Евгений Станиславович. У меня от абхазских мандаринов хорошее воспоминание. Моя мама на новогоднюю ёлку вешала на ниточках мандарины. Жёлтое на зелёном, очень красиво и очень вкусно.
Степан Степанович. Евгений Станиславович, а у вас есть какой-либо прогресс?
Евгений Станиславович. Есть. Пьесу про лунатика написал уже больше половины. А у вас, Степан Степанович есть тяга к рукописному творчеству?
Степан Степанович. Пишу записки следователя.
Евгений Станиславович. Степан Степанович, ну вы же понимаете, что такую книгу в принципе не будут выпускать большим тиражом.
Степан Степанович. Да я понимаю. Она, книга моя, будет как пособие начинающим следователям, и распространяться будет по учебным заведением министерства внутренних дел и под грифом: для служебного использования. Евгений Станиславович, гляньте на досуге мои записки, для меня это первая книга.
Евгений Станиславович. Смена работы – лучший отдых.
Степан Степанович. Наталья Михайловна, что-то вы грустная, что сон плохой приснился?
Наталья Михайловна. Приснилось, что у нас в клинике весь персонал женщины. Начиная с заведующей и кончая санитаркой.
Степан Степанович. Наталья Михайловна, ну вы юморист. Ха-ха-ха-ха.
Степан Степанович. А, что Евгений Станиславович, может быть Наталье Михайловне предложить пойти на сцену и читать свои сны как рассказы, как Михаил Жванецкий, Михаил Задорнов, Семён Альтов?
Евгений Станиславович. А что? Могу порекомендовать её в театральное агентство.
Евгений Станиславович выходит из холла направо.
Явление одиннадцатое. Свободная беседа в холле
В холле одни больные. Входит Евгений Станиславович, в руке он несёт книгу. Подходит к Наталье Михайловне и вручает ей эту книгу.
Евгений Станиславович. Наталья Михайловна, это мой подарок вам. Тут три моих пьесы с дарственной надписью.
Наталья Михайловна. Спасибо, Евгений Станиславович, за книгу. И на какую тему пьесы?
Евгений Станиславович. На тему психиатрии. Вы когда-нибудь лечились городской больнице?
Наталья Михайловна. Нет.
Евгений Станиславович. Вот вам будет интересно. Да и отвлечётесь от здешней тягучей атмосферы.
Слева входит Григорий Пантелеевич, в руках у него куски туалетного мыла.
Григорий Пантелеевич, аудитории.
Вот здесь туалетное мыло, пять кусков, чтобы скрасить неудобное положение, в которое мы попали. Подходите и берите.
Григорий Пантелеевич кладёт мыло на стол и уходит, а все больные, кроме Евгения Станиславовича, подошли к столу и взяли по куску мыла.
Наталья Михайловна молча читает книгу, остальные сидят и молчат. Внезапно Наталья Михайловна начинает читать книгу вслух.
Наталья Михайловна. Отвлечёмся от тяжёлой атмосферы. Я вам прочту небольшую выдержку из книги.
«Явление второе. Сны.
Володя – бриллиантовый король, сидя на койке
Дело происходило в сибирской тайге. Наша группа была высажена с вертолёта в перспективный участок добычи алмазов. Просыпаюсь я утром в палатке. Как всегда, уже светло. Но вот запах в палатке, некак всегда. Мои товарищи все спят. Выглядываю из палатки, а к ней с юга приближается огонь. Всё ясно, лесной пожар. Хуже некуда. Я расталкиваю спящих и кричу: пожар, лесной пожар! Кто в чём был, повыскакивал из палатки, захватив свои пожитки в рюкзаках. А я стою у палатки и определяю направление ветра по дыму. Тут наш начальник партии Петрович: всем на север к реке! Ну, мы и побежали. А я бегу с рюкзаком и чувствую, что чего-то не хватает. Ба-а! Коробки с алмазами, весь наш месячный труд. Я назад к палатке. А там уже огонь подступил, я в палатку, еле в дыму нашел коробку и на выход. А вокруг палатки всё уже горит. И только сбоку от выхода палатки лесная подстилка уже углём тлеет, не горит. И вот по этим углям я к реке с коробкой в руке. И тут открылась боль в ступнях. Терплю и бегу к реке. Там, у переправы, наши и Петрович. Он мне говорит: ты что, сума сошел? А сам улыбается. Я отдаю ему коробку с алмазами и по колено в речку. Потом выхожу и снимаю тряпичные кроссовки с прожжённой резиновой подошвой. Петрович дал мне бинт и мази, а ребята шлёпанцы.
Отстой, поднимая руку ладонью вверх.
Прикол, вот как надо излагать».
Степан Степанович. Хороший рассказ. Вот ведь как в рассказах, чем короче рассказ, тем он лучше.
Евгений Станиславович. Я его услышал в больнице и с согласия автора включил в свою пьесу.
Степан Степаноович. А что это за странные прозвища у действующих лиц?
Наталья Михайловна. Володя – бриллиантовый король, начинал, как мы теперь знаем в тайге. А если он теперь король, то значит у него хороший бизнес. Прикол – любит розыгрыши и активно в них участвует, а Отстой – пытается стать вторым Приколом.
Мария. Что это за клиника, где в ходу розыгрышы?
Наталья Михайловна. Обыкновенная городская психиатрическая больница, где палаты по двенадцать коек.
Антон. Палаты на двенадцать коек?
Евгений Станиславович. Да, да по двенадцать коек, и по шесть палат.
Антон. Вот где засаду на лунатика делать.
Лола. Ну, может быть хватит о наших проблемах.
Эдик сидит на своём диване. Слева входит Гоча Петрович.
Гоча Петрович. Эдик, привет. Как тут в моё отсутствие?
Эдик. Да, тоже что и утром. Да, назначили расследование.
Гоча Петрович. А кто будет этим заниматься? Полиция?
Эдик. Григорий Пантелеевич назначил Степана Степановича.
Гоча Петрович. А кто это?
Эдик. Это наш больной, следователь в отставке.
Гоча Петрович. А-а-а-а, если следователь, то найдёт хулигана. Ну ладно начну готовиться к ужину.
Открывает ключом двери столовой и заходит.
Явление двенадцатое. Ужин
Все больные собрались в холле.
Мария Лоле. Тебе надо поужинать.
Лола. Да, надо, но не хочется.
Мария. Надо, надо. Ты теперь не одна.
Открывается дверь столовой.
Выглядывает Гоча Петрович. Дамы, прошу к столу.
Женщины пошли ужинать. Двери закрылись. Степан Степанович стоит и трёт ладони одну о другую.
Евгений Станиславович. Степан Степанович, до сих пор трёте ладони и улыбаетесь. Поймали птицу удачи?
Степан Степанович. Евгений Станиславович, вы мне не поверите, как мне скучно было здесь. И вот мне повезло, я опять при деле.
Евгений Станиславович. Больше не скучаете по работе, Степан Степанович?
Степан Степанович, улыбааясь. Я теперь работаю.
Открываются двери столовой и выходят женщины.
Степан Степанович. Дамы, как ужин?
Лола. Лучше, чем обед.
Антон. А что лучше?
Лола. Ты меню читал?
Антон. Нет.
Лола. Второй раз скрываешь свое плохое зрение?
Антон. Второй раз скрываю своё сильное раздражение.
Открываются двери столовой и мужчины заходят на ужин. В холл выходит Олег Николаевич.
Олег Николаевич. Эдик, закрой за мной. Я ухожу. Всем до свидания.
Эдик закрывает за Олегом Николаевичем выходные двери и садится на диван. Мужчины выходят из столовой. Все, кроме Лолы садятся за стол. Лола отходит в сторону, к ней подходит Мария.
Лола. Маша, я видела похитителя.
Мария. Да ты, что.
Лола. Да-да, видела, где-то около двух часов ночи.
Мария. А что же ты не сказала Степану Степановичу?
Лола. Я видела Антона с пакетом в руках. Мне было жарко, и я перед сном приоткрыла дверь. А проснулась я от хлопка чьей-то двери в коридоре, глянула в коридор и сзади увидела Антона. Он шел по коридору от меня и зашел в чью-то комнату.
Мария. Прежде чем сказать об это Степану Степановичу нужно посмотреть за ним и убедиться.
Из столовой выходит Гоча Петрович. Закрывает двери столовой.
Гоча Петрович. Всем до свидания.
Нестройный хор Эдика и больных. До свидания. До свидания.
Явление тринадцатое. Свободная беседа в холле
В холле больные.
Мария. Евгений Станиславович, а разве возможно откусить от куска мыла край?
Евгений Станиславович. Вполне возможно. Пять лет назад я лежал в тринадцатой больнице, так в нашем отделении был больной, который кусал мыло. Его быстро вычислили, ведь в палате двенадцать больных. Самое интересное было в том, что он глотал откушенное. Так чтобы спасти его желудок, его стали привязывать.
Мария. Привязывать?
Евгений Станиславович. Да, привязывать к койке. Отвязывали только на завтрак, обед и ужин. И круглые сутки в памперсах.
Наталья Михайловна. Евгений Станиславович, а как привязывают?
Евгений Станиславович. Да, за руки и за ноги к койке.
Мария. А это не больно?
Евгений Станиславович. Я вам авторитетно заявляю: не больно. Меня тоже привязывали к койке, на больничном жаргоне: положить на вязки. Вязки не верёвки. Верёвками можно причинить боль, вязками – нет, потому, что вязки это тканевые ленты шириной до пяти сантиметров, при этом самому развязаться практически невозможно, это не верёвки.
Наталья Михайловна. У меня в голове не укладывается, что человека могут привязать к его же койке. Вот он мой сосед по палате. Лежит привязанный, а я рядом, смотрю и думаю, а вдруг и меня привяжут.
Евгений Станиславович. Наталья Михайловна, помещение психически больного в больницу это первая степень его изоляции от здоровых людей, привязка к койке – вторая степень для его изоляции в этот раз от других больных. При этом первая степень изоляции позволяет здоровым людям, избежать вред от больного, вторая степень – позволяет больным, его соседям избежать вред от него, при этом имеется ввиду, что сам больной тоже не нанесет вред себе.
Явление четырнадцатое. Кефир
Эдик открывает двери столовой, заходит внутрь и закрывается. Все больные в холле.
Дверь открывается и выходит Эдик. Все на кефир.
Мужчины и женщины заходят в столовую. Вначале выходят мужчины и уходят в свои комнаты. Женщины садятся за стол.
Явление пятнадцатое. Женский клуб
Наталья Михайловна. Эдик, а почему кефир такой холодный? Б-р-р-р. Пьёшь, как будто сосульку глотаешь.
