Obscura reperta [Тёмные открытия]. Игра в роман

– Слушай, мальчик, не борзей! Иди-ка приведи себя в порядок! – строго сказал Роланд.

– Сначала похавать надо, – ответил Доминик, наставительно подняв палец, и уже собирался пройти на кухню, но Роланд остановил его.

– Вон отсюда пошел! В комнату свою, быстро! – слишком четкая и немного замедленная речь означала у Роланда гнев и возмущение. И хотя он почти никогда не повышал голос, перед его негодованием редко кто мог устоять, настолько оно, казалось, больше его внешнего спокойствия, что может отделиться от тела и стать самостоятельной карающей силой. – На кухню придешь только когда вымоешься и переоденешься!

Наверху что-то грохнуло. Роланд встрепенулся, насторожился, – звук раздавался из библиотеки, – пошел проверить, что случилось.

– Артур! – позвал он сверху.

– Сейчас! – Артур зашел на кухню, взял хлеб, пакет сока, джем, сыр, вручил это все Доминику и сказал.

– Сегодня лучше не выходи. И веди себя по-человечески, ты же не маленький!

Мальчишка только хихикнул и отправился к себе.

Артур поднялся в библиотеку. Там рухнул стеллаж с книгами. Они валялись по всему полу как распотрошенные птицы.

– Есть у меня насчет твоего протеже кое-какие подозрения. Понаблюдай за ним пристально. – Роланд складывал книги в стопки на полу, чтобы потом расставить их нужном порядке. Артур молча стал помогать ему. Он знал, что общаясь с книгами, даже просто расставляя их на полках, Роланд так погружался в них, что переставал замечать происходящее вокруг него, и поэтому больше он от брата ничего не дождется.

Вопрос на вопрос

Роланд проснулся от воя. Первой его мыслью было, что он слышал его во сне, но нет, странный надрывный звук действительно раздавался неподалеку. Он открыл окно – в саду было тихо. Зато в коридоре послышался какой-то шорох. Роланд подошел к двери, приоткрыл ее и чуть не вскрикнул – кто-то нажал на дверь с другой стороны.

– Чего прячешься? – Артур шагнул внутрь.

– А ты что вломился?

– Зачем в коридор идешь?

– А тебе почему не спится?

– Что свет не зажег?

– А ты чего в темноте бродишь?

– Мы играем в «вопрос на вопрос»?

– Что ты чудишь?

– Ты слышал что-нибудь?

– А ты?

– Я – да.

– Продул!

– Слышал звон какой-то, как будто много бубенчиков?

– А вой слышал, который как будто внутри дома раздавался? Заходил к Доминику?

– А что? Хочешь сказать, он во сне воет?

Роланд пожал плечами, спросил:

– Ты ложишься?

– Думаешь, я теперь засну? Дай что-нибудь интересное почитать, а?

– Что в моей библиотеке для тебя интересное?

– А что у тебя там для нормального человека ничего нет?

– А ты что – нормальный?

Они пришли в библиотеку. Роланд прошелся между стопками книг, которые еще не успел расставить, поводя глазами по полкам.

– Хочешь быстро уснуть? Что тебе больше шепчет – поэзия, философия или культурология?

– А если не быстро?

– Пожалуйста: история или психология?

– А совсем медленно?

– Приключения?

– Вот это – что?

– Жофруа де Виллардуэн? Хочешь про крестовый поход?

Артур взял с полки книгу, раскрыл. Откуда-то из ее середины на пол выскользнул конверт, второй Артур успел поймать.

Открыл и присвистнул.

Протянул брату.

– Роланд… ты хотел? Это он?

Роланд подошел к столу, включил лампу. Разложил фотографии.

На двух, одна из которых нечеткая, – меч целиком, на третьей только верхняя часть. Клинок хорошо сохранился, рукоять показалась Артуру неправдоподобно тонкой.

– Почему? – спросил Роланд у фотографий, над которыми он навис, едва заметно покачиваясь. – Почему тебе все время везет?

– Везет?! Почему я все время вляпываюсь?! Неужели мне так необходимы этот мальчишка, этот меч?..

– И эта девушка? Ты это хотел сказать? Все так плохо?

– Ты что меня не знаешь?

Роланд повернулся и долго смотрел на брата, словно что-то складывал в уме, какую-то логическую цепочку, и чем дальше складывал, тем все более грандиозным представлялся вывод. Правда, он не разрешил себе поверить в то, что нагородил, но сказал таинственно, в своей излюбленной манере.

– Меч без рукояти, точнее со снятой рукоятью… понимаешь, что это, возможно, значит?

– Сломанный?

– Может, у тебя мозг сломанный, а меч без рукояти – Дюрандаль?

– Та самая? – Артур уставился на брата. «Шутит ведь». – Разве Дюрандаль не в Рокамадуре?

– Бутуз, ты всерьез думаешь, что та ржавая железка, которая торчит из скалы у санктуария, настоящая Дюрандаль? Что он швырнул ее за пару сотен километров, будучи при смерти, или что прилетел Архангел Михаил и воткнул ее туда непонятно зачем, да?

– Почему тогда считается, что это она и есть?

– По легенде считается!

– 1:1. – Артур сравнял счет.

Но Роланд, не услышав, продолжил:

– И еще – по деньгам считается, потому что Дюрандаль и Архангел Михаил магическим образом притягивают туристов и паломников. И потому что где она на самом деле находится – никому не известно. После смерти Роланда Карл вроде как бросил меч в озеро, но забрал рукоять, поскольку в ней были святые дары огромной ценности: кровь Василия, зуб Петра, волосы Дионисия Парижского, и даже кусочек ризы Приснодевы! А Архангел как раз рыбачил неподалеку! Чушь! Никому точно ничего не известно! Конечно, это не значит, что именно наш меч и есть…– он пересмотрел фотографии снова. – Я не знаток, но похоже меч раннего типа, до тысячного года, меч меровингов или каролингов – видишь, широкий дол занимает большую часть длины клинка, скорее всего, линзовидное сечение – по фотографии не понятно, короткая рукоять… сама она отсутствует, виден только хвостовик, но судя по состоянию клинка, рукоять не рассыпалась в прах, а могла быть снята. Если бы он был, можно было бы попытаться это выяснить… Пока остается только сличить фотографии с иллюстрациями из «Археологии оружия» Оукшотта. – Он еще раз осмотрел конверт, обороты фотографий. – Здесь больше ничего, никаких документов, записей и намеков.

– А здесь что? На, ты открой. – Артур поднял с пола конверт, протянул брату.

– Все-таки была… была у него тайна, о которой никто из нас не знал… – Роланд пересмотрел фотографии, вытащенные из второго конверта, – лицо плохо видно, но ощущение, что она чертовски красивая, да?

– Странные кадры… – Артур помрачнел. – Снято как-то исподтишка, словно кто-то следил за ними.

– Может быть. Наверное, им незачем было афишировать отношения. С ней он был до того, как к нам вернулся, и закончилось все для него плохо, так мне кажется. Мама с ней не сравнится.

– Почему это? – грозно спросил Артур.

– Малыш, потому что есть просто хорошенькие женщины, а есть вот такие, от которых не отвести глаз, которые приковывают взгляд даже на нечетких фотографиях!

– Может, все дело в нечеткости, остальное ты дорисовываешь сам?

– Посмотри на нее глазами отца!

– Она… самовлюбленная, эгоистичная…

– Кого-то мне это описание слегка напоминает!

– Кого? – Артур непонимающе уставился на Роланда, который молча вздернул брови, мол, что же тут сложного? – Нет, – помотал головой, словно пытался развеять это сходство.

– Различие в силе и слабости. На этих карточках женщина с очень сильным характером… Ладно, первоочередная задача – найти одного человека, Мореля, помнишь такого? Нет? Он редко тут появлялся, но у него могут оказаться нужные ключики. Если встреча состоится – расскажу, а пока не забивай себе голову, лучше готовься – скоро открытие выставки, увидишься со своей эгоистичной, самовлюбленной… Или что – сдался?

– А ты с кем будешь? – спросил Артур вместо ответа, – Ты уже больше недели ни с кем не встречаешься – почему?

– А правда… Как-то даже не думал об этом… Тобой занят! Твоими влюбленностями и приключениями! Просто не остается времени на личную жизнь! – Роланд сладко потянулся, потер глаза, ему уже хотелось улечься, полистать книгу о старинном оружии и неспешно подумать обо всем, что открылось. – Ну, ничего, наверстаю…

– За эти дни у тебя пени набежали… – покивал Цоллерн-младший. – Как ты так живешь? Не надоедает?

Вопрос был в общем-то риторический, но Роланд ответил.

– Меня все устраивает. Я знаю достаточно, чтобы сносно управлять своей жизнью и по своему желанию строить отношения. И я мог бы рассказать тебе много интересного о рычагах, кнопках, ниточках и так далее, но тебе это все не поможет.

– Почему?

– У меня два варианта ответа: первый – ты выше этого!

Артур улыбнулся, он знал, что красиво выданный братом орден, обычно таит какой-нибудь подвох.

– А второй?

– Второй – ты до этого еще не дорос, малыш. Но все-таки кое-что я скажу. Лучше оставлять за собой не грязь, а воздух – неосуществленные мечты, невыполненные обещания, недорассказанные сны, какую-то небольшую силу притяжения. Обычно я делаю так, и уверен, что большинство женщин, с которыми я расстался, с удовольствием встретятся со мной вновь, если мне это будет нужно. Часто люди совершают ошибку, в краткосрочном сближении стараясь сразу раскрыть себя, но лучше обойтись без этого – чем больше в человеке нераскрыто, тем более привлекателен он для партнера. Поэтому уходить надо, когда ты еще на высоте, а не когда тебя начинают пинать и топтать. Я согласен с Бонапартом – в 225 максиме он говорит: «Можно останавливаться лишь при подъеме в гору, но при спуске – никогда». Ты добрался до вершины, и перед тобой открылся спуск – самое время развернуться и полететь за прощальным букетом.

– Франс ты подарил прощальный букет?

– Букет ей не нужен. Я решил, что ей полезней будет новая камера, и те альбомы Ле Гре и Лартига, на которые она так облизывалась в Париже.

Роланд снова пересмотрел фотографии незнакомки.

– Поговорить бы с ней, но ее, мне кажется, уже нет в живых. Мы с Чиккетой как-то развлекались – я угадывал по фотографиям, кто из ее родственников уже умер, и угадал довольно много.

– Вы с Чиккетой?

– Да.

– Интересно было?

– Ну да.

– Было хорошо вместе?

– Да отлично все было, что ты пристал?

– Вот пригласи ее на свою выставку и сделай ей предложение.

– Что за бред? Я не собираюсь жениться! Если ты собрался – теперь все должны? Я не хочу этого! Не хочу изо дня в день наблюдать, как женщина, в которую я был влюблен, начинает мне осточертевать, как она превращается в нудную, неинтересную, ревнивую особь, пригодную только в качестве инкубатора…

– Это ты про Франсуазу сейчас?

– Нет.

– Тогда кто эта женщина твоих кошмаров? Хочешь, я убью ее?

Роланд захохотал.