И показал. Поднял пистолет, сделал вид что стреляю, потом схватился за сердце и повалился на бок.
Чернокожий и Касим все прекрасно поняли. Покивали, о чем-то побубнили между собой. И решили, что оружие такое в моих руках оставлять не стоит. Не грубо, но непреклонно пистолет из моих рук стали забирать.
Ужасно не хотелось снова лишиться оружия. Но я понимал, что, начни я сейчас спорить и вырывать ствол, меня однозначно запишут в категорию врагов. И выпустил пистолет.
Гипнотизер убрал его в небольшую торбу за спиной, после чего скрестил ноги и сел на палубу. Ткнул в меня пальцем и спросил:
– Джаат?
– Спрашивает, демон ли ты, – снова помог профессор. И сам же ответил: – Оранжиту! Человек! Не джаат!
Чернокожий кивнул, будто и не сомневался. Потом неуловимым движением схватил меня за руку и ткнул в ладонь чем-то острым! От неожиданности я чуть по морде ему не заехал! Остановило только то, что дальше он повел себя совсем уж неожиданно. Наклонился к ладони и стал дуть на крошечную ранку. Как мамка, когда ушибешься!
В полном обалдении я наблюдал, как из пореза поднимается капелька крови. И повисает в воздухе шариком. А сам порез затягивается на глазах и исчезает. Колдун берет пальцами мою кровь, будто бусину, и убирает к себе в торбочку.
– Дак джаат, – вынес он вердикт, отпуская мою руку. – Оранжиту.
Здорово. Человеком меня признали. По крови.
Профессор пребывал в таком же ступоре, как и я. Видимо, у него появились сомнения в том, что чернокожий просто сильный гипнотизер. У кого угодно бы появились! Таких фокусов в цирке не увидишь!
Очнувшись, Терри тут же начал сыпать словами. Нашими и ихними, и вовсе мне не знакомыми. Зато общий смысл был понятен. Ученый просил показать фокус еще раз и объяснить.
– Джат? Оранжиту? – протянул он руку чернокожему.
Тот кивнул и повторил те же манипуляции, что проделал со мной. Мы вновь с большими глазами и раскрытыми ртами понаблюдали за исчезающей ранкой и превращающейся в шарик капелькой крови.
Закончив, колдун неожиданно блеснул зубами и успокаивающе похлопал ученого по руке:
– Оранжиту. Яа.
«Будто кто-то сомневался!»
После ритуала, который установил нашу принадлежность к роду людскому, Касан повел нас спать. Развязал ноги, очевидно, мы теперь пользовались доверием. Изобразил интернациональное похрапывание и поманил за собой.
– Гипноз? – первым делом спросил я у Терри, когда мы шагали за моряком.
– Возможно, – очень неуверенно ответил ученый. – Может, и не было никакой раны и крови, а он просто заставил нас это увидеть. Как галлюцинации от курения опия.
Вот что за человек такой?! За всеми этими событиями я уже стал забывать о своей тяге к наркотику, а он взял и напомнил! И сразу же захотелось покурить!
Вслед за Касаном мы спустились под палубу. Он шел впереди и держал крохотный фонарь, который мало что освещал, только потеряться не давал. Балки какие-то, растянутые гамаки, в которых спали люди. Я пару раз запнулся: один раз о лавку, второй – о чье-то тело. Наконец, доведя нас до пункта назначения, он указал на скамьи.
– Может, мы лучше на воздухе? – выразил я сомнения. – Душно тут. Да и воняет!
Профессор, кивнув, принялся доводить нашу точку зрения до моряка. Тот кивал на каждое слово, но в конце вновь указал на скамьи. Настойчиво и, как мне показалось, с раздражением.
– Ладно, – сдался Терри. – Может, у нах с наступлением ночи выходят какие-то опасные хищники? И на воздухе просто нельзя оставаться. Будем спать здесь.
– Яа, Касан! – это уже нашему проводнику. – Остаемся здесь, яа.
Я уселся на скамью и стал прикидывать, как бы уместиться на ней лежа, чтобы не упасть. И услышал вскрик профессора:
– Эй! А это зачем?
Успел лишь обернуться, и тут на меня навалился Касан и еще кто-то. Сильные, твари! Прижали к скамье и стали разводить руки в стороны. Как я ни сопротивлялся, а силы были неравные.
Затем так же неожиданно моряки перестали меня держать и отступили в сторону. Я рванул к ним, намереваясь дать по морде хоть кому-то – и плевать на все эти контакты и сотрудничество! Но добраться не сумел. Левую руку дернуло назад.
Я оглянулся и обнаружил ее вставленной в металлический браслет. Цепь от которого уходила в темноту.
– Вы в порядке, Серт?
– Да, Терри! – не скрывая бешенства, в голосе ответил я. – В полном! Меня посадили на цепь!
Глава 6
– Весла внутрь! – скомандовал Касан. И мы послушно потянули эти тяжелые бревна в трюм.
Наученный горьким опытом, я тут же ухватился двумя ладонями за рукоять и уперся ногами в пол. Галера шла на таран.
Мы попали в рабство. То есть нас приковали к скамьям и заставили каждый день ворочать неповоротливые и тяжелые весла. Неожиданным вышло знакомство с новым миром! Со второго дня пребывания все, что мы о нем знали: постоянный сумрак гребного трюма, выматывающая работа, однотипная кормежка и побои. Теперь уже не частые, а вот в первые дни, когда команда избавляла нового раба от непокорности…
Даже губари, по-моему, так не поступали.
Наши хозяева оказались пиратами. Не книжными, а вполне обычными морскими разбойниками. Они плавали вдоль береговой линии, по которой здесь и осуществлялось все судоходство, и грабили тех, на кого хватало сил. И сбегали от более сильных противников. Уже дважды на моей памяти они бросались в погоню за другими кораблями. И вот тогда приходилось туго: грести нужно было на пределе сил. Да еще получая кнутом от Касана за нерасторопность.
Удар сотряс корпус нашего корабля. Меня кинуло вперед и ударило о весло. Не так сильно, как в первый раз, к счастью. Тогда я думал, что все ребра переломал.
– Весла наружу! – заорал Касан.
Наш пленитель оказался начальником над гребцами. И, кстати, не все они были рабами.
Кроме нас в трюме насчитывалось еще десять рабов. Забитых, молчаливых, угрюмо двигающихся, когда приказывали, и спавших, когда галера шла под парусом. Остальные садившиеся на весла люди были свободными членами команды. Они спускались в трюм, если кораблю требовалась скорость. И уходили наверх сразу же, как в них пропадала нужда.
После таранного удара свободные гребцы похватали оружие и бросились на палубу. Над нашими головами уже шел бой.
Терри принял рабство проще, чем я. Чем очень удивил. Все-таки аристократ, к такому обращению непривычный. Я ожидал от него бунта, а он послушно кивал на каждый приказ Касана. Когда спросил его об этом, ученый лишь покачал головой.
– А какой смысл здесь и сейчас показывать свой гонор, Серт? Мы же для них просто бесплатная мускульная сила. Будем вести себя не так, как они ждут, просто забьют насмерть. Или выбросят за борт. В чем тут нам выгода? Делайте то, что они требуют и наблюдайте. Учите язык, в конце концов.
Я последовал его совету не сразу. Сперва попытался действовать по-своему. Первая попытка добраться до горла Касана, когда он подошел слишком близко, закончилась неудачно: сломанный нос и два выбитых зуба. Вторая – хотел придушить его сменщика Хирама цепью, – содранной до мяса кожей на спине и несколькими часами на солнцепеке под мачтой. Третьей попытки я делать не стал. И решил послушать Терри: изображать покорность и учить язык.
Про рабство до этого этапа жизни я знал не очень много. Слышал, что в южных колониях оно процветает. Правда, там эксплуататорами были белые люди из империи, а рабами – туземное население. Кто-то из товарищей, побывавших в колониях, рассказывал, что обращались с рабами хуже, чем с рабочими у нас на заводах: морили голодом, били, насиловали. Тогда, слушая эти истории, я не особенно в них верил. Точнее, верил, но представить не мог. А вот теперь сподобился.
С палубы прямо на мое весло упал человек. Не из «наших», но такой же смуглый и черноволосый. Все лицо у него было в крови. Он отчаянно цеплялся за скользкую поверхность дерева. Я чуть прокрутил весло, и тот, соскользнув, упал в воду.
Пираты над нами не издевались. Если отстраненно взглянуть, можно даже сказать, что они были добры. Как к скотине, которую нужно кормить и давать отдых, чтобы она делала то, для чего рождена. Кнутом били, да, но опять же без злости и желания унизить. Просто подгоняли, как им казалось, не слишком ретивых лошадок.
Делаешь свою работу – вот тебе миска распаренного зерна и мех с водой. Упрямишься, из узды рвешься – получай наказание. Могли и похвалить за хорошую работу. Как это сделал Касан после погони за кораблем-жертвой. Видимо, много наши пираты на нем награбили, раз он спустился в трюм после боя и поставил каждому рабу по кувшину с местным аналогом пива.
– Хорошо поработали, парни! – сообщил он тогда, пьяно покачиваясь. Будто у нас был выбор, и мы могли работать плохо!
К нам двоим Касан подходил частенько. И мы, вот такая странность, дружелюбно беседовали. Пират рассказывал свои истории, слушал наши. Большей частью, выдуманные – мы с Терри сразу договорились, что правду про наш мир говорить не стоит. Нашему надсмотрщику совершенно не мешало, что его собеседники сидят в цепях. Как не смущал и тот факт, что вчера он хлестал нас кнутом по спинам, принуждая грести быстрее.
Со временем это перестало волновать и меня. Надо же было как-то выяснять, куда мы попали. От других рабов бесед ждать не приходилось. А Касан же мог трепать языком часами. И с каждым днем мы понимали его слова все лучше.
Сам я бы никогда не смог так быстро научиться понимать чужой язык. А мы, судя по бороздкам на весле, которые выковыривал ногтем каждый вечер, были в рабстве уже два месяца. Но помогал Терри. У него-то опыт изучения иностранных наречий и раньше был. И он подсказывал, как правильно язык складывать при произношении, как подмечать закономерности и схожести в разных на первый взгляд словах.
Шум боя сверху стал стихать. Пираты победили и теперь добивали раненых. Нет-нет, да и взлетал в небо последний вскрик.
И с пониманием языка для нас со всей очевидностью раскрывался очень неприятный факт. Ни в каких мы не в южных колониях! Тут не было известных в нашем мире стран, даже названий таких не слышали. И никогда наши пленители не видели людей с белой кожей. Потому и приняли сперва за демонов.
Устройство профессора перенесло нас в другой мир!
Когда я понял это окончательно, чуть не придушил умника цепями. Только понимание, что без него тут станет еще хуже, меня и остановило.
– Не опускайте руки, Серт! – успокаивал меня в тот день Терри. – Да, скорее всего, это другой мир. Или другая планета. Я не знаю! Но, если подумать, у нас есть шанс вернуться! Мои коллеги по лабораторным журналам смогут повторить эксперимент!
«Только если их не размазало взрывом по стенам лаборатории!» – чуть не ляпнул я. Понял, что фактически сам отрезал себе путь домой, и раскис еще больше. С тех пор из меня словно вынули что-то. Жрал, когда давали, греб, когда приказывали – идеальный раб!
С Терри мы даже сдружились, пока сидели на веслах. Что было, в общем-то, неизбежно. Да, я пытался его убить. Да, он забросил нас непонятно куда. И ясно, что он классовый враг, аристократ и язва, каких мало! Но мужик умный, на удивление практичный и опытный. Так что на фоне наших рабовладельцев-пиратов он для меня выглядел чуть ли не идейным соратником!
– Сдавай назад! – приказал Касан, получивший приказ сверху. Видимо, добро с атакованного пиратами корабля уже перенесли на наш. Мы навалились на весла, и галера стала пятиться. Одновременно открывался пролом в корабле-жертве, оставленный «нашим» тараном.
Так вот и жили. Выматываясь так, что засыпали прямо за веслом. Лелея планы побега, но не имея никакого представления, как их реализовать. Подпольщик Янак Серт и светило науки Александр Терри. Рабы-гребцы на пиратском корабле в неизвестно каком мире.
– Сегодня двойная порция жратвы! – после сегодняшнего боя обрадовал Касам, привычно присаживаясь на корточки возле нашей скамьи. – Хорошую добычу взяли! Богатый купец!
Я уже практически не задумывался, воспринимая все эти «маканан сату» и «багус педоганг» как вполне понятные слова. Говорил еще не очень хорошо, но понимал сносно. А вот Терри болтал по-ихнему, будто на родном.
– Теперь домой пойдете?
Сегодня пираты взяли на абордаж третий корабль, и награбленное добро уже грозило потопить их судно при сильном ветре.
– Да! Домой! – мечтательно улыбнулся Касан, отчего стал похож на ожидающего сладости мальчишку. – Много добычи! Богатыми людьми станем!
Грабили они небольших купцов и таких же оборванцев, как и сами, так что я с трудом представлял их богатыми. Вообще, мир, в который нас забросило, выглядел каким-то бедным. Дрянная одежда, дрянное оружие, дрянные корабли. Народ, конечно, не туземцы с южных колоний, людей не жрут, но все равно примитив. Мысли за пределы «жрать, пьянствовать и грабить» у них не выходили. Терри по этому поводу сказал, что «развитие цивилизации здесь находится на уровне восьмого-девятого века, если сравнивать с нашим».
Я немного послушал про мечты пирата о богатстве и решил плюнуть на все и вздремнуть. Положил голову на весло и прикрыл глаза. Плечи ломило от усталости, хотелось вытянуться, но где тут? Моему желанию отдохнуть не суждено было сбыться. Касан сказал то, чего я от него не ожидал.
– Гунг сказал, что заберет вас обоих в свой дом!
Тон, которым он это произнес, предполагал, что мы должны прямо сейчас начать радоваться великой чести, оказанной простым гребцам. Вероятно, рабы из местных и вправду возликовали бы от такой блестящей перспективы. Слуги колдуна, подумать только!
Гунгом звали того самого чернокожего, который нас пленил. Кроме того что он был колдуном, чего Терри так и не признал, он еще командовал тут всеми. Капитан корабля.
Я в его отношении уже давно для себя решил. Колдун. Не могло быть все, что я видел, объяснено гипнозом! Не могло – и все тут! Ладно, то как он нас парализовал, и эти фокусы с кровью, их еще можно было оправдать каким-то трансом или еще чем. Но он ведь еще и лечил! После первого захваченного корабля он за три минуты срастил раненому кость и мясо! Просто водил руками вдоль раны и что-то шептал. И плоть срасталась!
Терри на этот факт отреагировал ожидаемо. «Гипноз!» И с серьезным видом понес какую-то ахинею о скрытых ресурсах организма, о способности к саморегенерации, которую Гунг пробудил, введя раненого в транс! Но как по мне, он и сам не особо в это верил. Просто уперся лбом в материалистическое восприятие мира и защищался умными словами от того, чего не мог понять.
А еще я заметил, что ученый, когда ему выпадала такая возможность, с горящими глазами наблюдает за творимой чернокожим волшбой.
– Это хорошо, – нейтральным тоном произнес профессор. – Гунг – могущественный колдун.
Раскручивал Касана на разговор. Ведь о «нашем» капитане мы почти ничего не знали. Хитрец!
– Не очень, – сморщил лицо надсмотрщик. Оглянулся по сторонам и шпионским шепотом сообщил: – Слабый стал! Сегодня в бою первые стрелы только отвел! А второй залп наших троих убил! Выдохся!
Я оживился, но виду не подал. Так и остался лежать лицом на весле. А Терри продолжил «колоть» Касана.
– Как так, выдохся? Не понимаю!..
– Данган у него небольшой, – продолжил сплетничать пират. – На два-три нормальных ката. Больше не может. Больше ката – лежит потом день, как мертвый.
Сразу два незнакомых слова. Про данган у меня сразу ассоциация пришла в духе казарменного юмора. Чушь, конечно! А вот что такое ката? Профессор же и виду не подал, продолжил управлять разговором. И когда Касан стал рассказывать, как дангана Гунга не хватило на ката лечения после боя, до меня дошло, о чем он говорил. В очень общих чертах.
Когда наш надсмотрщик, наговорившись, отправился на палубу принимать участие в дележке добычи, Терри пояснил то, о чем я и сам догадался.
– Данган – что-то вроде личного запаса силы колдуна! А ката…
– Заклинания!
– Ну, назовем их так пока, – слегка недовольно согласился Александр. – Но важно не это!
– А что? – Что его так взбудоражило-то?
– А то, что у Гунга силы истощены, вот что! И это дает нам шанс на побег!
Я осмотрел ученого сверху донизу. Пристально так. За два месяца элегантный и уверенный в себе аристократ превратился в поджарого и грязного оборванца. С лица ушло постоянное выражение превосходства, черты заострились. Сделав светило имперской науки похожим на беглого каторжника. Серьезного такого душегуба с десятком убийств за спиной. Впечатление дополняли и развившиеся от гребли мышцы плечевого пояса. При каждом движении они ходили под кожей, как змеи.
– Что вы так смотрите, Серт? Я, по-вашему, глупость какую-то сказал?
Мы говорили на родном языке, поэтому не боялись, что нас подслушают.
– Честно говоря, да! – ответил я. – Мы в море, непонятно, где оно находится. Окружены двумя десятками пиратов с тесаками и луками. Я уж не говорю про цепи, которыми мы прикованы к скамьям! О каком побеге тут можно говорить?!
Терри растянул губы в улыбке.
– Признаться, я не ожидал такого падения духа у подпольщика с вашей репутацией! Вы же с режимом боролись сколько? Лет пять? И вас удерживали такие условности?
Я поднял руку и звякнул цепью.
– Это не условности!
– А так? – и ученый вытащил из кармана грязных клетчатых брюк, единственной оставшейся у него детали гардероба, тускло блеснувший бронзой ключ. И тут же спрятал его обратно.
У меня дар речи пропал. У него есть ключ от кандалов? Но как? Когда?
– Господи, дышите, Серт! – хохотнул Терри. – Вы меня пугаете своим красным лицом! У вас не тепловой удар?
– Как? – только и выдохнул я.
– Как, как… Спер у надсмотрщика во время одной из наших бесед. Он был пьян и не заметил.
– И давно?
– Дня три назад. Помните, после того боя?
– И молчали все это время?
– А о чем говорить, Серт?! Ключ сам по себе не дает нам ничего. Как вы верно заметили, вокруг незнакомое море и два десятка вооруженных пиратов. И чернокожий колдун с непонятными возможностями, которого вы не упомянули! Побег попросту не имел смысла! Проклятый чернокожий превратил бы нас в статуи щелчком пальцев! Но теперь, когда нам известно о его слабостях…
И он довольно прищурился.
Вот же хитрый тип! Пока он рассказывал свой план побега, я не знал, чего хочу больше: прибить его за молчание или расцеловать.
– Бежим сегодня ночью. Когда все заснут, снимем цепи. Проберемся к колдуну и убьем его. Заберем свое оружие – оно же у него в котомке за спиной, верно? И, как вы там революционеры говорите? Делаем ноги!
Он чуть развел в стороны руки, как бы говоря: «Ну, как вам план, Серт?»
– Вы гений!
– Мне говорили.
– Это не похвала, а ирония! Как вы думаете, далеко мы убежим от этих людей? Хорошо, мы убрали колдуна, но что дальше? Без припасов, не зная даже направления – долго мы продержимся до следующей опасности? Нет, вы молодец, Терри, это не ирония. Но план – дрянь.
– Вот как? – профессор ничуть не расстроился. – Ваши идеи? Полагаю, они есть? У вас же огромный опыт в этих вопросах.
– Есть! – я усмехнулся. Чувствуя, как возвращается в сознание раба тот самый Янак, которого прозвали Красным. – Есть!
* * *
Все прошло без сучка, без задоринки. Во вторую половину ночи, когда без задних ног спали и рабы в трюме, и корабельная команда, мы вскрыли замки на своих кандалах. Ступая тихо и дыша едва-едва, выбрались на палубу и присели у борта, осматриваясь. Светила луна, такая похожая и непохожая на нашу. Ее для наших привыкших к сумеркам трюма глаз было достаточно.
Часть команды дрыхла на палубе, часть на песке возле костров – кают на этом судне не было. Колдун спал в небольшом отдалении от всех остальных, как бы подчеркивая свой статус. А может, пираты его сами побаивались и старались без необходимости не приближаться? Плевать! Нам это было только на руку.
Караульные – два человека – стояли в отдалении, охраняя периметр, а не внутреннее пространство. А зря, ребяты! Ой, как зря! Вы еще, сволочи, не сталкивались с восстанием угнетенных масс! Ну ничего, я вам сегодня устрою знакомство с этим явлением.
С колдуном мы не рисковали. Слабый он там, нет – неважно! Исходим из того, что он самый опасный для нас человек. И действуем наверняка. Профессор остался у борта наблюдать за караульными, а я подполз к чернокожему. Он спал на спине, что определило способ убийства. Подняв сцепленные в замок руки, я резко и с силой опустил их на горло колдуна. Целя в кадык.
Хрустнуло. Чернокожий задергался, засучил руками и ногами, но ни вдохнуть, ни позвать на помощь не смог. Дрянная смерть. Человек не сразу умирает, а только теряет возможность дышать. Но какое-то время еще соображает. И, судя по налившимся кровью белкам, колдун все понял. И боролся до тех пор, пока были силы. Молча и обреченно.
Я держал его до тех пор, пока тело не обмякло. После чего приступил к обыску. Оглянувшись только на профессора и получив от него сигнал, что все спокойно.
Так, да у него все наши вещи, не только мой пистолет! Вот хомяк жадный! Ни с кем богатствами не поделился! Молодец! Уважаю таких!
Выщелкнул магазин и чуть с досады не взвыл. Эта сволочь стрелял из моего пистолета. Большую часть патронов расстрелял, два только и осталось. Убил бы гада… К счастью, у него не хватило мозгов понять, как меняются магазины, а то бы мы далеко ушли с моим планом.
Обе запасные обоймы тоже были здесь. Так что я сразу сменил почти пустую на полную. И еще одну сунул в карман. В другой убрал нож в ножнах – ремни у нас забрали, а где их сейчас искать в темноте? Все! Ко второму этапу я готов!
Он был самым тяжелым – ждать пробуждения команды. Когда караульные, мы как раз подгадали третью смену, пойдут будить моряков и рабов. До этого оставалось часа полтора. И мы с Терри провели их на носу судна.
Утро для пиратов началось неожиданно. Проснувшись и сходив отлить, они, естественно, обнаружили своего капитана мертвым. Всполошились, забегали и только тогда заметили нас. Ожидаемо похватали свои железяки и поперли на нос. Чего я с нетерпением ждал.
– Я убил колдуна Гунга! – заорал я в полный голос. И выстрелил самому резвому моряку в лицо. – И всех убью! Слушайте меня!
Когда мы шлифовали план, на последней фразе настоял ученый. Он считал, что в примитивных культурах победивший вождя мог претендовать на его место. Главное было показать пиратам изменение иерархии и дать возможность присягнуть новому главарю. Доказательством этим было бы быстрое и жестокое убийство самых верных приспешников.
Я, честно говоря, не особо в это верил. В первоначальной версии плана большую часть пиратов мы должны были перерезать во сне, а с освобожденными рабами захватить корабль.
– Убью всех, кто мне не поклонится! – орал я, чудовищно искажая слова плохо изученного языка. Но меня понимали, это главное. – Я ваш новый капитан!
Мне не то чтобы не верилось, что они меня примут. Это-то как раз было очень возможно. Бандиты везде одинаковые. В нашем мире или в этом. Грохни их главного, скажи, что они теперь служат тебе – поворчат, но согласятся. Не нравилось мне другое. Как я сам буду себя чувствовать в компании людей, которые посадили меня на цепь и били плетьми? С рабами было бы проще.
Выстрел и упавший, как срубленный, пират привлекли ко мне всеобщее внимание. Парочка особо тупых продолжила лезть на нос, но я, потратив еще два патрона, остановил их.
– Стоять! – заорал я еще громче. Горло бы не сорвать. – Кто двинется – убью!
Поверили. Три трупа у моих ног очень поспособствовали. Оружия не опускали, смотрели зло, но не двигались. Краем глаза метрах в пятнадцати я углядел пирата, натягивающего тетиву на лук. Прицелился – очень не хотелось потратить патрон впустую – и застрелил его тоже.
«Минус четыре патрона!»
– Касан! – позвал я. – Касан! Выходи!
Не сразу, но его вытолкали из толпы. До пиратов окончательно дошло, что я тут сейчас царь и бог. И они спешили отстраниться от смертников. К которым уже причислили надсмотрщика над рабами. Логично мыслили. На кого может быть больше всего обижен внезапно освободившийся раб?
Правда, у меня на него был другой план. Опять же Терри подсказал. Я навел на бородатого парня пистолет, полюбовался секунду, как от страха его лицо сереет, и спросил совершенно спокойным голосом:
– Будешь моим помощником, Касан? Первый помощник капитана? Пятая доля добычи!
Он уставился на меня неверяще. Только что пират готовился к смерти от волшебного оружия, уже убившего трех его коллег, и тут – бац! Повышение!
– Ну, что молчишь? Согласен? Или мне другого поискать?
Бедняга сперва закивал, а потом отрицательно замотал нечесаной своей башкой. Первое, видимо, означало согласие на должность, а второе – отрицание поиска замены.
– Тогда принимай командование! Приготовить еду, пожрать и готовить галеру к выходу!
И добавил, обращаясь к ученому:
– Ваш выход, Терри.
Тоже запланированный акт. У меня с произношением было очень плохо, а для финальной части плана требовалось, чтобы пираты все поняли. Без разночтений и вариантов. Поэтому ученый с его лучшим владением языка взялся рассказывать морским разбойникам, что их жизнь кардинально не изменится. И что, как и планировалось, они отправятся вместе с награбленным, на которое никто не претендует, домой. А еще, что я могущественный колдун и мой данган очень большой.
Сам я подозвал к себе Касана. Не убирая пока пистолета. Он приблизился, опасливо улыбаясь.
– Умный! – высказался он.
– А ты как думал?! – ответил я на родном языке. И добавил на местном: – Рабов расковать. Дать еду. Дать одежду. Привести ко мне. Говорить буду.
Глава 7
Мятеж на корабле пираты подняли к вечеру второго дня.
Мы как раз искали место для ночной стоянки, шли впритирку к берегу, когда они решили убить белого колдуна. Меня, то есть.
Я был начеку. Ждал такого развития событий. Даже удивился бы, кабы мои «колдовские способности» пираты не решились попробовали на зуб.
Действовали они продуманно, но неграмотно. Один приблизился к нашему с Терри месту, якобы проверяя стыки между досками борта. Ремонтник такой! Другой как-то интересно тянул веревку от паруса, чтобы тоже оказаться в трех шагах от нас. Еще двое делали вид, что треплются о чем-то своем, расположившись поблизости. Всех четверых выдавали напряженные лица и готовые к броску тела. Лучше бы один рядом оказался, напрыгнул и драку завязал, а остальные как раз подоспели. Тогда был бы шанс против человека с огнестрелом. А эти олухи устроили народные гуляния по палубе, чем меня только насторожили.
Недовольство сменой власти было не настолько сильным, чтобы толкнуть пиратов на мятеж. С этим они смирились меньше чем за час после переворота. У меня лично сложилось впечатление, что подобное в их мире редкостью не было. Да и, если подумать, для них лично ведь ничего не изменилось! Плывут домой, добычи полный трюм, а кто приказы отдает – дело десятое.
Расстроило их мое решение по рабам.
Я их освободил и ввел в команду. Несмотря на все возражения профессора и его предостережения.
«Образ мыслей этих людей не примет подобного! – говорил он, имея в виду пиратов. – Рабовладение – часть их жизни!»
А мне было плевать! Примут, куда денутся! Рабство не должно существовать! Я не собирался мириться с несправедливостью ни в своем мире, ни в чужом! Сам побыл рабом пару месяцев, не с чужих слов понимаю! И я не собирался оглядываться на доводы Терри. Все эти его «ментальность», «обычаи», «образ жизни» и «культурная среда». Вот вроде умный мужик, такого бы в Движение, а элементарных вещей не понимает! Не должен один человек из другого скотину делать!
Даже если рабство в этом мире существовало вполне законно! Со слов Касана, в невольники попадали пленные, должники и иноземцы, как мы. В рабство даже можно было продаться добровольно, заключив контракт на определенный срок! В городе, который был родным для моего «первого помощника» и звался Тинджи, имелся даже самый крупный рынок невольников. Он сказал об этом с этакой гордостью за свою родину. И, вторя ученому, не преминул вновь поднять вопрос об освобожденных гребцах.
– Так нельзя, Серт-ар! Эти рабы – тоже добыча. Мы их взяли в бою! Хотели продать тех, кто выживет. А ты забрал добычу у команды. Воины злятся!
Воины, подумать только! Но вот так они себя и называли.
– Бывший раб сейчас командует воинами. Их не злит?
– Ты взял свободу силой! Убил капитана. Ты свободный по праву. А они не твоя добыча. Ты их освободил. Люди недовольны!
– Переживут! – махнул я рукой. Сила на моей стороне. Хотя пистолет, понятное дело, осторожности не отменял. «Своей» команде я не верил.
Грести я определил всех по очереди. Разбил свою команду: и пиратов, и бывших рабов, – на две смены. Не включив в них ни себя, ни Терри – не хватало еще быть удавленным в трюме после освобождения. Пираты пороптали, а вот бывшие рабы отнеслись с пониманием – работали ведь на дорогу домой! Да и жилы мы не рвали, больше старались парусом ветер ловить, а за весла брались только на встречном ветре или штиле.
Парусное вооружение у них, кстати, было совсем уж примитивным. Прямоугольник холста, закрепленный на поперечной рее, да с десяток веревок. Управлять таким было несложно даже для меня, получившего от Касана пару уроков. Понятно, почему на веслах ходили.
А еще я обратил внимание, что побережье, вдоль которого мы сейчас двигались, было пустынным. Пальмовые рощи, скалы, пляжи и никаких поселений. Ни рыбацких деревенек, ни городов. Пустая земля. Ученый, тоже заинтересовавшись этим, как он выразился, феноменом, затеял длительный разговор с бывшим надсмотрщиком.
– Люди живут в городах, – ответил тот. Таким тоном, будто все об этом знают. – Стены защищают от врагов! Жить так, без защиты, просто на берегу, опасно!
– А те, кто выращивает зерно и скот? Они где живут?
– В селениях поближе к городу! Если придут враги, они успеют спрятаться за стены.
– И часто приходят враги?
– Большим числом – нет. Сколько может выставить город? Две руки кораблей. Два по две руки воинов на корабль. Это мало, чтобы взять город. Пожгут посевы, соберут все, что не забрали селяне, и уйдут. А вот если рука городов объединится против одного, тогда да. Могут взять. Но такое редко случается.
Со счетом у Касана было плохо. Все, что выходило за размеры двух рук, именовалось им «много». Но суть его рассказов я улавливал.
Выходило, что здесь живут городами. И стоят они в основном на побережье, но значительно западнее этих мест. Все, как у нас в древности, со слов Терри. Государств, как таковых, нет, но есть временные союзы между городами. Их пират назвал штук пять тех, в которых сам побывал, но были еще «там далеко». Меж собой они воевали нечасто, зато активно торговали. Зерном, тканями, металлами, красками. И рабами. И вот на этой торговле и грели руки наши пираты.
Мятежа я не боялся и был к нему готов. Что бы там ни говорил ученый, я предпочитал действовать жестко. Вычленить самых наглых и недовольных и кончить с ними разом. Остальные сразу же станут шелковыми и до населенных мест головы не подымут! По крайней мере, десять раз подумают, прежде чем что-то затевать. Терри повздыхал над моей «кровожадностью», но согласился. Практичный он был мужик! Несмотря на все свои умствования.
Пираты напали на нас вразнобой. С учетом того, что я и Терри были к этому готовы, вышла не драка, а натуральное избиение. Ученый встретил своего противника красивым хуком, от которого бедолага поплыл. И прямым в челюсть был выброшен за борт. Ремонтник и двое болтунов кинулись на меня и схлопотали по пуле – я не собирался рисковать в ближнем бою. Да, патронов было жаль, но куда жальче было бы сдохнуть и оставить дикарям свое оружие и неиспользованный боеприпас.
Остальные пираты, находящиеся на палубе, но не принимавшие участия в мятеже, замерли. Они, без сомнения, знали о намерениях товарищей, но действовать предоставили им. Обычное дело среди бандюков! Победили бы мятежники – поздравили бы с победой. А так…
– Ну что? – рявкнул я. И торопливо вставил последнюю обойму – трех оставшихся патронов могло не хватить, если остальные попрут. – Есть храбрые?
И бросил взгляд на Александра: толмач, давай!
– Мы можем перебить всех. Плыть до городов с бывшими рабами. Медленно, но безопасно, – дополнил меня профессор. – Смиритесь уже.
И они, разумеется, смирились. Ничего удивительного. Вот только, надолго ли?
После неудачной попытки мятежа Касан постоянно крутился рядом с нами. Как бездомный пес, которого покормил случайный прохожий. То ли подчеркивая свою благонадежность, то ли с командой у него не ладилось после внезапного повышения. Может быть его даже подозревали в том, что он помог нам освободиться от цепей и убить колдуна? Если верно было последнее, надо бы за ним присматривать повнимательнее. Не то чтобы пирата было жалко, но он единственный шел с нами на контакт добровольно. А для чужаков в мире это сродни подарку.
– Вот хорошее место для ночевки! – крикнул «первый помощник» пристально наблюдавший за берегом и углядевший небольшую бухточку. – Там может быть ручей!
Ручей действительно обнаружился. Как и достаточное количество плавника для костра на берегу. Место действительно хорошо подходило для ночевки. Вытащив и закрепив на берегу наше судно, мы занялись хозяйственными вопросами. И незаметно, но совершенно естественно разделились на два лагеря: мы с рабами и Касаном на корабле и ближайших к нему подступах и остальные пираты чуть поодаль на берегу.
– Не доплывем мы с ними никуда! – высказался Терри, когда мы поели и устроились на носу поговорить. – Прирежут нас, как только отвлечемся. Пока везет, но долго такое не длится.
Я кивнул, соглашаясь с ученым. Специально на рожон лезть они не будут, но вот если подвернется оказия – случая не упустят. А она подвернется. Просто невозможно находиться начеку в абсолютно враждебном окружении.
– Предлагаете с ними кончать, профессор? – спросил я. И мысленно пересчитал оставшиеся патроны.
– Ну что у вас за решения такие радикальные?! – возмутился тот. – Вы готовы вот так запросто перебить больше десятка человек?
– Пиратов и рабовладельцев, – спокойно поправил я. – Да. Готов. И не надо такие глаза удивленные делать, Терри. Я не кровожаден, это просто вопрос выживания. К тому же никакой ценности для нас они не представляют.
– Я вам поражаюсь, Серт! Так спокойно говорить о групповом убийстве! Нет, я понимаю вашу логику! Не нужно мне в очередной раз приводить ваши доводы! Если отбросить в сторону соображения морали, она безупречна. Но что за человек вы тогда станете, без морали?
– Все у меня в порядке с моралью, профессор. Она отличается от вашей, вот и все! И давайте сменим тему, пока у нас опять не начался богословский диспут! Вы говорили про опасность нахождения в компании с нашими бывшими хозяевами. Вот и излагайте идеи, раз уж заикнулись об этом.
Терри некоторое время молчал. Я уже стал привыкать к этой его манере подбирать для собеседника слова попроще, чтобы он мог их понять. Будто сомневался, что его доводы примут, если он вывалит все сразу. Подозреваю, что он это делал не только для меня, слишком уж походило на давнюю привычку.
– Можно отплыть без них.
Мне захотелось рассмеяться ему в лицо. Ну вот что за люди такие?! Мораль еще приплетают, на жалость давят! Убить десяток людей сразу – чудовищно и жестоко, а вот оставить их на пустынном берегу вдали от обитаемых мест – это тогда что? Милосердие? Да они же гарантированно здесь сдохнут! Только не от пули, а от голода или ран!
– И как вы это представляете? Мы у них на глазах стаскиваем корабль на воду, а потом отплываем? А если они будут мешать?
– Ну почему же, – собственная двойная мораль профессора совершенно не волновала. – Вместе сталкиваем корабль, а потом высаживаем их на берег под дулом пистолета. Оставляем немного припасов, какое-то оружие и отплываем. Не думаю, что они будут сопротивляться.
Я тоже так не думал. Сойдут на берег как миленькие. В скорости хода мы, конечно, потеряем, но это приемлемая плата за относительное спокойствие. В плане профессора меня ничего не смущало. Разве что очень хотелось доказать, что его милосердие имеет такую же кровавую цену, как и вариант со стрельбой. Не то чтобы я действительно собирался положить десяток человек просто так, хотя, если придется, сделал бы это, не задумываясь. Но хотелось открыть ему глаза на двойную мораль. Аж свербело внутри, так хотелось!
