–
Не! Мне бы в баньку, а по проводам я до утра петлять буду. Ладно, может проселок найду. Давай.
–
Ну, как знаешь, конец связи.
2. Колдун
По пути до заставы техник всё думал о произошедшем. Странное дело, этот колдованный скаватор. Видал Горан и порченую технику, и ту, что без души. Ну, ту, на которой царапины не заживают, и кормить ее из шланга прямо в кишки надо. Такую на окраине пустоши иногда находят, зрелище жуткое. На команды она не реагирует, а править ей можно, только сидя у нее в брюхе, и только своими руками. Говорят, бездушную технику пробовали использовать, но эффект как от игрушки детской. Толкнул – поехала, вышел из нее – встала.
Скаватор с 45-й версты, конечно, был живой, только отравленный. И это не болотная окись и не красная ржавчина, явно что-то рукотворное. Такое странное колдунство Горан впервые видел. Обычно эльфы или колдуны программно технику ломают, а тут жижа какая-то. Да еще и шланги эти… Тут какой-то новый подход пробовали. Но вот вопрос: почему на дороге? Силу свою показать? Или скаватор сам к людям вышел, помощи просить? Хотя нет, он явно не соображал, что делает. У Горана в голове запульсировала мысль, а что, если всё это не случайно. Дорога та не сильно людная. Дай дрон, ховер какой или моцикл раз в неделю проедет. Значит, зверюга ждала кого-то. Кого? Горана?
Застава стояла на краю разрушенного города, название которого никто не помнил. Говорят, его дракон бледный спалил лет сто тому. Что за дракон, кануло в Лету, но от города почти ничего не осталось. Среди деревьев остовы старых домов до сих пор кое-где виднелись. Сама же застава была начальником Переменным поставлена тут от соседей. Еще когда те набеги делали на склады. Но Переменный со своей ратью и танками, по слухам, давно сгинул в битумных болотах. А сосед Переменного, Кабанюра, вроде ушел искать блуждающий город «Чисто поле». Слесаря байки травили, что там де техника плодится как не в себя, и людей любит как родных, и пашет и жнет сама, и девки там – одно загляденье. А еще пиво на деревьях растет и жопа по ночам не мерзнет. В общем, россказни пьяных радиостанций.
Единственный большой город, который Горан сам видел, был Новодел. Замок из стекла и бетона на холме, окруженном стеной из синей стали, которая не ржавеет. Там колдуны и эльфы в совете, поэтому в городе закон и порядок. А охраняет замок три дюжины вертокрылов, «Ночные охотники» называются. Такие себе пернатые, зашитые в броню, длиной в десять саженей, с мордой как у рыбы, раздвоенным горизонтальным хвостом и двумя винтами по бокам от башки. Натасканные военными «охотники» могут на себе поднимать тонны груза или вооружения. И работают в радиусе пятисот верст. Так что к Новоделу на выстрел не подрулишь. Главный технадзор у них, говорят, с двумя головами. Одна своя, а вторая – близнец его электрический. А еще говорят, половину подземелья под его квантовый мозг отвели.
Железные сварные ворота заставы со скрипом отворились, и Горан въехал в небольшой двор, саженей тридцать в диаметре. По двору шастала обслуга, драяла местный рактор, кормила джип какого-то приезжего. Ховербус Сирина домывал Чёрный. В гараже техник встретил Лёху, ученика Сирина. Пацан лет 25-ти, толковый, только безбашенный. В том году, как рассказывал Сирин, на болоте Лёха от БТР-а погадить отошел, а тут железный паук из чащи вылез и к БТР-у. Слесарям бы отстреливаться, да КПВТ заело. Леха давай в паука камнями кидать. Членистоногий отвлекся, и БТР успел прорваться к заставе. Думали, пацану край. Ан нет. Лёха через час в ворота постучал весь всратый и без партков, но живой.
– Здаров, Лёха! – буркнул техник.
– Здарова, Горан. Надолго? – расплывшись в улыбке, ответит Лёха.
Они пожали друг другу предплечья, слегка обнялись.
– Да как пойдет.
– Наши к твоему скаватору погребли. А что с ним сталось-то? – спросил Лёха с напускной важностью, пытаясь подражать Сирину.
– Да, видал ваших слесарей по пути… А скаватор… Черт его разберет, ведро ржавое. Там, по ходу, бой был нешуточный.
– Тю, кто ж будет скаватора молотить? Он же как боров, гаркнуть как следует, он и ковша не поднимет.
– Мне то не ведомо, но хлебало ему знатно разворотило.
Потрещали с Лёхой о жизни, о запчастях и прочем. Лёха новости какие знал рассказал, Горан похлопал его по плечу, да пошел на отдых.
Горан устроился в первом этаже бытовки, принял ванну, откис и чуть не уснул. В правом бедре что-то стреляло, как говаривал Клинт Иствуд в старом фильме. После двух дней пути было хорошо пропарить кости. Сладкую дрему прервал Лёха, ворвавшийся в комнату.
– Тебя Сирин кличет… Злой как черт, – сказал Лёха, вытирая руки от солидола тряпкой.
– Мать моя ведьма, – нарочито всплеснув руками, ответил Горан. – Уже бегу…
Пахло еловыми ветками и жареной свининой. Весна нынче ранняя, теплая, мягкая, лето вот-вот вступит в права. Горан вошел в каптерку. Сирин, дядька в годах, ростом в сажень, седой и грузный, сидел у радио. На нем была затертая старая нейлоновая жилетка когда-то рыжего цвета, на столе лежала каска из кевлара такого же оттенка, и лежал «Стечкин», так Сирин именовал свой пистолет. Сирин что-то искал в старой книге, вклеенной в красную кожу переплета.
– Заходи, булатный ты мой, садись, чаю вон возьми, – сказал низким голосом Сирин, не отрываясь от книги. Горан налил из автомата в жестяную кружку горячего, пахучего чаю с мятой. Под бормотание начальника заставы техник сел за стол и потянулся было к пряникам казенным с медом, но Сирин не дал ему насладиться минутой.
– А скажи-ка мне, итить твою железяку, Горан, почему ты смолчал, что скаватор тот болезный был?
– Да обычный скаватор, только дохлый чутка, – с этими словами Горан дотянулся до пряника, откусил немного, понюхал чай с дымком и сделал глоток. Сирин встал из-за стола, подошел к Горану, навис над ним и, чеканя слова, спросил:
– Почему ты мне не сказал, что скаватор в колдунстве весь? Слесаря говорят, у него спина как шашелем поедена или кислотой какой. Или ты своими глазами техничьими не видел?
Горан попытался открыть рот, но Сирин не дал.
– И зиметры трещат рядом с железякой, особенно у пробитого бака. Ты в своем уме? Ты же не первый год техником? Я тебя…
Тут не выдержал Горан.
– Сбрось давление, батя, – такое обращение немного убавило пыл Сирина, – зиметра у меня нет, а потеки на спине я видел, думал, от старости, а может, нападавшие оставили. Сирин сел за стол рядом с Гораном.
– Ну вот хоть каплю бы тебе в бак совести, Горан. Мог бы предупредить, мужики-то просто работные, обосрались. Хорошо я предупредил, что в твоих следах змеи водятся, чтобы аккуратнее… Закатать бы тебя под асфальт, как наши предки делали, но ты ж все равно вылезешь…
– Батя, ну надо ж тренировать слесарей в боевых, чтобы рост был. Если бы что там опасное, так я бы сам их не пустил. Горан положил руку Сирину на плечо и легонько сжал. Сирин снял железные очки резной ковки с мутными стеклами и потер глаза толстыми потрескавшимися пальцами. Горан помолчал и продолжил: – Там другое было странно… Сирин приподнял бровь и глянул на Горана вопросительно.
– Что? – спросил Сирин. Горан полез в подсумок за флягой, но вдруг затрещало радио.
– Ш-ш-ш… Сирин, тут стая… – шипение, крики, выстрелы. Сирин подбежал к радио, покрутил ручки. – Сирин, охотники… – снова шипение.
Сирин нажал кнопку:
– Бес, отвечай, что там? Чьи охотники? Прием! Прием! В ответ только шипение.
Сирин обернулся к Горану, но тот уже бежал вниз по лестнице. По пути он крикнул:
– Лёха, заводи квадрик, зови Чёрного, хапайте калаши, кабанчиком, кабанчиком!
Через несколько минут два квадрика неслись по тракту в сторону 45-й версты. Леха с Черным на одном, и Горан, прихватив шмотник с разным технарским скарбом, на другом. Проезжая 42-ю версту, Горан уже был в тонусе, слух, зрение, нос как у тестера химикатов. На 43-й версте он заметил что-то на дороге, уходящей в сторону от тракта. В полуверсте от главной дороги, на обочине стоял припаркованный УАЗик, на боку у него был набит треугольник с двумя скрещенными рожковыми ключами. Но было не до того.
– Мы в лоб, а ты проселком заходи с севера. Подстрахуй с тыла. – Заорал Леха сквозь шум моторов. Горан кивнул и показал на рацию. Лёха кивнул в ответ.
Через минут десять Горан подъехал к бетонным развалинам на 45-й версте с тыльной стороны. Он слез с квадрика и прислушался. Ни криков, ни выстрелов техник не услышал. «Это нехорошо», – подумал он. Лёха должен был раньше доехать. Техник достал радио, пощелкал волны, но радио только шипело в ответ. Горан прихватил обрез «Мосинки», бросил в подсумок пару дымовух и, как змея, просочился в развалины.
Благодаря генным модификациям, пятнадцатилетнему обучению, прививкам и тренировкам техник был сильнее, быстрее и ловчее обычного человека, и сломать его было трудно, как рессорную сталь. Да еще полезные побочки у каждого свои. Кто ультрафиолет видит, кто мог не дышать часами, а вот Горану повезло иначе.
Техник пробрался через сваленные бетонные блоки и вынырнул недалеко от дохлого скаватора. Над разбитой дорогой висел дым, но никого не было видно. Горан крадучись стал двигаться между деревьями и вывороченными пнями. Он вышел на то место, где пару часов назад завалил скаватор, из ямы пахнуло едким запахом химии. Горан натянул бандану на нос и прищурился. Подойдя к краю ямы, техник увидел обглоданный колдунством скелет скаватора. Вид у него был такой, будто кислоту вылили на труп машины, и та растворила все его внутренности до костей. «Это еще что за новости?» – мелькнуло у техника в голове. Горан приблизился к скелету скаватора, присел и заглянул в его грудную клетку. Кислота или что там было разъело всё, одна рама да гусени остались.
Тишина вокруг угнетала. Ни слесарей, ни охотников, ни Лёхи. Может, миром решили, пока подмогу ждали? Так не успели бы… Горан вылез из ямы. От ядовитого запаха кислоты, паленой смолы и проводов слезились глаза. Техник решил посмотреть внутренним зрением, но вдруг почувствовал легкий привкус мандаринов во рту. Мандаринов? Горан напрягся, как пружина, сгорбился и сделал несколько осторожных шагов в сторону, вкручивая ноги в грязь, чтобы почувствовать твердую опору для возможного прыжка. Периферическим зрением техник увидел в пятидесяти саженях от себя фигуру в коричневом балахоне. «Дед Мороз херов», – зло подумал техник. Горан прижался к куче грязи, перемешанной с корнями деревьев, расстегнул плащ и замер на мгновение. Он не хотел оглядываться, боясь, что это вызовет атаку. Но краем глаза следил за фигурой. Силуэт в балахоне сажени две ростом, худой, как щепа, был неподвижен, как деревья вокруг, только полы его мантии колыхал ветер. Горан медленно втянул в легкие воздух, каждая мышца в его теле напряглась, ожидая команды. Он медленно повернул голову и увидел, как силуэт в капюшоне запульсировал. Не прошло и десятой доли секунды, как Горан, скручиваясь, выпрыгнул дугой, швырнув свое тело к скелету скаватора. Он почти успел, но что-то невидимое, летящее кольцами, пронзило воздух, оставляя за собой пустоту и черный дымок. Это что-то прошило правое бедро техника навылет. Пульсирующие энергетические кольца коснулись холма из грязи, и с глухим ударом холм взорвался, разметав грязь и куски оставленного Гораном плаща во все стороны. После чего колдун, сверкнув молнией, исчез.
Техник молча лежал под одной из гусеней скаватора, заваленный кусками грунта и песком. Он посмотрел внутренним зрением сквозь толщу железа и увидел всю бригаду слесарей, трех охотников и Чёрного. Куски их разорванных тел были свалены по другую сторону скаватора. «Смешались в кучу: мухи, дизель и говно», – подумал Горан.
Техник чуть отпустил болевые рецепторы и слегка пошевелился. Боль в бедре была сильной, что намекало на то, что нога на месте. Отверстие запаять можно, а вот новую ногу не отрастишь. Горан аккуратно протиснул руку к ране и, нащупав пульсирующую дыру, определил, что кости не задеты. Повезло, что поток колдунской магии набрал силу только перед столкновением с холмом. Иначе…
Техник обмозговал ситуацию. Места под гусеней скаватора было немного, а просвет почти полностью завалило грязью. Так что пока он решил оставаться в этой неглубокой могиле. Усилием воли он снова отключил болевые рецепторы, изловчился, достал из подсумка заживляющий гель в баллоне и, как мог, аккуратно вставил сифон в рану. Рука техника надавила на клапан, и в окровавленную дыру хлынула прохлада. Горан решил, что полбаллона хватит, и залепил входное и выходное отверстия раны нанопластырем. Через пару минут гель стал действовать, Горану стало тепло и потянуло в сон.
Прошло часов шесть-семь, давно стемнело. Горан посмотрел внутренним зрением и, не обнаружив опасности, выбрался из-под гусени. Он собрал оружие с останков охотников и слесарей, погрузился на квадрик и поехал обратно на заставу. Нога уже зажила, хотя и ныла чутка.
Ближе к полуночи Горан подъехал к воротам. На воротах горело только пара дежурных фонарей на солнечной тяге, а двор тонул во тьме, что было подозрительно. Горан медленно заехал на территорию заставы, слез с квадрика, похлопал его по спине и обошел ближайшие постройки. Застава вымерла. Ни джипа, ни другой техники не было, только Урал стоял в стойле с порезанными шинами и рычал от злости. Горан успокоил его, заклеил колеса другу и пошел в каптерку Сирина. Там он увидел дохлое радио, вроде его кувалдой угостили, обгоревшие клочки бумаги в буржуйке и… А что, и?.. Вся эта мясорубка, отравленный колдунством скаватор, слесаря не за гайку отдали души… Горан сделал вывод, что начальник заставы приложил к этому руку, а когда всё пошло не по плану, дернул с заставы, роняя тапки. «М-да уж, – подумал техник. – Ну, этот запроданец понятно, Сирин всегда был скользким, но кто его надоумил на людях испытывать колдунского монстра? А потом что случилось? Где все? И кто этот мандариновый монах?» Горан задумчиво пошарил в ящиках, доел утренний пряник и попытался прочесть обгоревшие листки. На одном клочке он с трудом разобрал: «Барон Заруба собственной рукой…» Ага, барон Заруба из Петровского, это днях в двух пути на север. «Ну, на север так на север», – подумал техник.
Колеса у моцикла зажили за четверть часа, и техник решил сразу выезжать, в надежде догнать ховербус Сирина. Покинув заставу через северные ворота, Горан заметил какие-то тряпки и мусор в колее. Он проехал дальше и услышал стон. На обочине в темноте кто-то копошился в грязи. Горан остановил Урал, слез с моцикла и подошел ближе, отстегнув кнопку на кобуре. Техник расширил зрачки, и…
– Сука ты бешеная, добить меня вернулся?! – раздался сдавленный голос Лёхи. Горан сделал пару шагов вперед. Там, весь в грязи, елозил помощник Сирина, размахивая вслепую ножом перед собой.
– Квадратный ниппель! – выпалил Горан. – Лёха!? Тише ты, тише… Горан здесь, что стряслось? Ты ранен?
Лёха что-то мычал, бесцельно тыча в темноту клинком. Техник перехватил его руку быстро обезоружил Лёху и потащил его к заставе, пока тот разорялся в темноту:
– Штопаный насос, Горан, я его почти достал, скотобазу эту жирную… Это он нас сдал! Сирин, разорви ему баллон!
Горан затащил Лёху под фонарь, достал бутыль с водой и промыл рану. У пацана в боку красовалось сквозное пулевое отверстие. Горан прощупал Лёхин бок и сделал вывод, что ничего нужного не задето. Тогда техник перетянул рану нанопластырем, заживляющий гель не стал расходовать, мол, и так заживет. Лёха продолжал стонать и материться почём свет, ругал Сирина, колдунов и Горана, потому что боль с матом уходит быстрее. Горан, не обращая внимание на Лёхины вопли, всадил ему в ляшку обезболивающего, взвалил пацана на спину и отнес в ближайший амбар. Там Горан устроил пацана на старом костлявом диване и стал расспрашивать. Оказалось, Лёха с Черным пригнали на 45-ю версту, там наши слесаря с какими-то охотниками переругивались мелкими очередями из калашей. Слесаря кричали, что скаватор их, мол, они по наводке техника. Охотники тем же матом объясняли, что за скаватор им сообщил какой-то торгаш зельями. Это, мол, они скаватор кончили и за транспортом отходили. Пока Лёха парковался, Черный пошел к слесарям, как старший. Но тут из тьмы появился колдун, то ли Рандомный, то ли Лапласов… Никто и скрипнуть не успел, как монах стал швырять в них зарядами, да так, что кишки наружу. Охотники метнулись к слесарям, те с перепугу стали палить, ну колдун их всех и порешил. Лёха с перепугу драпанул на заставу, по пути вызывая по радио Сирина. Только Сирин не отвечал. А когда Лёха добрался, увидел, как начальник с остатками своих поденщиков на ховербусе из двора выруливает. Лёха давай в небо палить из калаша, ховербус испугался и маханул кормой, так, что чуть из Лёхи отбивную не сделал. В этот момент Сирин вылез из люка и дал очередь в сторону помощника, Лёха получил пулю и потерял сознание…
– Ладно, сука-Сирин, газы всегда выхлоп найдут, и до тебя жизнь дотянется, – сказал Горан. Но Лёха уже спал.
Утром, как только небо на востоке окрасилось розовым, Горан собрал по заставе еду и прочие припасы, обложил ими спящего Лёху, проверил пульс и рану, сел на моцикл и урулил на север искать беглого.
3. Лиса и Колобок
Горан проснулся под старой аркой полуразрушенного моста от резких криков и лязганья электричества по металлу. Судя по всему, на лесной дороге кто-то выяснял отношения. Горан медленно стянул с себя спальник и прислушался. Шагах в пятидесяти жужжало и щелкало, а в ответ женский голос орал: «Стоять, козья морда… Не уйдешь». Горан прихватил обрез и дал Уралу сигнал вести себя тихо. Техник бесшумно поднялся по склону оврага и сквозь кусты стал наблюдать за происходящим. На дороге у самого моста рыжая барышня лет тридцати, затянутая в кожанку, с лисьим хвостом на ремне, кормила электрохлыстом курьера. Курьер представлял собой металлический шар без швов, диаметром в аршин. Он вращался, подпрыгивал и гудел, пытаясь обойти рыжую, которая преграждала ему путь на мост.
Шары-курьеры вообще странные существа. Панцирь прочный, как камень, и ни пулей, ни гранатой его не возьмешь. Так что вскрыть это чудо техники можно разве что плазменным резаком, но это если поймать сможешь. Появились они из ниоткуда еще в стародизельные времена. Никто их не ловил и не приручал. Сами пришли. Бывало, выйдет воевода с утра на двор, а там он, колобок стальной бок. Кружит на месте и жужжит зазывно. Все бы так и гадали, чего им надо, но однажды такой шар прибился к каравану торговцев а тракте, в его боку открылась дверца, а там лежало письмо от местного князька с предложением отобедать. Так и выяснилось, что колобки – идеальные курьеры. Кроме прочности в них был еще один плюс: оказалось, что курьеры эти – звери целевые. Если ему надо куда, то ни война, ни болото, ни БТР злой ему не помеха. Катится, куда ему укажут, и жрать не просит.
Со временем, никто не помнит откуда, на станциях и в городках появились девайсы для вызова курьеров. Вбиваешь в терминал, куда доставить, кому и что, полчаса, и курьер уже тут как тут, открывает отсек для посылки и ждет команды. Редко кому честь выпадала получить личный амулет с терминалом, разве что за особые заслуги перед колобковой братией.
– Он от слесаря ушел, и от техника ушел, и от тебя, лиса, не хитро уйти, – крикнул Горан, вынырнув из кустов. Но рыжая в кожанке и ухом не повела.
– Это дело техника, не лезь, а то и тебе хвост накручу, – отозвалась рыжая, не переставая стегать колобка.
– Это кто тут у нас техник-то?
Горан спустился с пригорка, держа руку на кобуре Грача. Лиса опять попала по курьеру, тот резко изменил траекторию и покатился в сторону Горана. Техник знал, что лучше у курьера на пути не стоять, хотя про нападения курьеров на людей не слыхал. Горан остановился, колобок пронесся мимо, развернулся и быстро метнулся технику за спину. Шар жужжал и пыхтел, прячась за ногами Горана, будто знал, что тот его в обиду не даст. Рыжая махнула хлыстом над головой Горана, но ни он, ни курьер даже не дернулись. Техник спокойно протер шар рукавом от пыли и сел на него сверху. Горан достал трубку и раскурил табачок. Рыжая лиса смотала электрокнут и направилась к нему.
– Твой курьер, что ли? – спросила она с легким понтом.
– А хоть бы и мой, – ответил Горан.
– Так чего молчал?
– Так ты не спрашивала.
– Ну вот, спросила. Ты вообще кто? Бродяга?
– А ты? Охотник на курьеров?
– Слыхал про техников небось? – с гордостью ответила лиса.
– Слыхал, – улыбнулся Горан.
– Так я техничка, – прокомментировала лиса, поставив руки в боки.
– А такие бывают? Я слышал, что в техники только мужиков берут, – хихикнул Горан.
– Бывают. Техничка – это феминитив. Короче, рассказывай, что ты тут забыл? – спросила грозно техничка, положив руку на кобуру.
– Еду в Петровское, должника искать. Так зачем тебе курьер? Открыть ты его все равно не сможешь.
– Я тут по приказу главного техника Пороховых, и не обязана…
– Ахмед тебя прислал, что ли? – перебил ее Горан.
– А ты откуда Ахмеда… Ты что, тоже?.. – удивилась рыжая.
– А то! И? – улыбаясь, спросил Горан.
– Слушай, Ахмед сказал, что по дороге на Петровское банда орудует. Отбирают скарб, уводят в лес технику. У них, говорят, кругом «уши». Так вот эти «уши» курьером сообщают бандюгам о караванах или если кто с деньгами едет. У меня одна приспособа есть, чтобы курьера удержать, только его надо сначала поймать, поможешь?
– Этой дрянью, – Горан указал на электрохлыст, – ты его только задоришь.
– Так это твой курьер? – нетерпеливо повторила техничка.
– Нет, не мой.
– А как ты его?.. И чего это он к тебе сам пошел?
– Секретная магия – “ласка” называется, – ответил Горан и погладил покатый бок колобка. Тот как-то даже заурчал.
На самом деле никакой магии, простая электроника. Давно это было, где-то через год после смерти Зохана. Горан заплутал в болотах и случайно набрел на такого вот колобка. Тот застрял в расщелине между камней с треснутым лбом и жалобно жужжал. Зная о прочности курьеров, можно было предположить, что такую травму он мог заработать, только сиганув с большой высоты. Горан пожалел непутевого, подлечил, заварил трещину, натер бока и отпустил восвояси. Шар укатил, но перед этим оставил Горану амулет с янтарной кнопкой в виде солнца, похожего на колобка. Горан долго не мог понять, что это. А через пару недель он заехал в какой-то городок и показывал свои жетоны охране. Местный дружинник подслеповат был и схватился рукой за амулет, случайно нажав на кнопку. Тут из рощи выскочил курьер, подкатился к Горану и стал ластиться, будто техник – его отец родной. Будь Горан понаглее, наверное, и открыть бы его смог, но не стал.
–
Покажь жетоны, а то мало ли кто техником прикинется, – с иронией в голосе спросил Горан.
–
На, смотри… – техничка гордо достала из-за пазухи пару прямоугольников на не рвущейся цепочке. Горан взглянул на жетоны. «Техник нулевого разряда, пятый сектор».
–
Ладно, верю, – буркнул техник, – а звать тебя как
?
–
А ты не хочешь свои показать
?
– отозвалась лиса.
