Михаил Гаврилович Левин-Алексеев "Спроси свою совесть. Политический детектив"

– Почти всё, Игорь Михайлович!

– Что значит, почти? – Прощётов с недоумением взглянул на Среду.

– Товарищ генерал, я уже было затронул тему, которую вы мне поручили довести до Золотова, но не успел до вашего прихода.

– Не успел – не беда, Аркадий! – Генерал, повесив фуражку на вешалку, прошёл в кабинет и сел на место Среды. – В таком случае, если ты не возражаешь, разреши, объясню я. – Прощётов вытащил носовой платок и вытер со лба испарину.

– Конечно, Игорь Михайлович.

Генерал бесцеремонно рассматривал присутствующих офицеров. Его оценивающий взгляд остановился на Дмитрии.

– Ну, что, Дмитрий Савельевич, поговорим? – улыбнулся генерал.

Когда-то, в юности, Дмитрий увлекался прикладной психологией. И однажды в одном научно-популярном издании ему встретилась статья, рассказывающая о том, как необходимо вести себя с собеседником, у которого от природы тяжёлый взгляд. Как раз таким взглядом обладал генерал Прощётов. Зная об этом, Прощётов никогда не упускал случая «одарить» им и своих подчинённых, и посетителей на приёме в своём кабинете. Зачастую в разговоре с генералом люди, не выдержав его «ласковых очей», тушевались, а иногда, растерявшись, даже на какое-то время забывали о цели своего визита. И не осознававший этого Прощётов всегда с недовольством расценивал такое поведение собеседника как проявление малодушия и трусости перед начальством. Однако на этот раз его глаза встретили задорный и дерзкий взгляд Золотова, в котором генерал прочёл то, что перед ним стоит навытяжку сильная и незаурядная личность. Та личность, к мнению которой, вероятно, придётся прислушиваться. «Чёрт тебя знает, – думал Прощётов, глядя на Золотова, – надёжный ты или нет. ВРемя всё расставит на свои места. Но и не доверять своему боевому другу Среде, так пламенно рекомендовавшего тебя на эту должность, я тоже не могу. Да и вРемени уже нет. Ладно, посмотрим на тебя в деле, Золотов!»

– Слушаю вас внимательно, товарищ генерал! – ответил Дмитрий. Он по-прежнему стоял по стойке смирно, а с ним вместе Среда и Муров.

– Можете сесть, – кивнул на стулья Прощётов. Достав из кармана пачку папирос «Беломорканала», генерал закурил. «О, Господи! – пронеслось в голове у Золотова, – Да откуда же ты их, родимый, откопал?! Я было решил, что теперь их только в музее можно увидеть! Обалдеть! „Беломорканал“! Откуда?!»

– Значит так, Золотов, наша служба в вашей области только начала вставать на ноги. Всё прогнившее отребье, скомпрометировавшее себя в разных злоупотреблениях и других тёмных делах с коммерцией, мы благополучно вымели из нашей службы поганой метлой. «Нам помог в этом кое-кто из центрального аппарата МВД», – сказал он Среде, кивнув головой на Мурова и Золотова. – Начальник ГУОП МВД, – продолжал генерал, – Мне лично поставил жёсткую задачу – проконтролировать комплектование нашей службы в вашем регионе надёжными кадрами. Думаю, что по вашему крупнейшему городу области нам с полковником Средой, с грехом пополам, это удалось. Полковник мне докладывал, что остался там у вас какой-то Силютин от старой гвардии, но мы его при случае отодвинем. Правда, мы столкнулись с серьёзной проблемой. В ней нам – РУБОПу и тебе с твоим отделением, Золотов – вероятно, придётся со временем детально разобраться,

Генерал встал и заходил по кабинету.

– Ваше областное ГУВД с дьявольской настойчивостью желает протащить на должность начальника областного УБОП и его заместителя своих людей. Мы неоднократно пытались предложить кандидатуры наших надёжных кадров, но начальник вашего ГУВД Савёлов встал в позу намертво и отчаянно тянет на эти должности отпетых негодяев, которых мы хорошо знаем. Для нас это осложнено ещё тем, что Савёлова поддерживает губернатор области Крайнюк. Мы, конечно, будем бодаться до последнего. Тем более что знаем этих сволочей, а Савёлов планирует их нам запихнуть, ч-чёрт бы его побрал! – Прощётов тихо выматерился.

– К сожаленью, – продолжил он, – надежды на успех – кот наплакал! Мы с полковниом не всесильны, да и дружок Савёлова, ваш губернатор Крайнюк, ходит в любимчиках у… – И генерал многозначительно указал пальцем в потолок.

Да, тяжкий груз огромной ответственности наваливался на плечи Дмитрия. Он впервые в жизни ощутил его на себе. Откровения генерала пробрали его до мурашек, мгновенно пробежавших по всему телу. В эти секунды он лихорадочно думал: «Уж если такое высокое начальство посвящает меня в свои „тайны Мадридского двора“, где фигурируют фамилии высокопоставленных чиновников, то в ближайшем будущем жди войну!» Дмитрий чувствовал, как у него вспыхнуло лицо и вспотели ладони. Миров, казалось, испытывал то же самое. Александр сидел на стуле весь какой-то сгорбленный, то и дело раскручивал и вновь закручивал свою авторучку. Так же, как и Золотов, он чувствовал, что очень скоро каждый день службы потребует от него чудовищного самоконтроля в поступках и особенно в словах. Не будет уже места той вальяжности и шутливости, какие в избытке присутствовали в характере Александра. Теперь они уже не просто два сослуживца. Они два боевых товарища, готовые прикрыть друг друга собой в надвигающейся схватке со смертельно опасным врагом – российской коррупцией.

– Вот так-то, товарищ начальник отделения борьбы с коррупцией! – обратился к Дмитрию Прощётов. И вдруг он широко улыбнулся. Жестом руки генерал усадил вставшего на его обращение Золотова.

– А теперь, Дмитрий Савельевич, слушай и запоминай! Запоминай и слушай, офицер! – повторил Прощётов Дмитрию как-то по-доброму, по-отечески.

– Надеюсь, что Аркадий Филиппович уже говорил, что мы рассчитываем на твоё отделение. Как воздух нам необходима полная оперативная картина о коррупционных связях чиновников вашего города с братвой – как местной, так и столичной. Ты, очевидно, Дмитрий, соображаешь, кого я имею в виду под словом «столичной»?

– Вы хотите сказать о людях из руководства страны? – Дмитрий внимательно и уверенно смотрел в глаза генералу.

– Хм! Что ж, Золотов, я ещё раз убедился в твоей сообразительности, – усмехнулся Прощётов, – Вот только одна существенная просьба к тебе: как можно реже произноси это вслух. За тобой жизнь и здоровье твоих подчинённых. И твоя, конечно. Надеюсь, это понятно?!

– Так точно, Игорь Михайлович, понятно!

– Далее, – продолжал генерал, – попробуй установить агентурные подходы к руководству вашего алюминиевого завода. Это у вас в городе настоящий «гадюшник»! Какого только воровского хамла там не ошивается! Мы располагаем агентурными данными от ФСБ, что новое заводское начальство, действуя через областную администрацию и кого-то из правительства, заключает с янками очень невыгодные – как для вашей области, так и для всей России – сделки по поставкам алюминия в США. Разумеется, как ты понял, на этом греет руки не только руководство завода. Твоя боевая задача, Дмитрий Савельевич, предоставить нам общую картину с конкретными звеньями коррупционной сети по вашему городу и югу вашей области, которые тянутся в Москву. Не забывай, конечно, и про оборотней из нашего брата – милиции. Мы понимаем, тебе будет очень трудно. Готовься к тому, что вокруг твоего отделения постоянно будет шнырять разведка от разного рода продажного дерьма – начиная с Гаймана и кончая всякими службами безопасности предприятий и фирм. Помни, коллега, в них прислуживают не кто-нибудь, а серьёзные спецы из бывших наших оперативных структур МВД и ФСБ. Они за деньги пойдут на всё! За лишнюю сотню баксов мать родную расстреляют! Оберегай информацию и, самое главное – людей! Я имею в виду всех, Золотов – и действующую агентуру, и личный состав отделения. За смерть кого-нибудь из вышеперечисленных людей по твоей вине – не пощажу! Но… это так, Дмитрий Савельевич, к слову, пришлось. Прошу не обижаться, я, например, от начальника ГУБОП МВД ещё не такое слышу. Прежде чем сделать шаг самому или подчинённому, тысячу раз обмозгуй! Держи связь в области только с Пауком Олегом. Но предупреждаю, по очень серьёзному оперативному материалу, касающемуся известных и ответственных фамилий. мы только Пауку доверяем. Совершенно исключи из особо важного информационного поля Силютина. Этот мерзавец продажный! Обсуждай с ним только мелочёвку, он как-никак твой непосредственный начальник по штатке. Если Гайман будет чем-либо или кем-либо интересоваться у тебя, немедля звони Пауку или полковнику Среде, в крайнем случае мне. И последнее, Золотов, – генерал строго постучал указательным пальцем по краю стола. – О показателях раскрываемости не забывать! За них с тебя, кроме твоего областного начальства, ещё и мы с полковником будем драть три шкуры. Для этого есть гаишники, пэпээсники[28 - Пэпээсники – на жаргоне работников милиции – патрульно-постовая служба (ППС)] и таможня. Только на них можно сделать серьёзный «палкомёт»[29 - «Палкомёт» – на жаргоне оперативников – раскрываемость преступлений.], почти не выходя из кабинета, если, конечно, почаще обращаться к коммерсантам и таксистам. С тобой всё, Дмитрий Савельевич. Миров, к тебе только одно, – Прощётов указал на него рукой с зажатой между пальцами папиросой. – Ты вроде как теперь являешься заместителем Золотова, но нести ответственность будешь наравне с ним! Поэтому моё требование – никакой отсебятины и самодеятельности! Разрешаю тебе, как бывшему гэбэшнику, использовать свои связи в ФСБ в плане помощи нам, но только технической! Они там всякими техническими новинками вооружены до зубов. Нам до их оснащённости, извините, пока, как раком отсюда и до берегов Антарктиды. А вот мозгами да агентурной работой среди криминалитета мы их за пояс заткнём. Я не ханжа, и мы делаем одно дело, но делиться с ними куском хлеба, заработанного кровавыми соплями моих оперов, я особо не собираюсь. Всё, что мы имеем – это ручка, пистолет и мозги. Если вы, Золотов с Муровым что-либо серьёзное ковырнёте, а ФСБ начнёт примазываться с другого бока, то их начальство сначала должно всё согласовать со мной! Это понятно, Золотов?

– Так точно, товарищ генерал! – хором ответили оперативники.

– Вопросы? – Прощётов встал с кресла. Все трое вскочили со стульев вслед за ним.

– Никак нет! – отрапортовал Дмитрий.

– Миров, у тебя?

– Нет, товарищ генерал!

– В таком случае, товарищи офицеры, желаю вам от души удачи и везения! Приедете в регион, особо не раскачивайтесь. На это, как вы знаете, никогда нет вРемени. Сразу за дело! – Генерал крепко пожал руку одному и другому. – Родина на вас надеется и ждёт информации на её врагов! – шутливо подбодрил он оперов. – Ну, всё, идите! – махнул он на дверь. – У вас, должно быть, скоро поезд.

– Виноват, Игорь Михайлович, разрешите? – Среда остановил Мурова и Золотова в дверях.

– Ну что ещё, Аркадий? – Прощётов недовольно взглянул на Среду.

– Игорь Михайлович, тут Золотов привёз одно весьма любопытное и, на мой взгляд, серьёзное агентурное сообщение. Не хотите ознакомиться, пока они здесь?

– Нет! – взорвался Прощётов. – Пусть эти сообщения сегодня катятся куда подальше! Я и так сегодня с замминистра МВД у губернатора области на совещании всю задницу отсидел до мозолей! Слушал там всякие доклады жэковских баранов-начальников. Хватит на сегодня с меня! Давай завтра во второй половине дня я с ним спокойно ознакомлюсь, тогда и потолкуем! Договорились? А сейчас всё! Дуйте, ребята, в свои регионы! – махнул рукой генерал.

Прощётов устало посмотрел на оперативников и бросил им:

– Всё, всё, друзья, идите! Счастливого пути!

Среда подошёл к Золотову и Мурову и также пожал им руки.

– О результатах я тебе позвоню, – тихо шепнул он Дмитрию. Золотов понял, что Аркадий Филиппович имел в виду будущее мнение генерала по сообщению «Стеллы».

Наутро после возвращения из командировки Дмитрий собрал своё отделение и, заперев на ключ дверь, долго совещался с подчиненными. На совещании серьёзно обсудили все, что было сказано в Новосибирске в кабинете генерала Прощётова. Силютин, к счастью, в это время ушёл на больничный и на совещании не присутствовал. Хотя он и так бы ничего не узнал. В этом случае Золотов провёл бы совещание отделения в другое время и в другой обстановке, как того требовал генерал Прощётов и, разумеется, конспирация.

Глава 8

В тайгу на поиски!

г. Новокузнецк – село «Ольховое Плёсо» —

урочище «Воскресенка» Терсинского района,

заповедник «Терсинский», май 1996 г.

Пятидесятилетие Победы над фашисткой Германией отмечали всем отделением на загородной старенькой даче у родителей Золотова. Алефтины на празднике, как и следовало ожидать, не было. Фирма, где она работала инженером снабжения, отправила её в служебную командировку к смежникам. Золотов тогда мимолётом подумал: «Странно. Впереди два выходных, праздничных дня, а у неё командировка всего на пять дней! Там что, идиоты сидят или как? – сокрушался Дмитрий, – Хотя, хрен их сегодня разберёт в этом бардаке! У нынешних коммерсантов возможно всё!» Золотов немного успокоился, когда увидел в руках жены командировочное удостоверение в город Ростов-на-Дону. Словом, Алефтина, собрав чемодан, улетела ближайшим рейсом на Москву, а оттуда в Ростов.

На шумном, праздничном застолье о ней никто даже не вспоминал. Савелий Леоньтьевич много рассказывал о войне и о плене. Оперативники вместе со своим командиром слушали старого солдата, не проронив ни одного слова, сказанного им. Только изредка молодой Чистяков из крайнего любопытства, спрашивал у Савелия Золотова о зверствах немцев в Белоруссии, где Савелий Леоньтьевич впервые предпринял неудачную попытку к бегству из немецкого плена. За рассказами да разговорами, главный виновник торжества Савелий Золотов, изрядно «приняв на грудь» водочки, так и уснул за столом уткнувшись лицом в тарелку с салатом. Это вызвало дружный хохот всех присутствующих. Александра Ивановна, нахохотавшись со всеми до слёз, от вида храпящего в салате мужа, попросила ребят, чтоб они унесли Савелия на кровать. «А что такого! – смеялся Дмитрий, – Имеет полное право! Одно слово – Победитель!»

За чаем и тортом засиделись далеко за полночь. И когда, наконец, молодые организмы окончательно сдались под тяжестью выпитого спиртного, друзья удобно расположились на широченном мягком войлоке и уснули под приятный стук настенных ходиков. А ещё через полчаса мужчины издавали такой богатырский храп, что Александре Ивановне показалось, что от него вибрируют стёкла в оконных форточках.

Утром после холодного душа к Дмитрию подошёл Строев и, хитро улыбнувшись, объявил:

– Слушай, а у меня для тебя новость!

– Если дрянная, давай на работе! – молниеносно отреагировал Золотов, – Не хочу портить настроение! Ну, а если классная, то давай – выклаывай немедленно!

– Не боись, командир! Новость – лучше не придумаешь! Ты мне задание на выяснение всей подноготной Каштанова Эдуарда Николаевича давал?

– Ну-у, – нетерпеливо затоптался на месте Золотов.

– Так вот слушай, Демьян, вырисовывается интересная история! Коллеги из УВД Геленджика, где он был прописан до отсидки, рассказали следующее: «Каштанов Эдуард Николаевич, 1951 года рождения, русский, бывший преподаватель новороссийского филиала Кубанского госуниверситета. доктор физико-математических наук, профессор. Осужден по статье 104 УК РСФСР[30 - Ст.104 УК РСФСР (Умышленное убийство в состоянии сильного душевного волнения)] (в редакции 1996 года) и приговорён к пяти годам лишения свободы. Отбыл наказание в ИТК-12 г. Новокузнецка, Кемеровской области. Освободился досрочно в сентябре 1994 года. По месту жительства не прибыл. Считается пропавшим без вести. В группе розыска Геленджикского ОУР, на него заведено розыскное дело за номером 135879.

– Хм, значит, домой не поехал… – задумчиво переспросил Золотов.

– Нет, – подтвердил Строев.

– По-видимому, есть веские причины, как ты думаешь, Серьга? – почесал затылок Дмитрий.

– Вот слушай дальше, Демьян, – заторопился Строев. – Опера из ОУР дали мне телефон его родной сестры, Ваниной Анжелики, которая уж и не надеялась его найти живым.

– И что? Ну! Ну, Серьга! – нетерпеливое любопытство так и раздирало Дмитрия.

– А то, что, когда она от меня узнала, что он жив, с ней случилась истерика! Она в телефон от радости и визжала, и рыдала, и кричала – бедняга, и благодарила меня за то, что он жив! Ты знаешь, Демьян, мне даже от её воплей стало жутковато. Но, конечно, понять её можно, она ведь его уже похоронила. Да, чуть не забыл! – хлопнул себя по лбу Сергей. – Урки из ОУР сказали, что Ванина – дама весьма состоятельная, так сказать – из богатеньких. Имеет сеть строительных фирм в Геленджике и округе, так-то вот! На следующий день она мне по факсу прислала письмо для него, вот – держи! – Строев протянул Золотову чистый конверт с вложенным в него коротеньким, но очень эмоциональным письмом.

– Попросила передать ему, что хочет прилететь за ним и забрать в Геленджик.

– Так, это…! – Золотов даже не успел договорить, как Сергей, предвидя его мысль, тут же успокоил:

– Я ей сказал, чтоб свой прилёт согласовала с нами – это первое. Второе – о том, что Эдуард жив и нашёлся, местным уркам из ОУР – ни слова! Во всяком случае, пока. Каштанов нужен нам для оперативной разработки. Так надо! Даже взял с неё слово!

– Хе! А ты молоток, Серый! – от души хлопнул Дмитрий по плечу Строева. – Быть тебе опером, чертяка! Дело знаешь туго и соображаешь, как компьютер! Сработаемся! А что вчера не отдал письмо? – лукаво сощурился Дмитрий.

– Дык, командир, – виновато заулыбался Строев. – Ведь 9 Мая, понимаешь, наступало! Праздник, понимаешь! Победа, пьянка, и всё такое… – развёл руками Строев.

– Ой, да ладно оправдываться-то, мужчина! – засмеялся довольный Дмитрий. – Это я так, на всякий случай ворчу. Начальник я, понимаешь…, и друзья громко расхохотались.

После праздников Золотов решил во что бы то ни стало выехать в дальнее таёжное село Ольховое Плёсо. Ему страсть как хотелось поговорить со своим хорошим знакомым участковым этого посёлка Павловым Юрием Тимофеевичем, с которым его связывало хорошее давнее знакомство на почве охоты. «Ну, а потом… а там увидим, что потом! – решил Дмитрий. – Но к пилораме Вольмана на разведку идти надо! Сообщение „Стелы“ проверять придётся основательно!» У Дмитрия созрел неплохой план по поводу рабочего пилорамы Каштанова. «С ним бы вполне могла выйти полезная целевая вербовка. Это письмецо его сестры произведет на него сильное впечатление – уверен! Ну, если, конечно, он не отпетый идиот! – рассуждал про себя Золотов. – Его глаза и уши на пилораме нам бы очень понадобились!» Из головы Дмитрия никак не выходила драга, о которой в сообщении «Стелы» пёкся Вольман. Так или иначе, но Дмитрию, кровь из носа – в тайгу идти надо! Разумеется, отправляться в такую даль и глухомань одному – полное безрассудство.

«Кого же взять? – гадал Дмитрий, – Ну, Муров – отпадает сразу! Он мой зам и будет за меня на отделении. Строева? – тоже нельзя трогать! Мурову нужна будет его помощь не только как опера, но и как следователя. Да и не хрен там ему делать! Пусть вон лучше изучает „Совершенно секретный Приказ“, регламентирующий ОРД[31 - ОРД – оперативно – розыскное дело. Приказ, регламентирующий оперативно-агентурную работу.]! Потому как недавно звонил Олег Паук, сказал, что лично примет у него экзамен в июле! Смотри-ка, зашевелился Паучок! – съехидничал про себя Золотов. – Наверно Среда ему крепко вставил после нашего с Мировым визита в РУБОП! Отыгрываться, наверно, будет на Серёге Строеве – факт! Так… остаётся… только Чистяков. Вот с ним и пойду!»

Золотов вызвал к себе Сергея в кабинет. Как только он вошёл, Золотов подошёл к нему и, как шилом ткнул, его пальцем в грудь:

– Уколов боишься, мужчина?

– Каких уколов?! – опешил Сергей.

– Не в задницу, не переживай – под лопатку?

– Под лопатку? – переспросил ошарашенный неожиданным вопросом начальника Чистаков.

– Да! Под лопатку! Садись! – приказал Дмитрий. Он снял телефонную трубку, прижал её ухом к плечу и стал тщательно листать свою крохотную записную книжку.

– Ага, вот! – удовлетворённо буркнул себе под нос Золотов и стал вращать телефонный диск.

– Инна Вениаминовна! Я категорически вас приветствую! Не узнали? Ну, ты Инка, даёшь! Фамилия моя Золотов! Что ты говоришь? А-а, понял! Значит… даю я, а лечишься, значит, уже ты?! – громко захохотал Золотов. – Что? Да, да, сударыня, именно из этого места и скатился на лыжах! – продолжал хохотать Золотов, зная о том, какая врач, Инна Гольденберг, матершинница.

– Понимаешь, что звоню-то? Поставь нам два укола под лопатку от клещевого энцефалита! В тайгу идём, заимку для охоты строить! Ну, так как? Да! Мне и моему другу из отделения! Спасибо, Инна Вениаминовна! За мной торт и шкалик «Столичной» – кстати, твоей любимой!

Дмитрий сколько помнил Инну, столько же и знал, что его хорошая подруга-врач уважает только водочку.

– Что говоришь? Выпить с тобой в отдельном кабинете? Так, я это… не против, – покраснел Золотов. – Только б жена не узнала! А то кастрирует, понимаешь!

Тут уже, зажав рот, давился от смеха Чистаков. Дмитрий показал ему кулак: тихо!

– Так мы это… идём с ним к тебе, Инка?.. Спасибо!

– Пошли, дружок, нас ждут великие дела! – Золотов сунул свой «макаров» в кабуру, под мышкой, и они вышли из кабинета.

Сделав прививки (с клещом в сибирской тайге не шутят!), оперативники стали собираться в дорогу. Спальники, зажигалки, продукты, ножи, топорики, компасы, бинокли – словом вся нехитрая, но очень важная таёжная экипировка уместилась в два огромных станковых рюкзака. Из охотничьего оружия Золотов решил не брать ничего – слишком тяжела была его ТОЗ-34 двенадцатого калибра, да ещё для такого дальнего перехода по непролазной пуще. Взяли только свои табельные «макаровы» и запаслись патронами.

Молодой Сергей Чистяков был опытным «топтуном» по наружному наблюдению, но тут совсем другое дело – тут тайга! И Золотов, который хорошо был знаком с законами сибирской «пармы[32 - Парма – в переводе с тюркского языка – тайга.]», тщательным образом инструктировал Сергея по поводу предстоящей боевой вылазке. «Надо же, как подфартило! – радовался Дмитрий. – Силютин с воспалением лёгких всё ещё дома на больничном. Прямо-таки удача летит в руки! Объясняться лишний раз не придётся!»

До Ольхового Плёса от города было около 80 километров. После тщательных сборов Дмитрий обратился к знакому мужичку, и тот вечером увёз их с Чистяковым на своём «уазике». Появляться в селе днём, да ещё с полной туристической выкладкой было очень рискованно: могла произойти утечка информации. В селе практически заканчивалась мало-мальски приличная дорога, по которой два раза в день курсировал автобус из города.

Дальше начиналась таёжная дорога со всеми вытекающими отсюда «прелестями» в виде колдобин да ям, постоянно заполненных водой. Тянулась она на 40 километров в тайгу до последнего населённого пункта с красивым и поэтичным названием Ключ Серебряный. Это крохотное, но весьма живописное село было очень древним. В XVIII веке его основали русские старообрядцы. Находясь в штыках со святым Синодом Русской православной церкви, они бежали в необъятные просторы сибирской тайги от «неустанной материнской заботы» императрицы Екатерины Великой, которая люто их ненавидела за непокорность. Здесь уж и эта единственная дорога, если таковую можно назвать дорогой от вечного грязевого месива, окончательно прекращала своё существование, упёршись в стену исполинского пихтача.

Таким образом, появление в селе днём двух подозрительных субъектов – с громадными рюкзаками могло вызвать ненужный интерес у местных жителей. А если ещё учесть и то, что лицо Золотова было в городе известно широкому кругу «руководящих товарищей», у которых, мягко говоря, были нелады с законом, то выставленное Вольманом возможное охранение могло запросто предупредить его людей на пилораме по рации. Тем более что месяц май – месяц не охотничий и не грибной. Море опасного клеща, и вообще, «какой дьявол принёс» этих двух придурков-туристов в такое-то вРемя в тайгу? Это выглядело очень необычно! Звонить Тимофеичу, участковому села, Золотов также не стал. Телефон – дело ненадёжное. Перед выездом Дмитрий через знакомого дознавателя из Сельского РОВД всего лишь осторожно выяснил, на месте ли Павлов. Слава богу, на месте. Участковый, как оказалось, только вышел из отпуска, а, следовательно, он в селе.

И вот уже боевой, и прошедший «огонь, воду и медные трубы» УАЗ – 469б нёсся по ухабам лесной ночной дороги в направлении безлюдного захолустья, каковым являлось Ольховое Плёсо, расположенное на берегу крупной сибирской реки. Хотя по таёжным меркам дорога была сносной, Чистяков и Золотов летали по салону машины, как пластиковые кегли, в которые точно угодил шар. Чистаков и водитель по имени Анатолий громко ржали до слёз, слушая, каким красивым и утончённым матом крыл таёжную дорогу Дмитрий. Но Анатолий был шофёром от Бога и за всю дорогу провёл свой вездеход к цели поистине с ювелирной филигранностью. Темень стояла кромешная – хоть глаз коли! Фары, даже на дальнем свете, едва выхватывали из темноты 35 – 50 метров дороги. По днищу автомобиля плотным каменным дождём непрестанно хлестала дорожная галька.

Наконец, вдалеке замаячили отдельные, едва заметные огоньки села. Золотов попросил Анатолия остановить УАЗик, не доезжая до околицы села в полукилометре, так как шум двигателя мог привлечь внимание местных жителей. Иначе на следующий день по селу полетели б слухи что, мол, «кто-то приезжал в село ночью». Это никак не входило в планы оперативников. В такой глухомани в это вРемя машины не ездят. Простившись с Анатолием, друзья двинулись в село по едва различимой во мгле дороге. Оглянувшись, Золотов и Чистяков увидели, что от стРемительно уносящейся вдаль машины Анатолия остались только две крошечные красные точки стоп-сигналов. Через минуту исчезли и они.

Дмитрий хорошо знал, где расположен дом участкового. Он стоял на отшибе села у реки. Это позволило оперативникам прийти к дому Павлова абсолютно незамеченными.

Во дворе залаяла собака. Участковый вышел на крыльцо с автоматом и включил прожектор, луч которого больно хлестнул по глазам нежданных визитёров.

– Тимофеич, да убери ты свет! Ч-чёрт, совсем ослепил! – Золотов закрыл ладонью глаза и тихо матюкнулся.

– Кто такие? – грозным голосом спросил участковый, направив ствол автомата на пришельцев.

– Юрий Тимофеевич, это я, Золотов Дмитрий из шестого отдела! Забыл, что ли? – Дмитрий старался держаться как можно спокойней.

– Димка, дьявол, это ты что ли?! Откуда ты взялся в такой час, пострел?

– Конечно, я, Тимофеич! Да убери ты, чёрт, прожектор и пушку! Совсем же ослепнем!

– А кто с тобой? – не унимался участковый.