Все это мне напоминает такой сюр. В какой-то момент понимаю, что с трудом сдерживаю истерический смех!
– Алиса, почему твой ребенок на работе?! – будто придя в себя, начинает напирать на меня хозяйка салона. – Как ты посмела нарушить субординацию?! Как могла допустить подобное?! Просто ужас!
Голос хозяйки салона набирает обороты, и у меня складывается впечатление, что именно таким способом Марина Анатольевна пытается обелить себя, чтобы не ей предъявили за испорченный наряд и репутацию.
– Не волнуйтесь, госпожа Успенская, я покрою все ваши расходы из-за этого случая из зарплаты Алисы, которая со свистом вылетит без права на расчет!
В каком-то оторопелом состоянии я наблюдаю за происходящим. Будто в самый центр торнадо угодила, но… ужасает даже не вся эта ситуация, а человек, который, не вымолвив ни единого слова, продолжает наблюдать за мной и ситуацией в целом.
Я буквально физически ощущаю энергетику Романа, у меня на теле все волоски приподнимаются и мурашки бегут по позвоночнику, потому что это он…
Он! Мужчина, который выпил меня до дна, а затем просто оборвал все нити, связывающие нас…
Вернее, он попытался… а я… я пошла наперекор его приказу, и теперь яркое доказательство нашей былой страсти прижимается ко мне, обнимает своими тонкими ручками и всячески поддерживает.
Мое сердце пропускает удар, когда я вновь смотрю на Ворошилова, а тот с каменным, нечитаемым лицом наблюдает за мной. На долю мгновения наши взгляды будто сталкиваются, и меня прошивает искрами. Его ледяные омуты буквально морозят меня изнутри, и я прикусываю щеку до боли, чтобы не всхлипнуть, чтобы не пропустить ни единого жеста, который может меня подвести и показать Роману, что ничто не забыто…
Мы посторонние. Бывшие. Он пришел сюда за своей невестой, а я… я для него лишь прошедший этап, и я даже не знаю, запомнил ли он девушку, которая стала женщиной в его руках.
Как знать?! Может, не одна я такая дурочка, влюбившаяся в брутального олигарха, который проходит, давя чужие сердца под подошвами начищенных идеальных ботинок.
Это я его помнила все это время, это я просыпалась в страшных кошмарах, вспоминая мужчину, которого полюбила всем сердцем, и, что самое страшное, в этих снах я была счастлива, потому что мой Рома был рядом, обнимал меня, прижимал к себе, дарил свою силу и защиту, будто оберегая от всего мира…
В тех снах он не ушел так равнодушно, а моя доченька называла его папой…
Каждый раз, просыпаясь после такого сна, я кусала подушку, чтобы не завыть и не разбудить дочку…
Потому что это чертовски больно – любить мужчину, который никогда не будет твоим. Для которого ты лишь эпизод в прошлом, в то время как он был всем в твоей жизни…
Нас связала ошибка. Лишь стечение каких-то немыслимых обстоятельств, а затем будто вспышка: промелькнувшая страсть и моя вера. Что это навсегда, что это тот самый мужчина, который предначертан, а по факту…
По факту он легко меня вычеркнул из жизни. Хотя… а была ли я когда-нибудь действительно частью жизни Романа Ворошилова?!
Наверное, нет.
Такие, как он, судя по всему, выбирают правильные кандидатуры на роль жены. Например, склочная и стервозная Тамара в его вкусе. Вернее, ее статус. Семья. Положение.
Про такие браки говорят: деньги к деньгам, а я… я никогда не была ровней для бизнесмена и олигарха Романа Ворошилова.
И пусть он в ту ночь мне шептал нежности, которые до сих пор помню… я была всего лишь его блажью. Не более.
Так получается. Как бы болезненно это ни звучало.
Это я выстроила волшебные замки… Но они оказались из песка, а песок… песок просто вытек из моих ладоней, и ничего не должно было остаться между мной и Ворошиловым.
Ни единой зацепки, ни одной ниточки, только вот…
Моя доченька прижимается ко мне, и я ощущаю ее нежную поддержку, а еще… теперь я точно осознаю, что у Мии глаза ее отца. Его взгляд. Такой же проникновенный и прошивающий насквозь…
– Все эта вот невоспитанная негодяйка! – голос Тамары начинает достигать самых верхних истерических ноток и заставляет меня опомниться.
Вновь смотрю на женщину, которая пытается выставить во всем виноватой меня, как вдруг Успенская заглядывает в сторону, и я понимаю, что ее лицо перекашивает, когда она на мою дочку смотрит.
– Вот эта дрянь малолетняя! Это она специально! Опрокинула на меня кофе! Чуть не ошпарила! Таких мелких гадин нужно наказывать со всей строгостью. Я вообще бы службу опеки подключила! Ребенок агрессивный! Явно там проблемы!
Тамара вовсе теряет человеческий облик для меня, когда делает шаг вперед, вытягивая руку, будто заносит ее, словно хочет ударить Мию!
– Не смей повышать голос на моего ребенка! – выдыхаю шипя, блокируя возможный удар, и цежу отчаянно: – Не смей даже пальцем трогать моего ребенка!
И только спустя мгновение я понимаю, что именно сейчас сказала, когда слышу немного обескураженный глубокий голос Ворошилова, который, глядя на меня, выдает с нажимом:
– Твоего… ребенка?!
Встречаюсь взглядом с глубокими глазами мужчины, которого однажды любила так сильно, что, казалось, дышала им.
Прикусываю губы, готовая воевать до последнего.
Пусть меня хоть на части рвут, мне неважно, но дочку в обиду не дам!
– Это все ты! Бестолочь! Увольте ее немедленно! А еще я требую штраф за испорченную одежду!
Голос Тамары действует будто пила, проходящаяся по моим и без того натянутым нервам. Но то, что происходит спустя мгновение… полностью меня обескураживает. Моя малышка выбегает вперед меня и, как маленький отчаянный воин, выпаливает:
– Плеклатите обижать мою маму!
Звонкий детский голосок буквально заставляет всех замолчать, а затем моя маленькая воительница упирает ручки в боки:
– Не тлогайте маму! – кричит моя Мия, и у меня сердце сжимается, когда ощущаю слезы и панику моей девочки. – Плохая тетя! Плохая! Мама не виновата!
Моя Мия топает ножкой, и ее хвостик гневно колышется, когда она толкает Тамару. Несильно. По-детски, но у меня кровь в жилах стынет, когда я понимаю, что госпожа Успенская перестала контролировать себя и сейчас буквально вцепится в мою малышку!
Готовлюсь броситься наперерез, спасая свою девочку, как вдруг слышу грозный рык Ворошилова:
– Хватит!
Этим голосом можно управлять армией на поле боя, не иначе. Будто свист и щелчок кнута – мы все замолкаем.
Пауза все длится, но Тамара, вероятно, долго держать язык за зубами не может. Она поднимает руки в каком-то молебном жесте и выговаривает с нажимом:
– Роман… разве ты не видишь, что здесь происходит?! Сделай что-нибудь. Прошу тебя…
Я буквально физически ощущаю ледяные волны, которые исходят от Ворошилова, когда он поворачивает голову в сторону Тамары.
– Сделаю, – выговаривает четко, с какой-то зловещей интонацией, и на лице Тамары зажигается победная улыбка.
Я же буквально сжимаю кулаки, пытаясь хоть как-то унять дрожь в пальцах, но следующая фраза Романа буквально заставляет меня потерять дар речи.
– Помолвка расторгнута.
В шоке смотрю на обескураженное лицо Тамары, которая буквально давится воздухом.
– Ч-что?! – уточняет с какой-то глуповатой улыбкой.
– То, что слышала. Помолвка отменяется. Ты свободна. Кольцо и подарки можешь оставить себе.
Будто автоматной очередью он проходится по Успенской, а я… я в ужасе наблюдаю за всеми эмоциями, которые отображаются на лице отвергнутой женщины.
– Ты… ты шутишь?! А… как же твоя политическая карьера?! Тебе светит пост мэра! Ты обязан жениться на мне! – топает ножкой дочка олигарха, при этом выглядит, будто пятилетний ребенок.
– Такая жена мне не нужна, Тамара. Свободна, – чеканит мужчина.
Успенская наконец-то осознает весь ужас своей ситуации. Все присутствующие, затаив дыхание, наблюдают за ее унижением.
Наконец избалованная богачка вскидывает голову и шипит не хуже ядовитой змеи:
– Я обо всем расскажу папе! У тебя будут проблемы, Ворошилов!
Ни один мускул при этом не вздрагивает на лице Романа, который спокойно выговаривает:
– Свободна!
И это слово действует будто щелчок и прямой приказ к действию. Тамара бросает ядовитый взгляд на меня, а я прижимаю Мию к себе, пряча дочку от ядовитой кобры, которая раздула капюшон и готова от бессилия плеваться ядом.
Хозяйка с Кристиной также тихонечко удаляются, а я… я бросаю затравленный взгляд в сторону двери, путь к которой отрезает Роман…
Делаю несколько шагов, но Ворошилов преграждает мне дорогу.
Скользит взглядом по нам с дочкой, и я просто физически ощущаю, как он рассматривает малышку, которая изо всех сил жмется ко мне.
И в следующую секунду случается просто невероятное: я вижу, как он протягивает руку, смотрю на эту сильную ладонь, на запястье, увитое венами, и слышу, как он выговаривает совершенно спокойно:
– Не бойся, малышка, никто тебе не навредит.
Мия лишь смотрит на собственного отца, как завороженная, и кивает с улыбкой, забывая обо всем, что тут произошло.
Понимаю, что ситуация становится огнеопасной, и пытаюсь всячески вывести ребенка из-под взгляда Романа, поэтому говорю быстро:
– Доченька, иди досмотри мультик, я сейчас подойду.
Мия на секунду зависает, а затем, кивнув, уходит в комнату.
Как только за малышкой закрывается дверь, я вновь обращаю свой взгляд на Романа, и злость дает о себе знать:
– Прошу прощения, господин Ворошилов. Вы лишились невесты, а значит, мои услуги координатора больше не нужны.
Пытаюсь тактично выставить бывшего вон, потому что мне еще объясняться с хозяйкой салона, а, возможно, еще и писать заявление по собственному.
Не думаю, что меня оставят на работе.
Но все же сейчас стараюсь звучать, как профессионал, а не женщина, которую когда-то предал мужчина.
Только вот на мои слова Ворошилов никак не реагирует. Просто смотрит своими пронизывающими ледяными глазами.
Пауза все длится, как вдруг Ворошилов отвечает твердо:
– Сегодня я лишился невесты.
– Мне жаль, – отвечаю, совершенно не чувствуя жалости.
Словно считывает меня и кривит по-мужски чувственные, полные губы в ухмылке.
– Мне действительно нужна жена. А значит, учитывая ситуацию, ты выйдешь за меня, Алиса.
Забываю, как дышать. Мне кажется, что я… я брежу! Не иначе! Но бывший возвышается надо мной, приближается вплотную, заставляет отступать до тех пор, пока буквально не впечатывает меня в стену.
– Ворошилов, ты… ты бредишь?! – выговариваю истерично.
– Нет. Ситуация требует быстрых решений, – отвечает коротко.
Смотрю в холодные серые глаза мужчины из моего прошлого и, осознавая весь ужас ситуации, вспыхиваю как спичка:
– Никогда! Я не стану твоей женой! Я не была нужна тебе, Роман! И этим все сказано.
Искривляет губы в белоснежном оскале и наклоняется так близко, что аромат его парфюма будоражит мои воспоминания.
– Ты выйдешь. За. Меня. Это не вопрос, милая. Мне нужна жена, и ты сыграешь эту роль. Без вариантов, – чеканит в ответ олигарх и загоняет меня в безвыходное положение.
А я лишь молюсь, чтобы мой первый мужчина не узнал, что я тайно родила дочку от него…
Глава 6
Бросаю затравленный взгляд в сторону комнаты, куда ушла дочка. Я не знаю, как на это все реагировать. Не успеваю просто.
– У меня, между прочим, ребенок есть! Я не подхожу на роль фиктивной жены, – цепляюсь из последних сил за спасительную соломинку, но Роман даже бровью не ведет.
– Отлично. Ты и твоя дочь создадут необходимый фон семьи.
– Фон семьи?! – выпаливаю в сердцах. – Ты… ты себя слышишь?!
Меня трясти начинает, когда смотрю в лицо Ворошилова. Так и хочется исцарапать его до крови. Я и моя доченька для него лишь замена.
Сейчас он вычеркнул из кандидаток в невесты Успенскую, а уже через мгновение нашел замену – меня!
– Да. Слышу. А ты, моя дорогая Алиса, даже близко не понимаешь, в какую игру ввязалась…
Спокойный голос Романа действует на меня, подобно ушату ледяной воды.
– В какую игру?! В твои разборки с невестой?! Ну так извини, выбрал себе склочную особу, которая на людей кидается!
