Вскоре вернулась Вера, нагруженная сумками и пакетами с продуктами.
– Вер, ты чего не позвонила? Я бы спустилась и помогла тебе. Совсем себя не жалеешь, – Алиса с упреком посмотрела на подругу, забрала у нее сумки и понесла их в кухню.
– Не волнуйся, Алисиния, я вон какая большая и сильная!
– Кто бы сомневался, – проворчала Алиса. – Я и лошадь, я и бык…
– Я и баба, и мужик, – подхватила Вера. – Давай уже перекусим чего-нибудь, а то моя дочурка требует еды.
– Счастливая ты, Вер, – вздохнула Алиса, когда после плотного завтрака девушки перешли в гостиную. – У тебя и муж, и дети. Еще и прибавление ждете. А я в свои двадцать семь совсем одна.
– Это ты преувеличиваешь, конечно, – ответила подруга. – У тебя родители, брат с сестрой. Я, в конце концов. А ребенка еще не поздно родить. Даже замуж выходить не обязательно.
– Да, сейчас в порядке вещей быть матерью-одиночкой, – усмехнулась Алиса.
– Ну, знаешь, у меня тоже было немного другое представление о счастливой семейной жизни, – напомнила Вера.
– Помню, – хихикнула Алиса. – Богатый муж, большой дом, прислуга.
Вера засмеялась, вспомнив свои детские мечты.
– Но мое счастье сидело со мной за одной партой все школьные годы.
Они еще часа два вспоминали школу, своих друзей, делились своими мечтами, как раньше. Как будто и не расставались вовсе.
– Кстати, жених-то приснился тебе сегодня ночью? – подколола ее Вера. – На новом месте спала все-таки.
– Приснился…
Неожиданно для самой себя Алиса густо покраснела.
Вера внимательно посмотрела на подругу.
– Да ну! Неужели Ульянов?
Алиса кивнула в ответ.
– Не знаешь, как он? – стараясь не показывать своей заинтересованности, спросила она.
Вера покачала головой.
– Юрка с ним иногда созванивается. Но я ничего не спрашиваю, а он не рассказывает. Я, как Кольку родила, совсем перестала с одноклассниками общаться. Столько забот навалилось, сама понимаешь. Может, твои родители знают. Кстати, они в курсе, что ты приехала?
– Нет, – улыбнулась Алиса. – Сюрприз хочу им сделать.
– Ох! – воскликнула Вера. – Представляю, как они обрадуются. Три года дочь по заграницам болталась!
– Я не болталась, – начала оправдываться девушка. – Я работала.
Алиса смутилась еще сильней: ей приходилось врать в глаза лучшей подруге.
– Да ну? И много ты заработала? – усмехнулась Вера. – Небось, испорченные нервы – все твое богатство.
– Не бей по больному, так нечестно. Тем более, я туда больше не вернусь.
– Правда?! – Вера округлила глаза. – И когда ты собиралась мне об этом сказать? Я думала, ты погостить приехала.
– Хватит с меня заграничной жизни.
– Здорово! – радостно воскликнула Вера и откинулась на спинку дивана. – Значит, так. Отдохнешь недельку – другую и к нам. Поживешь, пока работу не найдешь и на ноги не встанешь.
– Не гони лошадей! – Алиса со смехом выставила ладони перед собой. – У меня комната в общежитии есть. Забыла? Квартирантов я уже предупредила. Да и не с пустым же карманом я приехала.
Вера надула губы.
– Ну, тогда хоть в гости чаще приезжай.
– Обязательно. Ну, ты чего? Обиделась что ли? – Алиса похлопала Веру по плечу. – Мы же в одном городе жить будем.
– Ладно, – улыбнулась та в ответ. – Ну? Идем обедать и в путь?
Вскоре девушки стояли на площади железнодорожного вокзала. Алиса решила ехать на электричке, а потом уже пересесть на вечерний автобус до родного села.
– Жаль, Юрка только ночью вернется. Я могла бы сама тебя увезти в Меринское. Заодно родителей навестила бы. Может, останешься еще на одну ночку?
– Нет, Вер, я поеду. По своим соскучилась.
– Конечно, – вздохнула подруга. – Позвони, как соберешься приехать, я тебя встречу. И будь осторожна в дороге. Мало ли придурков на белом свете.
– Скажи еще, чтоб в дороге ни с кем не разговаривала и не знакомилась, – улыбнулась Алиса.
– Да-да, и чтоб деньги никому не показывала, – засмеялась Вера, вспомнив, какие указания давали им мамы, отправляя дочерей на учебу в большой город.
Подруги обнялись на прощание, и Вера разревелась.
– Все, прекращай сырость разводить. Я всего лишь домой поехала, – Алиса достала носовой платок и протянула подруге.
– Я знаю, – шмыгнула носом девушка. – Я буду скучать.
– Я тоже. Пока! Юрке привет!
Алиса вошла в вагон, поставила дорожный чемодан рядом с собой и выглянула в окно. Вера даже не думала уходить. Она шла и махала рукой до тех пор, пока электричка не набрала скорость.
Алиса вдруг почувствовала такую горечь, что слезы навернулись на глаза. Как же она устала! Устала от такой жизни. От жизни, которую выбрала себе сама.
Стоп! Хватит себя жалеть. Да, она долго к этому шла, никак не могла решиться уйти от супруга и вернуться в Россию. Но она это сделала. И должна радоваться, что отделалась так легко.
Вытащив из сумочки небольшую фотографию, Алиса долго смотрела на нее. Парнишка в военной форме, казалось, едва сдерживал улыбку, а глаза его светились от счастья.
Зачем она хранила ее, Алиса сама не понимала. Слава богу, Владимир об этом не знал – у него не было привычки копаться в ее вещах.
– Прости меня, – еле слышно прошептала девушка парню с фотографии.
Глупо, конечно, но спустя три года она все еще надеялась, что он любит ее. Он сам сказал, что будет любить ее, несмотря ни на что. И теперь она возвращалась, чтобы все исправить. Возвращалась туда, откуда все началось.
глава 3
Алиса Миронова родилась в небольшом провинциальном городке. Ее отец работал на заводе, а мать – воспитателем в детском саду. Отец очень старался, чтобы прокормить жену и трех маленьких детей: брал дополнительные смены, выходил на работу в праздничные дни. Но денег все равно не хватало. А уходить с завода, на котором он работал много лет, Андрей не хотел. А может, просто боялся.
Помощи ждать было не от кого. Родственники, что жили чуть лучше, старались как можно меньше общаться с семьей Мироновых: кому нужны чужие проблемы? А три пары голодных детских глаз их вовсе раздражали.
– Зачем нищету плодить, когда самим жрать нечего? – любила повторять тетя Валя, старшая сестра отца, которая в свое время умудрилась отхватить небедного, но очень застенчивого парня из хорошей семьи.
Костя, муж Валентины, после смерти отца возглавил небольшую фабрику по производству мебели, так что ей не было никакой надобности работать, у нее и так все было.
Дочь их, Кристина, которая была чуть старше Алисы, взяла от матери не только яркую внешность, но и стервозный характер. Она, как и мать, свысока смотрела на людей из бедных семей, а нищие вызывали в девочке лишь чувство отвращения. Она считала, что таким отбросам общества вообще не стоит жить среди нормальных людей.
Мамина сестра, тетя Ира, которая в свои двадцать шесть лет не только не имела детей, но и замужем ни разу не была, в ответ на жалобы старшей сестры с раздражением отвечала:
– Ты для меня их нарожала, что ли? А я тебе что говорила, когда ты вторым забеременела? Не с твоим мужем детей плодить! Так нет же. Она еще и третьего родила. А теперь кто-то должен решать ее проблемы. Нет уж, дорогая моя сестрица, на меня можешь не рассчитывать.
– Да я и не рассчитывала… – тихо отвечала Марина, мать Алисы, и, оскорбленная до глубины души, уходила, так и не рассказав сестре, что у Анютки вылез первый зуб, что Алеша начал выговаривать букву «р», а Алиса уже сама чистит картошку.
И вот случилось то, чего больше всего боялась Марина: ее муж начал выпивать. От безысходности или от бессилия он решил топить свое горе в бутылке. Нет, он не был скандалистом и не поднимал руку на жену, но дети боялись пьяного отца. В такие минуты его глаза наливались кровью, он сжимал кулаки и часами сидел, молча стиснув зубы.
Мать старалась увести детей подальше, чтобы они не видели этого. Но Алиса все равно подкрадывалась к двери в кухне и заглядывала в маленькую щелочку. Ей было жаль отца, и она плакала, потому что очень его любила.
Алиса до сих пор с болью вспоминает то сложное время, которое пришлось пережить ее семье. Будучи старшим ребенком, она уже с шести лет взяла половину домашних обязанностей на себя. Постоянные переживания за мужа и страх за будущее детей здорово подкосили здоровье матери: она стала часто болеть. На работе ее вежливо попросили освободить место для более здоровых сотрудников. А вскоре она и вовсе слегла.
На тот момент Алисе было уже десять. Домашние хлопоты, готовка, младшие дети – все легло на ее детские хрупкие плечи. А ей так хотелось, как ее ровесницы, прибежать из школы, пообедать, сделать уроки и беззаботно мчаться на улицу, где другие дети играли в прятки или лепили из снега различные фигуры.
– Алиса, доча… – слабый голос матери прервал ее грустные размышления.
Поставив тарелки перед малышами, девочка поспешила в комнату, где на кровати лежала бледная и осунувшаяся женщина.
Постель была мокрой, лоб матери блестел от выступившего пота, растрепанные волосы прилипли к лицу, но взгляд ее был удивительно ясным.
– Да, мам? – спросила девочка, поправляя подушку под головой больной, чтобы та могла немного приподняться.
– Ты не поверишь, но я ужасно проголодалась, – улыбнулась мать.
– Здорово, мам! Значит, ты поправляешься. Я приготовила картофельный супчик. Он еще горячий. Сейчас принесу, – Алиса пулей помчалась на кухню.
– Алиса, я уже все съел! – радостно вскричал Алеша, увидев сестру.
– Лися, я тозе съева! – заверещала трехлетняя Анютка, демонстрируя свою пустую тарелку.
– Какие же вы у меня молодцы, – похвалила ребятишек старшая сестра и чмокнула их в пухлые щечки. – А теперь допивайте чай и бегите в свою комнату. – Подхватив тарелку с супом, она отправилась в комнату матери.
Вечером с работы пришел отец. Алиса весь день молилась, чтобы он был трезвым. Особенно в этот день, когда маме наконец-то стало лучше.
– Ребятня, все к маме! У меня хорошие новости, – громогласно объявил он, едва переступив порог дома.
Алиса удивленно посмотрела на него: отец светился от радости.
– Пап, только не забудь руки вымыть, ты вообще-то с улицы пришел, – наставительно сказала она и, взяв малышей за руки, повела их в комнату матери.
– Ох, уж эти женщины, – проворчал он, но послушно поплелся в ванную комнату.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Андрей и наклонился, чтобы поцеловать жену.
– Уже лучше. Я даже съела целую тарелку Алисиного супчика, – улыбнулась она в ответ.
– Я рад, что ты поправляешься, – Андрей сделал глубокий вдох. – Завод наш закрывают.
Мать с Алисой разом ахнули.
На заводе часто задерживали зарплату, но с рабочими местами в городке было туго, поэтому каждый старался держаться за свое место.
– Как же теперь?.. – в глазах Марины блеснули слезы.
– Зато нам выдали расчет в полном объеме, включая неиспользованные отпуска и больничные. Все как полагается.
Андрей вытащил из кармана пачку денег и протянул жене. В ответ она расплакалась.
– Ну-ну, чего ты, – приговаривал он, вытирая слезы с ее бледных щек. – Может, это и к лучшему. Сам бы я никогда не решился уйти с завода.
Марина судорожно вздохнула.
– К тому же это не все, – на его губах заиграла загадочная улыбка. – Сегодня в городе я встретил Валентина Михайлова, моего армейского товарища. Так вот. Мы с ним разговорились. Он, оказывается, живет в Меринском – это село в двадцати километрах от города. У него там большое хозяйство. И даже своя пилорама. Ну, я обрисовал ему ситуацию, и он предложил мне вместе с семьей переехать туда.
Андрей заметил, как жена нахмурила брови: его энтузиазма она явно не разделяла.
– Валентин обещал меня к себе пристроить, – уже не так уверенно продолжал он. – Малышня в садик пойдет. И школа там не плохая. Думаю, Алиске понравится. Дом этот продадим. Купим в Меринском небольшой домик, разведем хозяйство, огород свой будет. Ну, что скажете?
Марина кусала губы, обдумывая предложение. Она никогда не думала о том, чтобы уехать из города в деревню. Но дети уже все решили за нее.
– Да-а-а! – закричали они в один голос.
Марина растерянно развела руками.
– Едем.
глава 4
Свой дом Мироновы продали достаточно быстро. Спасибо Василию, брату Валентина, который жил в городе и имел неплохие связи. Он помог с продажей и заказал машину для перевозки имущества семьи.
Хотя прежний дом Мироновых и требовал хорошего ремонта, но он был достаточно крепким, с четырьмя просторными комнатами, большой кухней, ванной комнатой и красивым ухоженным садом. Это был дом родителей Марины, в котором она прожила всю свою жизнь.
