Меня от негодования и злости потряхивать начинает, а Ворошилов спокоен, как айсберг.
Он для себя все уже решил, а я… я могу продолжать биться, подобно рыбе об лед. Ощущение такое, что он мне не даст и шанса.
– Все не так просто, как тебе кажется, Алиса.
Лаконичный, короткий ответ, а у меня кровь в жилах вскипает. А еще… какое-то странное ощущение предчувствия появляется.
– Все предельно просто, Роман. Я не собираюсь играть никакие роли. Мне еще с хозяйкой салона разбираться, учитывая, что здесь произошло…
Пытаюсь не обвинять мужчину в сумасбродстве его пассии. Все же за что-то он ее выбрал. Возможно, склочнический характер зацепил, а может, и это был брак именитых семей.
Помню, о чем кричала Тамара, прежде чем убежать так, что пятки засверкали и… у нее действительно богатый и влиятельный отец, а я… из-за меня расстроилась свадьба с олигархом.
Думаю, что Успенская сейчас винит во всех смертных грехах меня и мою дочь. Ведь конфликт у нее произошел с нами, и уже вишенкой на торте стал разрыв с женихом.
По мере того как пазл начинает складываться в моей голове, я понимаю, что вляпалась, и весьма серьезно.
Сглатываю ком. Вновь бросаю взгляд в сторону, куда ушла дочка.
Я смертельно боюсь, что Ворошилов сейчас поднимет тему нашей малышки, но по лицу мужчины не понять ничего. Он холоден и отрешен. Собран.
Ощущение такое, что его решение сделать меня своей невестой неслучайное. То есть спонтанное, конечно, но прямо сейчас Ворошилов с холодной головой опытного стратега выстраивает свою линию поведения, где уже сходятся все ниточки.
Он всегда был таким. Расчетливым. Проницательным. И до жути притягательным.
Я влюбилась в него, как последняя девчонка, увидевшая в олигархе принца… а потом… я рухнула, оказавшись в реальности. Болезненной. Отчетливо осознавая, что Роман Ворошилов никогда не поступает по наитию.
У него всегда есть своя игра, и каждому в этой игре отводится соответствующее место.
Вот и сейчас он переставляет фигуры на шахматной доске так, как нужно ему. И при любом раскладе у меня положение незавидное. Потому что пешка всегда идет на съедение ферзю. За исключением редких случаев.
И будто в подтверждение моих мыслей Ворошилов изрекает:
– Конкретно сейчас у тебя возникли очень большие проблемы, Алиса, которые могу помочь решить лишь я. Вернее, статус моей невесты.
Моргаю ошалело. У меня колени дрожат и тело слабнет, но я собираю себя по кусочкам и держу удар, пытаясь ответить бывшему:
– Вот именно, Роман! Моя единственная проблема – это ты! И твоя чокнутая невеста!
– Бывшая невеста, – поправляет все так же спокойно, – и конкретно сейчас без защиты тебе не выстоять против Успенской…
Прикусываю губу. Всматриваюсь в лицо Романа, который, кажется, вообще никак не реагирует на ситуацию, в которой потерял невесту.
Прищуриваюсь. До меня наконец начинает доходить, что Роман со мной конкретно сейчас не переговоры ведет – он ставит меня перед фактом.
Олигарх действительно решил, что женится на мне!
Вернее, что я стану его фиктивной женой.
– Я не выйду за тебя… – повторяю упрямо, но Роман меня уже не слушает.
Его телефон звонит, и мужчина спокойно, не отводя от меня взгляда, отвечает не глядя, будто уже зная, кто именно ему звонит.
Я же сглатываю ком, потому что истеричные крики на том конце слышу…
И… также я слышу угрозы мне и моей девочке…
Слезы подступают к горлу, когда понимаю, что угодила в хитросплетение каких-то интриг и договорных браков…
– Мое решение окончательное и обжалованию не подлежит, – спокойно прерывает своего собеседника Ворошилов, – на этом сотрудничество считаю законченным…
Сомнений не остается: только что Роману звонил рассвирепевший отец его бывшей невесты, и то… что он говорил… обрывки фраз, которые долетели до меня…
Мне становится действительно страшно, потому что, не желая того, мы с дочкой перешли дорогу влиятельным людям.
Роман же совершенно спокойно сбрасывает звонок, чтобы спустя мгновение сделать другой.
А я… я… слушаю его, открыв рот… то, что происходит, кажется каким-то нереальным.
Ведь я никогда не думала, что судьба способна вновь связать меня с мужчиной, который разбил мне сердце, с мужчиной, который стал отцом моей малышки…
– У меня форс-мажор. Будут проблемы с Успенским. Да. Серьезные.
Скупой голос, информирующий очень коротко и емко. Суть разговора – у Романа Ворошилова новая невеста. И, к моему ужасу, это я.
– Проследи, чтобы в прессу ушла нужная информация, пока блокируй вбросы, нужна новая легенда…
Роман, завершив разговор, вновь бросает на меня взгляд. Смотрит пристально. А затем… затем добивает меня вопросом, который заставляет мир пошатнуться перед глазами:
– Сколько лет твоей дочери, Алиса?
– А это имеет значение?!
Отвечаю вопросом на вопрос. Я не знаю, помнит ли Ворошилов наш последний разговор. Была ли я хоть чуточку важна для него? Или просто миллиардер всего лишь проводил время с влюбленной дурочкой, которая в нем видела свою вторую половину?
– Имеет, раз спрашиваю.
Вновь его голос спокойный, но пробивает до мурашек. А я… я не знаю, стоит ли ему говорить правду, хотя… если человек возможностей Романа захочет, он будет знать абсолютно все.
– Ай!
Слышу грохот и вскрик моей малышки. Забываю обо всем и бегу в сторону комнаты, где Мия смотрела мультик. Застываю, когда на полу вижу разбитую вазу.
– Я случайно, – поднимает на меня глаза, полные слез, моя Миечка, и я прикусываю губу.
Быстро перешагиваю битое стекло, подхватываю свою дочурку на руки и аккуратно переступаю, замечая в дверях Романа Ворошилова.
Так и застываю с Мией на руках. Не знаю. Впервые я вижу отца своей девочки спустя столько времени.
Мне казалось, что больше никогда наши пути-дороги не пересекутся. Я ведь после него уволилась из отеля… где произошла наша случайная встреча.
Я боялась его, я его ненавидела и рыдала каждую ночь в подушку, потому что… потому что любила…
Вот так вот наивно. Глупо. Я влюбилась по уши. До Ворошилова у меня были кое-какие отношения, ничего серьезного. Училась, работала, на мальчиков никогда времени не было.
Мои однокурсники были по ощущениям мальчишками, даже коллеги. Либо были значительно старше, либо просто ничего у меня не получалось испытать.
Я всегда тактично уходила со свиданий, максимум допускала ничего не значащий поцелуй.
Смешно сказать, но до Ворошилова я и не целовалась толком, хотя уже была взрослой. Все же на последнем курсе института училась и работала менеджером в привилегированном отеле.
Не знаю, как я туда попала, возможно, помогло знание языков, все же я была лучшей студенткой на факультете.
Работа у моря, в отеле мечты… и… случайная, незапланированная встреча с олигархом, который решил снять весь отель, чтобы развлечься с друзьями.
Так часто отдыхают богачи, а я… я не знаю, как так получилось, что Роман обратил на меня внимание.
Иногда встретишься взглядом и понимаешь… вот оно… то самое чувство… стрельнувшее навылет, пулей прямо в сердце.
Роман принял меня за другую, а мой босс, страшно боясь расстроить важного клиента, забыл упомянуть, что в отеле я сотрудник, а никак не девочка, которая обязана развлекать миллиардера за определенную оплату…
– Мама, а кто этот класивый дядя? – неожиданно рушит все мои воспоминания тонкий голосок моей малышки, которая с упоением наблюдает за собственным отцом. – Как тебя зовут? – не унимается Мия.
Роман отвечает все так же спокойно и взвешенно:
– Роман.
– Доман… класиво… – улыбается Мия, а я… я просто не знаю, как себя вести…
– О боже… господин Ворошилов… простите… приносим извинения… это просто ужас… Алиса непременно будет уволена… ребенок на рабочем месте… – вновь вылезает из своего укрытия моя, судя по всему, уже бывшая начальница, а я прижимаю Мию к груди в попытке защитить свою хрупкую, тонкую малышку.
Роман лишь морщится, услышав навязчивый голос женщины, которая все пытается лебезить.
– Андрей, – коротко обращается в сторону, и я вдруг понимаю, что огромный амбал будто отделяется от входной двери, где он стоял как изваяние, и приближается к хозяйке отеля.
Я уже ожидаю самого страшного, но вместо этого слышу, как мужчина начинает вещать о моральной и прочей компенсации.
Когда слышу озвученную им сумму, чуть не падаю, потому что это практически оборот нашей фирмы за несколько месяцев…
Смотрю на Марину Анатольевну, на улыбку, с которой она внимает каждому слову мужчины, а затем взгляд останавливается на Кристине, которая с какой-то лютой ненавистью смотрит именно на меня.
Я не знаю причины такой нелюбви, но сейчас мне кажется, что Кристина обвиняет меня во всех смертных грехах как минимум.
Отмечаю, как она переводит взгляд на Романа, и чуть не давлюсь истерическим хохотом.
Кажется, в полку фанаток Ворошилова прибыло. Будь мы с Кристиной чуть поближе, я бы рассказала ей, что от таких мужчин нужно держаться как можно дальше, так как после них остается лишь выжженная пустыня…
Меня от полного выгорания спасла лишь Мия…
Если бы не она… я даже не знаю, что бы со мной случилось…
– Ма… ну ма… – вновь тянет меня за прядку Мия, привлекая к себе внимание.
Смотрю на свою непоседу с улыбкой. Как хорошо, что она еще совсем крошка и многого не понимает.
– Я не хотела… – вновь виновато выговаривает малышка, и я понимаю, что Мия извиняется не только за разбитую вазу, но и за испачканный костюм Успенской.
– Я знаю, малыш, – отвечаю, улыбнувшись, и целую свою Мию в такую нежную щечку, – ты ни в чем не виновата, все поправимо…
Даю понять своей девочке, что она в безопасности, и Мия вновь улыбается.
– Холошо! Тогда ты обещала плогулку! Я хотю в парк! – заявляет моя егоза, а я… я начинаю отнекиваться, учитывая ситуацию, но внезапно слышу совершенно ровный и уверенный голос Романа:
– Не стоит отказывать ребенку в такой малости.
В шоке смотрю на Ворошилова, который не отводит взгляд от моей веселой малышки. Кажется, моя Мия вовсю тянется к отцу, а я… я хочу ее спрятать от всего мира, убежать, закрыться где-нибудь, хоть на краю света, чтобы истина не всплыла.
Потому что я не знаю, насколько ужасающими могут быть последствия. Роман Ворошилов – серьезный человек, как я поняла, будущий мэр, или что там вещала Успенская.
С таким человеком шутки плохи, а мир, в котором он вертится… я лишь легонько к нему прикоснулась однажды – и меня нехило так обожгло…
Спасла меня только моя малышка, и вот я замираю под проницательным взглядом своего единственного мужчины, который вырвал мое сердце и сжал в руке, с холодом в глазах наблюдая за агонией.
Не хочу думать об этом. Я была лишь эпизодом в его жизни, а Роман стал для меня всем. Воспоминанием, кошмаром, разочарованием…
– И еще один момент, – переводит взгляд на хозяйку салона, которая во все глаза смотрит на Ворошилова, словно божество увидела, не иначе.
– Да, Роман Викторович…
И столько в голосе пиетета и патоки, что мне немного дурно становится от излишней сладости.
– Алису вы не уволите. Выговоров не будет.
По мере того как Рома говорит, я все сильнее прижимаю к себе Мию, будто этот жестокий мужчина сейчас даст команду «фас» своим телохранителям, и они начнут вырывать дочку из моих рук.
– Да-да… конечно… Алиса у меня лучшая сотрудница. Все проекты ведет! Выводит нас на новый уровень!
С ужасом наблюдаю за перевоплощением своей строгой начальницы в какую-то школьницу, которую отчитывает директор школы, а она всячески пытается вывернуться.
Хотя. По правде, эту фирму подняла именно я. Работа стала для меня отдушиной. Работа и моя Мия. Я выкладывалась так, чтобы все было идеально, плюс мои наброски стали для меня спасением.
Когда обдумываю очередной проект, когда рисую, я не думаю. Все мысли сфокусированы лишь на работе, а значит, нет места воспоминаниям и боли.
Возможно, любая другая смогла бы легко оправиться и считать, что роман с Ворошиловым, пусть и в прошлом, для нее везение, но я… я не смогла… потому что полюбила…
Все мои мысли, вся энергия ушли в работу и в мою отдушину – мою малышку.
Нужно было выживать, карабкаться, устраивать жизнь, благоустраивать ее, чтобы Мия ни в чем не нуждалась…
