но все же к молодежи относился с некоторым снисхождением. Своих детей у них с Ольгой не было, а вот с отпрысками друзей он всегда находил общий язык. Обсуждал с ними мультфильмы и их героев, ту же миссис Клювдию, затем они подрастали и рассказывали уже о том, что хотят новую игрушку, потом уже ничего не рассказывали, так как жили своей, как им казалось, взрослой жизнью. Но даже в такие моменты всегда были рады ему и обсуждали, что угодно, что не касалось именно их сокровенного, личного пространства.
Студенты детьми считаться уже не могли, но своей показушной взрослостью напоминали их. Наверное, тем взрослый и отличается от ребенка, что он не желает «казаться» взрослым. А некоторым, такое чувство, и вовсе никогда не хотелось этого. Борис старше его, а ведет себя так, будто бы, наоборот, только выпустился из университета и является самым главным архаровцем. Игорь очень интересно изъясняется, очевидно, много читает, но сам порой страдает юношеским максимализмом. Похоже, единственным из здесь собравшихся по-настоящему взрослым человеком был Матвей Юрьевич. Он в основном молчал и слушал, вклиниваясь в разговор редко и лишь по делу. Да и на остальных, даже на Бориса, смотрел, будто бы со снисходительностью и какой-то отеческой любовью. Этакий усталый патриарх с теплотой и заботой слушающий про успехи и мысли своих нерадивых чад. Интересно, почему он лишь номинальный и юридический руководитель?
Мысли Степана были прерваны вопросом Игоря, обращавшегося к самому Борису.
– Мы твоего мнения, Сергеевич, не услышали.
Борис почесал подбородок, затем поднял стопку и заявил:
– Ну, выпьем за то, чтобы они оказались хорошими людьми, а главное – работниками.
Все весело присоединились к Борису, хотя Игорь, судя по его кислому лицу, остался недоволен ответом.
– Ну, ты как отец родной – не сказал, а рублем одарил. Все наши споры сразу рассудил, – проворчал он, а затем присоединился к тосту.
– Вот скажи мне, Игореш, какие споры ты имеешь в виду? Что они плохие едоки или что нужно посмотреть в дальнейшем, как они будут себя вести? Я вас услышал: я с вами со всеми в какой-то степени. Давай уже предоставим студентикам шанс реализоваться и показать, чего они стоят на самом деле. Чего судить попусту?
Игорь скривился и попросил передать ему опустевшие стопки. Далее разговор со студентов перешел на другие темы. Степан узнал, что водителей автобусов также приглашали, но те предпочли компанию Клавдии Ильиничны и ее людей, которые устроили свои посиделки где-то в районе реки. На вопрос Степана, кто же тогда следит за студентами, если все разными компаниями празднуют начало сезона, Борис ответил, что ему досконально известно, что сейчас практиканты сами отмечают, собравшись в одной из палаток. И что по его плану минут через двадцать их должен шугануть один из архаровцев. Интересно получается, подумал Степан, лагерь преподносится как единый организм, а сидят все в итоге порознь. Одни – у реки, другие – у палатки Бориса, третьи – в своей палатке. Не очень это соотносилось с идеей археологического лагеря как единой дружной семьи. Впрочем, своей «археологической семьей» Борис считал, судя по всему, лишь тех людей, кто сидел сейчас рядом с ним. Почему в ее круг пустили его, он так до конца и не понимал. Ну ведь не по тому, что он хороший работник, в самом деле? Неужели трех дней хватило Борису понять, что он свой человек? Или разгадка кроется в чем-то другом? А может, и нет никакой загадки, водителей автобусов тоже вон приглашали. Так или иначе, лучше держаться Бориса, чем грозной тети, которую он прозвал Кувалдой.
Ровно через двадцать минут, как и сообщил Борис, Стас отправился в сторону палатки первокурсников, чтобы разогнать всех спать. После этого довольный собой вернулся и уселся за свое место.
– Угомонил? – спросил Борис.
Вместо ответа Стас показал утвердительный жест пальцами рук. Борис удовлетворенно кивнул и продолжил слушать Санька. Тот рассказывал очередную свою удивительную историю из жизни, заканчивающуюся простым тезисом – нет в мире справедливости. Далее Борис сосредоточился на разговоре с Матвеем Юрьевичем, а остальные стали обсуждать завтрашний день. Санек и здесь со знающим видом рассказывал о том, сколько времени им понадобится на разбивку раскопа, сколько на то, чтобы снять дерн,13 и на сколько метров от раскопа следует расположить отвал. Стас стал припираться с ним, сетуя на то, что у Санька слишком наполеоновские планы и что времени понадобится куда больше, нежели тот планирует. Леня и Олег поддержали Стаса, на что Санек обиделся и тут же перевел тему. Казалось, этот человек может болтать без устали долгие часы и ни разу не повторится.
Через некоторое время бутылка закончилась, и Борис попросил принести из его палатки еще коньяка. А поскольку единственным человеком, стоявшим на ногах, оказался Степан, то эта почетная миссия была доверена именно ему. Степан возвращался из леса, где справил нужду, и не сильно горел желанием лазить в чужих вещах. Но отказываться тоже было как-то неприлично, поэтому, открыв палатку, он просунулся внутрь. По совету Бориса включил висящий над входом фонарь, и перед ним предстало убранство палатки их начальника. Борис жил если не по-спартански, то весьма аскетично. У дальней стенки стояла походная раскладушка – точно такая же, как и те, на которых спали работники. Возле нее находился небольшой складной столик, на котором лежали зубная паста и щетка, а также очки, в которых сам Степан Бориса не видел. Возле правой стенки палатки находилось несколько продолговатых предметов, завернутых в брезент и перевязанных ремнями. Что это – судить было сложно, наверное, какой-то археологический инструмент. Возле левой стенки стояли железные полки, на которых лежали различные бумаги, а рядом располагался солидных размеров сундук, закрытый на амбарный замок. На нем стояли три бутылки с коньяком. Вспомнив старую присказку «Пошли дурака за бутылкой, он одну и принесет», Степан предусмотрительно взял две.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
