– Порву волков позорных – хрипло выкрикнул мальчик и с перекошенным от злости лицом кинулся в последний бой.
6
Досифей Афтиас был лэроном лишь в третьем поколении, но обладая титулом – барон, автоматически имел право участвовать в Совете Лэров. Правда присутствовал на этом сборище высокородных лицемеров всего лишь один раз. Потом продал право распоряжаться своим голосом в течение пяти лет за очень приличную сумму и с тех пор ни разу не пожалел об этом. Вот и сейчас он приехал к герцогу Триор, чтобы в очередной раз отхватить на халяву не менее тысячи полновесных золотых лир. Конечно, официальный повод приезда в столицу герцогства Триорского звучал по-другому, но главная цель была именно такой. Досифей вообще редко покидал своё баронство, лишь там он чувствовал себя полным сил в семьдесят три года от роду. Причиной этому феномену служил стабильный контакт с изнанкой. Проникающая оттуда энергия поддерживает здоровье барона на одном уровне, вот уже ровно пятьдесят лет. Как это происходит никто не знал, как не могли объяснить по какому принципу изнанка выбирает правителя баронства. Традиция это древняя и существует только на территории баронства Бийза королевства Палембанг. Как-то один раз попробовали передать власть по прямому наследованию, но потом сильно пожалели об этом. Изнанка извергла из себя бесчисленное количество свирепых хищников, которые вдруг оказались стойкими к местной среде обитания и буквально залили кровью не только королевство Палембанг, но и все известные государства. Кроме этого произошёл вброс иномирной энергии, от которой погибло ещё несколько десятков тысяч человек. От неизлечимой болезни, в простонародье называемой «выдох изнанки», не было спасения не взирая на общественный статус и толщину кошелька заболевшего. Было это давно, но передача власти с тех пор не нарушалась больше никогда. Сам Досифей получил метку изнанки совершенно случайно, приехав в баронство в гости к своему старому боевому другу. И вот уже пятьдесят лет является владыкой северных предгорий, общая территория которых не уступает в размерах даже герцогству Триорскому. Правда заселены земли баронства Бийза очень скудно, суеверные крестьяне не хотят тут жить, даже под страхом смерти.
«Да, жизнь прожить, не поле перейти»: мысленно сделал вывод Досифей и пожал протянутую руку герцога Триор. Они только что заключили сделку о передаче права для голосования в Совете Лэров. Герцог Эдвин Триор заплатил даже больше, на что изначально рассчитывал барон и полторы тысячи полновесных лир, издав благородный звон, уютно разместились в его кожаном саквояже. Следующий пункт переговоров прошёл в столь же дружеской обстановке и обещал хорошую прибыль в самой ближайшей перспективе, хотя и был на сто процентов противозаконным. Контрабанда оружия, причем далеко недружественному государству, могла аукнуться серьёзными проблемами обеим сторонам, вплоть до осуждения Советом Лэров. А это могло закончиться даже смертью и масштабным разорением принадлежащих им земель. Впрочем, с очень большой долей вероятности, они отделаются лишь крупной взяткой. Поэтому, такой казалось бы мелкий вопрос, главы этих земель всегда решали при личной встрече. Повторное рукопожатие подняло взаимоотношения столь разных людей, как внешне, так и духовно, практически до уровня приятельских. У обоих за плечами имелся тяжёлый жизненный багаж, в виде поломанных человеческих судеб, обильно пролитой крови и постоянной нехваткой денег. Видимо поэтому, они быстро нашли «общий» язык и почувствовали друг к другу уважение. На этой волне взаимопонимания, барон Досифей и рискнул коснуться совсем уж скользкой темы:
– Дорогой, Эдвин. Осмелюсь обратиться к тебе с личной просьбой. Я хотел бы похитить в твоём городе десяток-другой подростков. Естественно, все они будут никчёмным отребьем, а ещё лучше из бандитской среды.
Герцог Эдвин Триор был явно удивлён подобной просьбой и не сдержав своего любопытства спросил:
– Извини, Досифей, но я вынужден поинтересоваться, а для каких нужд тебе требуется эта городская чернь?
Барон посмотрел на герцога «честными» глазами, но ответил всё же правдиво:
– Я готовлю из подобного материала ходоков в изнанку. Процесс этот длительный и затратный, да и выживают из них лишь единицы, но такова обязанность владетеля баронства Бийза. У меня всегда должны быть под рукой люди, которые смогут посещать иной мир.
– И в этом вопросе, я полностью тебя поддерживаю. Ведь таких отличных снадобий нет даже у твоего конкурента на западе. Так что бери сколько посчитаешь нужным, но …. Если когда-нибудь придёт такое время, то оставляю за собой право обратиться к тебе с ответной просьбой – герцог не верил, что это ему понадобится хоть когда-нибудь и сказал об этом лишь для проверки барона на «вшивость».
– Всё, что будет в моих силах, Эдвин. Так давай выпьем за наши многогранные и очень доверительные отношения – Досифей и сам чуть не поверил своим словам, хотя прекрасно осознавал, кто сидит напротив него.
Они молча допивали уже второй бокал вина, лишь изредка поглядывая друг другу в глаза, и мысленно просчитывали какую выгоду может принести это сотрудничество в будущем. Видимо герцога Эдвина Триор такой расклад вполне устраивал, потому что он довольно улыбнулся и заговорил с бароном, как со старым приятелем:
– Кстати, в городской тюрьме сейчас находится очень интересный экземпляр. Ему около двенадцати лет, по-крайней мере внешне он выглядит именно настолько. Так вот, этот негодяй убил почти десяток взрослых мужчин. Причём большинство из них, раньше служили солдатами в армии моего покойного дядюшки и лёгкой добычей быть никак не могли.
– Занятно, ты меня действительно заинтересовал. Хотя я и стараюсь не взаимодействовать с откровенными убивцами, но … – в глазах барона полыхнул азарт охотника, но его лицо оставалось внешне спокойным.
Эдвин понимающе усмехнулся, ведь и сам был вынужден содержать на довольствии несколько безжалостных убийц. Без этого не обходился ни один правитель, который имел честолюбивые планы в королевстве Палембанг.
– Я прекрасно понимаю твою озабоченность и упомянул о нём, лишь для поддержания дружеской беседы. Уже через два дня его повесят во дворе городской тюрьмы. Несмотря на столь юный возраст, таких негодяев нужно безжалостно истреблять – показушно равнодушным голосом произнёс герцог Эдвин.
Глаза барона прищурились, словно он метился, а по телу его собеседника пробежала крупная дрожь. Герцог почувствовал себя крайне неуютно и ему почему-то резко захотелось забиться в какую-нибудь щель и сидеть там не шевелясь. Он с откровенным испугом взглянул на барона и сразу почувствовал облегчение. Его словно бы перестали душить, именно такие ассоциации остались в перепуганном разуме. «А этот старик очень опасный субъект»: Эдвин сделал довольно неприятный вывод и протянул трясущуюся руку к бокалу. Зато барон выглядел совершенно безмятежным и тихо заговорил, как будто ничего не произошло:
– Пожалуй, я все-таки посмотрю на этого мальчика. Что-то меня задело за душу в этой истории. Но мне не хотелось бы показываться в городской тюрьме, ведь лишние негативные слухи не нужны нам обоим. Обо мне и так идёт неприятная слава кровопийцы и детоубийцы.
Герцог даже не помышлял отказывать столь опасному типу и торопливо соображал, как выкрутиться из сложившейся ситуации. По правой руке, в которой Эдвин держал пустой бокал, опять побежали крупные мурашки. Оценивать их размер он не стал, реально опасаясь, что следующим этапом снова начнём неметь всё тело, поэтому заговорил с непривычной для него поспешностью:
– Уже к завтрашнему вечеру, мои люди перевезут мальчишку в подвал дворца. Там есть несколько комнат, где содержались и более опасные личности.
Барон немного подумал и ответил вполне дружелюбным голосом:
– Благодарю тебя, Эдвин. Мой личный долг перед тобой заметно вырос, но я могу не успеть к этому времени. Я конечно знаю, где в твоём городе отловить будущих смертников, но этих мелких пройдох не так уж просто поймать, даже моим ходокам.
– Ничего страшного, занимайся своими делами сколько потребуется. Малыш пока погостит в моём каземате, глядишь и я найду время с ним пообщаться – более спокойно сказал Эдвин и наконец-то поставил пустой бокал на столик.
– На этом разрешите откланяться, пора и честь знать – барон Досифей учтиво кивнул головой и как-то совсем по-стариковски вышел из комнаты.
Герцог Эдвин Триор дождался пока закроется дверь в его рабочий кабинет и облегчённо вздохнул. Оказалось, что многочисленные слухи про иномирную силу барона Досифея имеют под собою реальное подтверждение. «Да как он посмел, сволочь старая. Если подобное непотребство произойдёт ещё хотя бы раз, то изнанке придётся искать нового барона»: мысленно поклялся Эдвин и уставился ненавистным взглядом в сторону двери. «Всё же слабак. Если потребуется, то согну в бараний рог лицемерную морду за один удар сердца»: ворчливо пробормотал Досифей и вприпрыжку спустился по широкой лестнице. Семьдесят три прожитых года, ничуть не мешали ему двигаться, как в далёкие времена молодости.
За Рэдием наконец-то пришли палачи, по-крайней мере именно так выглядели четыре суровые физиономии двухметровых мордоворотов. Два дня не хватило до полного месяца, как его арестовали и заточили в одиночной камере. Само задержание память почему-то игнорировала полностью, лишь со слов тюремного надсмотрщика он знал, что всё же успел пырнуть ножом полицая в живот. А вот почему его не забили до смерти прямо на месте ареста и потащили бессознательное тело в тюрьму, не знал даже вездесущий коридорный. Все тридцать восемь ночей Рэду стабильно снилась лекарка Хельда, а он радостно прижимался к ней, засыпая в её тёплых объятиях. Она нежно гладила по голове и что-то ласково шептала в самое ухо. После таких сновидений, Рэдий поправлялся с фантастической скоростью. Сами ранения уже несколько дней напоминали о себе лишь желанием их почесать, да и последствия избиения сгинуло в безвременье, оставив за собой последие в виде едва заметных синяков. Кто бы ни приложил руку к его скороспелому выздоровлению, пусть будет десятикратно отдарен добром за это. Выводили Рэдия из камеры уже полностью здоровым и готовым к последней битве, но его провели мимо виселицы и втиснули в чёрную карету. На ней отсутствовали геральдические знаки, поэтому она могла принадлежать любому из аристократов. Куда его везут мешали увидеть тёмные шторы на окнах, а если судить по поворотам, то примерно в центральную часть города. «Странно всё это»: философски подумал Рэдий и продолжил распалять своё сознание, страшным видом погибшей тётушки Роны. Когда карета остановилась, он уже покрылся испариной от бушующего в крови адреналина. Но уже объявленная казнь почему-то откладывалась, а его провели в подвал и втолкнули в огромную камеру. Никакого суда не было, ему лишь зачитали приговор через окошечко для раздачи еды и пообещали повесить в ближайшие дни. В принципе, он сейчас не готов был умирать, ведь Кривой скорее всего остался живым. Сначала эта бессердечная тварь должна покинуть эту реальность и Рэд ещё попытает злодейку судьбу на предмет побега. С этими неспешными размышлениями он лежал на каменном полу, невидяще уставясь в потолок. Рэдий даже глазом не моргнул, когда заскрипела дверь и кто-то громко потребовал:
– А ну, поднялся на ноги, щенок.
Мальчик зафиксировал тело в сидячем положении и равнодушно посмотрел на нежданных гостей. Два мордоворота стоят рядом с ним, третий в середине камеры, а на самом пороге нарисовался какой-то расфуфыренный аристократ. Этот напыщенный индюк приволок за собой двух девочек, которые с детским любопытством рассматривали Рэда во все глаза. Примерно его ровесники, ну может быть старшая выглядела чуть более взрослой, зачем-то оказались участниками этого спектакля. Мальчик играл в нём одну из главных ролей, поэтому решил соответствовать торжественности момента.
– Где ты тут увидел щенка, стоеросина деревенская? – нагло спросил Рэд и презрительно посмотрел на ближайших охранников.
Вместо ответа, ему пребольно врезали дубинкой по правому плечу. Он не стал корчить из себя героя и, болезненно сморщившись, вообще улёгся на спину.
– Теперь-то я и сидеть не смогу, пусть твой хозяин поблагодарит тебя за это – насмешливо прошипел Рэдий и плюнул под ноги своему обидчику.
Уже оба ближних к нему охранника сделали два шага вперёд и замахнулись дубинками.
– Не сметь. А ну, отошли от него – раздался повелительный голос аристократа.
– Слушаюсь, ваша светлость – синхронно рявкнули здоровяки и буквально отпрыгнули назад.
Рэдий снова уселся на «пятую точку» и беззвучно зашевелил губами, при этом многообещающе смотрел в глаза своему обидчику. Тот молчал, как «рыба об лёд», а вот его хозяин заинтересованно спросил:
– Ты чего там, никак материшь моего Тиута?
Рэдий заметил насмешку в его голосе и тоже решил схохмить:
– Да нет, ни разу даже не ругнулся. Это я давал клятву богу войны, что отрежу башку этому мордатому уё..щу.
– Так, это уже переходит границы моего терпения. Ну-ка быстро отвечай, кто ты есть такой и как докатился до виселицы? – грозно произнёс герцог Эдвин Триор и застыл в величественной позе повелителя вселенной.
– А кому сейчас легко? Вот и я устал смотреть на это …., в общем, местный правитель совсем мышей не ловит, приходится подчищать за ним хвосты – назидательно произнёс Рэд, а сам внимательно наблюдал за реакцией присутствующих в камере существ.
Аристократ порывисто дёрнулся в его сторону, но почему-то остановился сам, да ещё шикнул на своих мордоворотов, которые уже снова замахивались дубинками. Их лица проецировали столь откровенную ненависть, что это заметил бы даже слепой. Рабская психология полностью поглотила их разум, превратив человека в опасную для окружающих тварь. Раболепная тварь, которая готова униженно лизать сапоги своему хозяину и в это же время убить любого, на кого укажет их владыка. Мерзкие ничтожества не имеющие оправдания, вот именно их, Рэдий и будет уничтожать в первую очередь. Это при их молчаливом пособничестве появляются местечковые царьки, которые начинают судить обо всех людях по своему ближайшему окружению. Одновременно с размышлениями, мальчик продолжал изучать реакцию участников спектакля, под названием – жизнь. Старшую дочь тоже распирало от возмущения, того и гляди лопнет от переполняющей её нутро злости. Эта уже привита снобизмом и безжалостностью ко всем, кто ниже её по положению в обществе. А вот младшенькая ещё не успела «протухнуть» аристократическим цинизмом и стояла с выпученными от удивления глазами. Она не могла поверить, что кто-то может вести себя так дерзко в присутствии её отца. Ведь его слово было законом для всех, кого она видела в своей жизни. Порою хватало даже нахмуренного лица, чтобы все вокруг трепетали от страха. А тут какой-то безродный мальчишка нагло заявляет в глаза, что он плохой правитель, да при этом ещё угрожает убить преданных слуг. Она ожидала немедленной расправы над этим глупцом, но отец почему-то всё медлил и даже удерживал охрану от рукоприкладства. Эта ситуация настолько сильно не укладывалась в привычный для неё мир, что она вдруг сквасила личико и громко заревела. Герцог вышел из морального ступора из-за плача младшей дочери, но и сейчас по его правой руке бегали крупные мурашки. Именно этот факт удерживал его от расправы над дерзким мальчишкой. «Вот же старая сволочь, видимо заразил меня чем-то, потому что при одном воспоминании о бароне, у меня начинают трястись поджилки»; мысленно ужаснулся Эдвин Триор, а вслух произнёс грозным голосом:
– Твоё счастье наглец, что я пообещал тебя своему партнёру. Поэтому лучше молись всем пяти богам сразу, чтобы он не отказался от тебя. Уж тогда-то, я поговорю с тобой совсем на другом языке.
– Уже начал – вслед уходящему аристократу буркнул Рэдий и тут же метнулся в сторону.
Охранник Тиут намеренно задержался в камере и всё же решился ослушаться хозяина, но сделать это, как можно незаметнее. Поэтому бил вполсилы, да и метил по мышцам рук и спины, чтобы случайно не испортить лицо товара. Тиут даже помыслить не мог, что этот малыш может представлять для него угрозу. Поэтому, после третьего промаха попытался схватить мальца свободной рукой и наклонился к нему. Рэдий терпеливо ждал именно этого момента и насколько мог резко ударил костяшками пальцев по кадыку громилы. Охранник громко захрипел, словно ему перегрызли гортань и выронив дубинку, схватился за горло обеими руками. В следующее мгновение, его ударили по коленным чашечкам. Рэдию не хватило сил размозжить колени охранника, но с ног его всё же сбил. Потом он стремительно забежал за спину, стоящего в раскорячку на четырёх конечностях Тиута, и начал торопливо долбить дубинкой по его безмозглой башке. Праздник души не удался, Рэд не успел добить этого скота. В камеру ворвались ещё два охранника, да и сам аристократ вбежал следом за ними. Рэдий попятился в дальний угол камеры и уже решился умереть в бою, как услышал повелительный голос:
– Ещё раз повторяю, мальчишку больше не трогать. Заберите у него дубинку и тащите Тиута к лекарю. Этот мелкий бандит раскроил ему весь затылок.
– Дак это, а если он … – растерянно пробурчал самый мелкий из охранников.
– Немедленно кидай дубинку на пол, до встречи с моим партнёром, тебя больше не тронут. Даю слово герцога – свирепо произнёс герцог Эдвин, с ненавистью взирая на мальчика.
– Сам не понимаю, и чего я таким доверчивым уродился – покладисто отозвался Рэдий и небрежно отбросил дубинку в сторону.
Оба охранника сразу набычились и вопросительно посмотрели на своего повелителя, словно надеясь, что он сейчас рассмеётся в лицо мелкому поганцу и прикажет его разорвать на более мелкие кусочки. Но сегодня был явно не их день, лицо герцога искривилось от едва сдерживаемого бешенства и он заорал дурным голосом:
– Чего стоите недоумки, бегом выполнять приказ.
И они действительно побежали, впрочем, чего ещё ждать от этих моральных карликов. Двери камеры громко захлопнулись, звуки торопливых шагов затихли вдали коридора, а Рэдий опять улёгся на каменный пол и погрузился в размышления. Единственный путь к спасению остаётся в руках таинственного партнёра герцога. Но если логически подумать, то кому нужен малолетний висельник. А самое главное – зачем? Для рудников он явно не годился, физической силы не достаточно для подобной работы. Может быть этот партнёр обычный извращенец или того хуже патологический садист. Впрочем, он может сочетать в себе оба этих порока, а то и ещё целый букет побочных сумасшествий. От этих аристократов можно ожидать всего, что угодно. Хотя, точно такая же мерзость имеет место быть во всех прослойках общества. Человеческое сознание очень нестабильно при различных стрессовых ситуациях, у каждого есть свой порог слома заложенной свыше программы бытия. У самого Рэдия что-то фундаментально изменилось в подсознании ещё в утробе матери, а он лежит в камере под расстрельной статьёй и имеет наглость рассуждать о чужих пороках. Может быть, это они все нормальные, а он бесповоротно свихнувшийся психопат, который только и делает, что мешает обычным людям спокойно жить. «Стоп, такая версия меня не устраивает категорически»: мысленно встряхнулся Рэдий и продолжил шевелить мыслёй. Он так и уснул не найдя твёрдого ответа на свои сомнения. Жизненные принципы из прошлой жизни здесь заметно модернизировались и уже стали неотъемлемой сущностью настоящего – Я. Весь накопленный ранее опыт, здесь и сейчас воспринимался, как обычный справочник, ни больше – ни меньше. Словно взял книгу в библиотеке, а после прочтения вернул за ненадобностью. Рэдий уже был самостоятельной личностью, а не продолжением существования какого-то призрачного космодесантника. Я есмь – это точка отсчёта осознания самого себя. Рэдий наконец-то окончательно принял себя таким, каким состоялся именно на этой планете. Хорошо у него получилось или неприемлемо плохо, этот вопрос безвозвратно снимается с жизненной повестки. Если есть кому с него спросить свыше, то он внимательно их выслушает, но всё равно поступит согласно своему личному моральному кодексу. На этом точка, и пора уже просыпаться.
Рэдий открыл глаза и улыбнулся своему оппоненту в споре, но этого ему показалось мало.
– Спасибо тебе большое и, пожалуйста, не оставь меня своими сомнениями – тихонько прошептал Рэд в никуда, потому что тот, кому это говорилось, может слышать даже его мысли.
Рэда не только не пытались избить, да про него вообще забыли, воды и той не принесли. Но внутренний душевный подъём не давал ему «вешать нос», а наоборот требовал движения, каких-нибудь даже самых рядовых действий. Он обошёл камеру вдоль стен, но никаких отверстий в полу не обнаружил, поэтому пометил мочой дальний от двери угол. Потом провёл комплекс дыхательных упражнений и не смотря на ощутимый запашок мочи, переключился на растяжку тела. После полноценной тренировки, он сел в позу лотоса и превратился в каменное изваяние.
В кабинет герцога Эдвина Триор заглянуло хитрое лицо слуги и после разрешающего кивка, он сделал короткий доклад:
– Ваша милость, ко дворцу прибыл барон Досифей и испрашивает вашего разрешения пройти к камере, в которой заключён молодой убивец.
Лицо герцога исказилось недовольством, оба эти персонажа вызывали у него двоякое чувство страха и ненависти. Хотя старик сначала понравился Эдвину, но после демонстрации своих иномирных приёмчиков воздействия, сразу превратился в злодея из древних сказок, которые рассказывала кормилица в невероятно далёком детстве. Триор судорожно передёрнул плечами, словно пытался избавиться от наваждения и вкрадчивым голосом поинтересовался:
– Сколько людей сопровождает барона Досифея?
– Непосредственно рядом с ним находятся три охранника, все они синеглазые и двигаются, аки дикие звери. Без всяких сомнений это матёрые ходоки в изнанку, а значит очень опасные воины. Такие и от пули извернуться сумеют, а уж ежели в ближний бой войдут, то будьте уверены, порубят всех в капусту – слуга испуганно замолчал, потому что лицо хозяина исказилось разочарованием.
В голове герцога зародилась было мысль, убрать этого барона по-тихому, но с этими синеглазыми дьяволами тихо не получится. Как бы самих жизни не лишили, уж больно страшные вещи про них рассказывают. Правая рука Эдвина начала конвульсивно подрагивать и он нервно спросил:
– Они что, всего вчетвером приехали?
– Да нет, у дворцовых ворот целый обоз стоит. Там солдатов баронских только конными пятьдесят штыков, а остальных и сосчитать не успели, на доклад к вам поспешил – торопливо ответил слуга, не разгибая от страха согбенной спины.
Герцог заметил состояние своего лакея и у него даже настроение улучшилось. «Вот есть же нормальные люди, а от всех строптивцев нужно избавляться любыми способами. Чтоб их изнанка поглотила»; рассудительно подумал Эдвин и отдал распоряжение:
– Проведите барона к преступнику и беспрепятственно выпустите обратно. Если мальчишка ему не подойдёт, то сразу заковать его в цепи и ждать моих дальнейших указаний. Встречаться с бароном лично, я не намерен, поэтому спровадьте его с глаз долой под любым благовидным предлогом. Исполняйте.
Последнее слово прозвучало уже в спину, шустро удаляющегося слуги и на герцога навалилась какая-то странная апатия, словно он неимоверно устал после многодневных физических тренировок. Эдвин Триор широко зевнул и вознамерился налить себе вина, но в следующее мгновение уснул крепким и безмятежным сном. Ему приснилась кормилица, которая ласково поглаживая по голове, рассказывала очередную сказку о великих воителях изнанки.
Барон Досифей небрежно тряхнул руками, словно сбрасывал мусор с ладоней и распрямил напряжённую спину. Он только что, прямо на ходу, активировал заложенную в герцога установку и тот должен был стопроцентно уснуть. Подобные ему властолюбцы зачастую оказываются слабы внутренним духом и довольно легко подпадают под энергетический натиск, которым барон владел в совершенстве. Далеко не все люди могли выстоять против его ментальной атаки, но и такие встречались на длинном жизненном пути Досифея. Например, все его ходоки в изнанку, имели столь крепкий внутренний стержень, что легко преодолевали любое энергетическое давление. Со всего многотысячного города Триорск, таких крепких духом мальчишек, он отловил лишь четырнадцать экземпляров. Хотя его люди рыскали здесь уже более десяти дней. «Да, скудеет земля настоящими мужчинами»: горестно подумал барон и смело вошёл в просторную камеру. В нос ударил запах мочи и долго немытого тела, но эти пустяки тут же были отринуты в сторону, а глаза расширились от удивления. Перед Досифеем стоял мальчишка с гордо поднятой головой и дерзко смотрел прямо в глаза. В его ярко-синих зрачках отчётливо поблескивали отсветы энергетики изнанки и это было столь заметно, что даже матёрые ходоки застыли от изумления.
– Не может быть – возбуждённо произнёс Досифей и хлопнул по плечу своего помощника, который руководил школой будущих ходоков.
Торис сделал шаг вперёд и строго сказал:
– Склони голову, мерзавец, перед тобой стоит барон Досифей Афтиас.
– Если склоню голову, то значит признаю, что я мерзавец, а если ослушаюсь, то дам повод, для применения вами силы. Ни то, ни другое меня не устраивает. В любом случае, вам меня не сломить, убить сможете, тут спора нет, но заставить себя не уважать, не получится – с лёгким волнением ответил Рэдий и внутренне приготовился к бою.
– Да он с нами драться собрался – не то возмущённо, а скорее восхищённо произнёс Торис.
Ни один из синеглазых ходоков не усмехнулся, они чувствовали в этом малыше родственную душу, а это значит, он должен быть опасен. Пусть его потенциал из-за слабо развитого тела на данный момент ничтожен, но где есть дух, там всегда найдётся и решимость к сопротивлению. Тем временем Торис получил условный сигнал от барона и начал сближение. Такие самородки встречались очень редко и при определённом воспитании становились великими ходоками. Впрочем, Торису подобные экземпляры ранее не попадались, а он лишь слышал легенду, что в давние времена существовал человек с ярко-синими зрачками, который мог сколько угодно находиться на другой стороне мироздания.
Рэдий и сам порой не понимал своих устремлений, они зачастую были не совсем логичны и последовательны. Временами он настраивался биться насмерть, но как только появлялась возможность этого избежать, тут же пользовался этой лазейкой и что странно, при своём неукротимом характере, всё же смог дожить до нынешних времён, да и сейчас надеялся на благополучный исход. В нём тревожно ворохнулась чуйка, когда в его камеру зашла эта странная четвёрка, но обычного укола под левую лопатку не последовало. У троих были полностью синие глаза, даже белки отливали густонасыщенной синевой. Четвёртый точно был аристократом, судя по массивным золотым перстням на обеих руках, у этого синели только зрачки, как и у самого Рэда. «Не папаша ли мой объявился?»: мысленно усмехнулся Рэдий и ловко уклонился от первого удара. Синеглазый был хорошим бойцом и имел очень приличную скорость передвижений, но уровень здешнего боевого искусства даже в подмётки не годился тому, каким обладал по сути своей десятилетний мальчик. Пусть он внешне смотрелся, минимум как двенадцатилетка и большая часть его боевых умений была лишь теоретическая, но всё же смог уклониться от всех ударов. Правда, он прекрасно понимал, что бьют его как бы не по-настоящему, возможно просто проводили какой-то своеобразный тест. Завершалось боевое тестирование ударом ноги, но Рэдий был к этому готов и благополучно его избежал. Синеглазый вернулся на прежнее место и заявил довольным голосом:
– Просто великолепный экземпляр. Если будет учитываться моё мнение, то я двумя руками за.
– Будет-будет, не гнусавь раньше времени. Ну, а теперь мой выход – добродушно отозвался барон Досифей и с хорошо заметным возбуждением потёр ладони друг о друга.
В следующее мгновение его глаза прищурились, а синие зрачки хищно посмотрели в середину лба Рэда. Его аж шатнуло от неожиданности, но ощущение масштабного давления и не думало прекращаться. Эта странная атака велась на его сознание и уже тут, Рэдий не знал способов защиты. Давление всё усиливалось, его ноги начали заметно подрагивать, а в голове зашумело, словно издалека приближался табун лошадей и …. Первой почему-то восстала гипнограмма прицеливания и мгновенно просчитала, как устранить опасность подчинения личности. Следующей откликнулось ускорение и …. Мгновенно активировались все гипнограммы и объединёнными усилиями выдали решение данной проблемы. Рэдий было дёрнулся для атаки, но тут же поднял правую руку в сторону аристократа и мысленно сдвинул направленное на себя энергетическое давление. При этом как бы помогал мысленным усилиям, движением правой руки. Как это смотрелось со стороны, он не знал, но впечатлились все присутствующие в камере.
– Невероятно, но этот паршивец смог сместить направление ментального натиска одним движением руки. А раз моё мнение будет иметь вес, то я голосую за него даже обеими ногами – возбуждённо засеменил словами Торис и тоже упёрся взглядом в лоб мальчика.
Его более слабую ментальную атаку, Рэдий отразил довольно легко и тоже при этом задействовал в помощь правую руку. Он не видел напирающую на него энергию, просто чувствовал её натиск и мысленно смещал угол атаки. Какими-то другими словами описать свою защиту у него не получалось, зато она уже дважды исправно сработала, не оставив после себя негативных последствий, как для рассудка, так и для бренного тела. Открыто радоваться своим новым умениям было пока рано, поэтому Рэдий сосредоточил внимание на аристократе. А барон Досифей находился в прострации, впервые в жизни его энергетическую атаку смогли отбить. Обычно, человек прогибался до определённого состояния, его личной внутренней защиты, и сидел дальше в глухой обороне. При этом он терял способность двигаться и сопротивляться физическому воздействию. Здесь же произошло воистину уникальное событие, ментальный натиск был полностью отбит, а мальчик даже не вспотел. О закладке в разум этого юнца гипноустановки, вообще речи не шло, чтобы это осуществить, нужно сначала пробить природную защиту подсознания. «Одно слово – уникум. Теперь осталось понять, что с ним делать дальше»: барон всё же смог выдавить из себя здравую мысль и обвёл присутствующих вопросительным взглядом. За плечами этих парней сотни вылазок в изнанку, а это подразумевает гигантский опыт выживания и натуральное звериное чутьё на опасность. На его вопрошающий взгляд откликнулся Торис, причём уверенным голосом:
– В любом случае, его придётся забирать с собой. Оставлять парня на расправу этому ничтожеству нельзя. Определим его в школу вместе со всеми и там посмотрим, что из этого получится. Тем более уничтожить его сможем и сами, если это, конечно, потребуется.
Досифей и сам придерживался подобного мнения, только хотел обучать мальчика в частном порядке, но после слов своего верного помощника, решил согласиться с ним.
– Мы заберём его в любом случае, тут без вопросов, но выбор, в каком качестве он поедет в нашем обозе, предложим ему – Досифей был внешне спокойным, но давно знающие его ходоки, сразу заметили внутреннюю напряжённость, как перед входом в изнанку.
Барон пристально посмотрел в глаза мальчика и заговорил равнодушным голосом:
– Мы собираемся взять тебя на учёбу в нашу школу и если будешь достоин, то потом предложить и службу.
Рэдий уже ожидал чего-то подобного, поэтому ответил без задержки и тоже равнодушным голосом:
– Учиться я люблю, любые знания ведут к совершенству разума, да и служить, пожалуй, соглашусь, но …. Я никому не позволю унижать себя и буду бороться за это до последнего дыхания. Во всём остальном я неприхотлив и готов терпеть любые неудобства.
Первым разорвал затянувшуюся паузу Торис:
– Это ж надо, как заковыристо сказанул пацан, а по нашим сведениям он полный неуч.
– Ну что же, на этом пока и остановимся. До территории баронства Бийза поедешь под запором вместе с остальными претендентами, но при статусе добровольца. Это даст тебе некоторые поблажки, но советую не выделяться и найти общий язык с … – барон замешкался с названием отловленных его людьми детей, а потом решил, что этой информации вполне достаточно и вышел из камеры.
За ним последовали тенями двое синеглазых ходоков, а Торис сделал жест рукой, явно показывая, что пропускает мальчика вперёд. Рэдий не стал себя уговаривать и твёрдой поступью двинулся к новой жизни. Его одежда выглядела сплошными лохмотьями, всё тело покрыто месячным слоем грязи, в животе пусто, во рту сухо, а на душе трубадуры играют победный марш. Двигались по пешеходной дорожке вдоль огромного здания и Рэд иногда бросал взгляд на окна. Он надеялся увидеть герцога и показать ему жест из своей прошлой жизни. Но вместо него, Рэдий заметил сильно удивлённое лицо младшей дочери и сжав правую кисть в кулак, он оттопырил средний палец и вытянул руку в направлении девчонки. Его лицо озарилось озорной улыбкой от собственной выходки, девочка продолжала неотрывно смотреть на него, а удивление в её глазах заменила печаль.
7
Большая одноэтажная казарма была предназначена для проживания пятидесяти человек, но вместе с Рэдием в ней расположились всего тридцать четыре подростка. Они были привезены сюда из трёх разных городов, поэтому сразу разделились на три обособленных группировки. Только Рэд держался отдельно от всех, но не потому, что плохо к ним относился, а скорее больше по привычке. За свою короткую жизнь он сблизился всего с двумя существами и обе они были пожилыми женщинами. Всё это было в прошлом, а сейчас незаметно присматривался к коллегам по учёбе. Этих мальчишек банально похитили, без всякого права на выбор и теперь будут целенаправленно дрессировать, как диких зверей. Все они были выходцами из черни, но номинально считались свободными людьми. Теперь же они находились в настоящем заточении под круглосуточной охраной, одномоментно лишившись даже тех малых прав, что имели раньше. Странно, но особого возмущения по этому поводу никто не проявлял. Один долговязый малый вчерашним вечером попытался поднять эту тему, но остался почему-то непонятым и дальше помалкивал в тряпочку. Рэдию это тем более было не нужно, его не принимал новый мир и превращал в безжалостного убийцу. Здесь же появилась возможность набрать необходимую физическую форму в отрезанном от внешнего мира заведении, а там уже будет видно, куда приложить свои руки и голову. В школе ходоков всех одевали, неплохо кормили, обучали математике и правописанию, но самое главное гоняли по специально построенному полигону с утра до вечера. Если в этом режимном заведении он сможет продержаться хотя бы пару лет, то в ближнем бою соперников для него не будет. Здесь умели хорошо фехтовать и рубиться на саблях, достаточно сносно стрелять из огнестрельного оружия, но биться голыми руками толком не могли, как впрочем, и на ножах. Вот уже месяц он находится в школе и пока его всё устраивает. Сегодня ожидается новый наставник, он отсутствовал в загородном имении барона, потому что нёс трёхмесячную службу в крепости на горном перевале. Более подробной информации добыть было негде, да ему и этой хватало на данный момент.
– Бегом строиться – раздался зычный голос.
В дверном проёме стоял крепко сбитый мужчина, примерно тридцати лет от роду и как-то не по-доброму зыркал на всех вокруг. «Вот же незадача, с этим типом будет трудно наладить нормальные отношения»: пророчески подумал Рэдий и выбежал на плац в середине толпы учеников. В отдалении стоял руководитель школы – лэрон Торис, в компании троих синеглазых ходоков. С неба ласково светило местное солнце, видимо из-за этого ученики немного расслабились и сбились в кучу.
– Я сказал строиться, безмозглые животные – загремел возмущённый голос нового наставника, а его синие глаза засветились от ярости.
Мальчишки опрометью кинулись к специально прочерченной полосе и замерли вдоль неё по стойке смирно. Один Рэдий остался чуть в стороне и расслабленно стоял с совершенно безмятежным видом.
– Я ваш наставник по укреплению тела и фехтованию. Звать меня будете учитель Бахадур. Кто ошибётся в произношении моего имени, тот очень сильно меня разозлит, а в гневе я бываю страшен. Советую не испытывать судьбу по этому поводу, как и медленно выполнять мои приказы – Бахадур обвёл грозным взглядом строй учеников и только сейчас заметил стоявшего в сторонке русоволосого мальчишку.
– Не понял, а ты почему не в строю? – искренне удивился Бахадур, видимо поэтому задал вопрос нормальным голосом.
Рэдий сделал серьёзное лицо и ответил с явным вызовом:
– Вы приказали строиться животным, да тем более ещё и безмозглым, а я человек. Поэтому терпеливо жду наставника, который будет обучать людей.
Шепоток возмущения раздался в рядах учеников, но больше всех возбудился наставник Бахадур:
