Таня Прави "Гипноз"

–"Ладно, Вера," – вздохнул Костя. "Не надо занимать у мамы, я дам тебе деньги сейчас… Займу…"

"Займу…" –  слово эхом отозвалось в моей голове. К обиде присоединилась злость.

Я почувствовала привкус отвращения к самой себе.  Что мешало мне разорвать  отношения прямо сейчас? Этим вопросом я  буду задаваться ещё много времени, но  тогда у меня не было на него ответа. Напротив, возникали все новые вопросы. Интуитивно я понимала, что дело во мне. Иначе, что меня удерживало около пагубного, для меня, отношения. Я знала, что я должна обратиться к себе, чтобы найти ответы и разорвать этот капкан психологического насилия, в котором я оставалась вполне осознанно.

Костя оплатил аренду квартиры, в которой мы оба жили, а я же-ещё больше стала чувствовать себя в долгу перед ним.

Прошёл ещё месяц, и, на удивление,  новая работа мне очень нравилась. Я не окончила установленные дни  стажировки, за результаты на первой неделе мне предложили официальное трудоустройство в главном центральном офисе.

Мы с  напарницей работали по шесть дней в неделю, спрос на ремонты был активным, и дел было очень много. В первый месяц я получила зарплату, которая превышала оплату моего труда в прошлой компании в два раза.

Меня настолько это вдохновило, что стремление отдавать себя делу и получать за это достойную оплату замотивировало меня. Я начала  самостоятельно  изучать нюансы в сфере ремонта, их было очень много. Конечно, моей зарплаты не хватало на большие покупки, я по-прежнему не могла позволить себе многое ,но я была спокойна,  что мне есть чем оплатить старый кредит и аренду квартиры.

Со своей стройной фигурой, тонкой талией, длинными ногами, волнистыми каштановым волосом и голубыми глазами я быстро нашла общий язык с коллегами-мужчинами. Мы флиртовали и шутили вместе, но я никогда не позволяла себе переступить эту границу. Весь коллектив знал, что у меня есть мужчина, ради которого я готова на всё. Женская половина и  разделилась на два лагеря: одни обсуждали мои успехи в продажах за спиной, объясняя это тем, что я "охмурила" технолога или инженера на работе, и он отдавал мне все заказы. Другие девушки, замужние и целеустремлённые, ценили мой альтруизм и трудолюбие.

С Костей мы по-прежнему жили как два студента, решивших съехаться для  удобства, только я называла это "отношения". Ночами он сидел в "торгах", а под утро- ложился спать и просыпался только тогда, когда я приходила  поздно вечером. Затем он снова садился за компьютер или собирался в спортивный зал.

Примерно два раза в неделю он приходил ко мне, чтобы «сбросить напряжение».  В эти моменты я не чувствовала страсти и редко получала удовольствие, его механические движения ,направленные на то, чтобы лишь удовлетворить себя, не вызывали у меня желания. Скорее это напоминало животное спаривание, где нет чувственности, эмоционального взрыва, а есть лишь  физическая потребность «опустошиться».

Но и за это я была ему благодарна. Мы стали редко разговаривать, а когда находились вместе дома,  я всё равно видела лишь его спину.  Костя не горел желанием проводить со мной время, предпочитая отдавать его работе в ноутбуке.

Как-то раз, я его спросила: «Кто тебе важнее, я или твои колонки?"

«Ты всегда будешь на втором месте»-невозмутимо ответил Костя.

Вместо того чтобы дать ему пощёчину, я молча проглотила очередную обиду. Откровенно обесценивая меня, Костя совершенно не скрывал этого. Парадоксально, но он был  честен.  Не прятал истинное лицо за масками и деланной улыбки и не пытался угодить, своим поведением открыто заявляя мне-«ты мало значишь для меня».

Фрагменты прошлого

Когда моя мать ушла отца, забрав меня с собой, мы некоторое  время жили в арендованном доме на другом конце деревни. Мама подала на развод и отец, не став препятствовать её решению, согласился. Они вели переговоры через общих знакомых, потому что отец всячески очернял мать , называя потаскухой, отчего-то полагая, что она ушла к любовнику. Мама вдруг стала очень решительной  и резкой, чувство обиды и ненависти на отца за его клевету настолько переполняло её, что она даже хотела добиться ограничения его общения со мной, но, вовремя одумавшись, всё же предоставила этот выбор мне, когда я стану более взрослой.

Отец оставил нам дом, забрав только свои вещи и старенький автомобиль. Сам же, выкупив землю в пятнадцати минутах ходьбы от нас, построил себе новый, небольшой дом, где ему хватало места.

Мы с мамой переехали назад и я, испытывая потребность в отце, часто бегала к нему в гости. Он казался мне самодостаточным и великодушным, когда оставил нам целый дом и все воспоминания о пьяных выходках постепенно отошли на второй план  и стали забываться.

Он предупреждал меня заранее, когда его не нужно посещать, говорил, что «три или четыре дня будет отдыхать».

Мама много работала, приходила вечерами  и занималась огородом и другими  домашними делами. Я   помогала ей, в шесть лет уже умела окучить грядки с картошкой, прополоть траву или собрать ягоды. Субботняя уборка дома  была полностью на моих плечах, мама в это время занималась более тяжёлой работой на огороде или заготовками на зиму.

Я ходила в школу, а  после уроков  у меня был список дел, который необходимо было выполнить к возвращению мамы. Однажды мы классом собрались в поход на речку, которая  была примерно в двадцати минутах ходьбы от моего дома.

В то время не было сотовых телефонов  и, набрав на стационарный номер работы моей матери, я спросила, можно ли мне уйти с ребятами до вечера.

–«Какая речка, Вера? Нет, я не разрешаю тебе !"

–"Ну мам, все идут, ну я тоже очень хочу!" – прошептала я, чувствуя, как в горле у меня скапливается комок из несправедливости и непонимания.

–"Все пойдут с крыши прыгать, и ты пойдёшь? Нет!" – резко ответила мама

–"Почему…?" – глотая слёзы, выдавила я.

–"Потому что я не знаю, что там с тобой может случиться, и где мне потом искать тебя! Дома дел полно, уроки ещё! Приду вечером, проверю!" – сказала мама, положив трубку.

Я не смогла сдержать слёзы. Я не могла понять, почему двенадцать моих одноклассников идут на речку, где  купались взрослые и  всегда много людей. А я должна была собирать ненавистную клубнику и готовить суп на ужин.

****

"Костя, ты ведь сегодня на тренировку вечером?" – спросила я.

Всё чаще мне приходила в голову мысль, что я не соответствую внутренней планке Кости, из-за чего он не ценит меня и не видит во мне настоящую личность, женщину, которую хочется радовать. Мне казалось, что если бы я была другой, более амбициозной и энергичной, он бы относился ко мне совсем иначе. Эти мысли подавляли меня и вызывали бурю эмоций, в которой главное место занимал леденящий страх – остаться одной.

Я решила начать ходить в спортзал, чтобы ещё больше понравиться Косте. Мне хотелось, чтобы он уделял мне  внимания, подсказывал на тренировках и давал советы, как опытные посетители зала  помогают  своим половинам. Я хотела вызвать в нём ощущение,  что он мне нужен.

-"Да, иду"-ответил Костя

-"Можно мне с тобой"? – спросила я.

-"С чего это вдруг"? – он был удивлён.

-"Я просто решила посещать в зал иногда, немного накачать свои мышцы", – сказала я, стараясь выглядеть непринуждённо, хотя внутри меня всё был напряжено. В зале был круг его друзей, которых я ещё не знала, но с которыми он постоянно занимался.

Костя пожал плечами, и я расценила этот жест как согласие. Своей неприступностью, он ещё больше разжигал во мне желание добиться его расположения. Как-то раз я поймала себя на мысли, что мне никто не нужен, кроме него, и внимание других мужчин я стала воспринимать агрессивно.

Однажды, когда из-за поломки своей машины, я отправилась на работу, воспользовавшись автобусом, за мной неожиданно поспешил  мужчина в возрасте около пятидесяти лет. Он был хорошо одет и благоухал дорогим парфюмом.

–«Девушка, давайте познакомимся. Вы мне очень понравились… Я никогда не ездил в автобусах, но, увидев вас на остановке…  решил рискнуть. Давайте обменяемся номерами…" – сказал он, смотря на меня с растерянным, но выражающим надежду, взглядом. Женщины рядом со мной, с интересом и завистью следили за происходящим.

–«Я ценю ваш поступок. Но у меня есть муж, и мы любим друг друга. Извините", – отрезала я, удивляясь строгости и резкости своего голоса. Мужчины, которые значительно старше меня или, наоборот, моложе, никогда не привлекали меня. Однако  этот человек заслуживал более мягкой реакции.

–"Извините…", – вздохнул мужчина  и вышел на первой же остановке. Через заднее стекло я видела, как он возвращается к чёрному джипу, припаркованному возле обочины.

"Ой, дура…", пробормотала  женщина, сидевшая рядом. "Так и  будешь всю жизнь на перекладных ездить со своей любовью, без родины и флага. А мужчина-то какой… благородный. Ну,  старше, и что? Зато верный,  не изменит". Я не знала, что ответить. В любом случае я всегда была против номинальных отношений.

"Какой муж… любовь…" – размышляла я о своём ответе  до конца пути. Моя реакция была бессознательным желанием быть любимой независимо от обстоятельств. Этот эпизод впервые посеял сомнение в адекватности моего восприятия и тому, чему я позволяла происходить.

ГЛАВА IV

Попытка

"Аааааа, мама!" – я бежала по деревянной тропинке, ведущей к деревенскому туалету, стоящему немного в стороне. Этот туалет был временным сооружением, построенным отцом во время строительства нашего дома, но в итоге он так и остался деревянным, несмотря на планы построить его из кирпича.

Мне было пять лет, и лето было в разгаре. Во дворе грелись на солнышке две козы, куры и петух Петька.

Раньше у нас была корова и четыре свиньи, но родители решили продать их, так как уход за ними отнимал много времени и сил. Так у нас и осталось две козы- Зорька и Стешка и с десяток кур во главе с петухом.

Я очень любила нашего петуха. Он был большим, с красивыми перьями и громким петушиным голосом, который можно было услышать уже в шесть утра. Он медленно и вальяжно разгуливал по двору, иногда подбирая с земли зернышки или крошки, сопровождая это торопливым кудахтаньем.

Я, испытывая желание с кем-нибудь поиграть, дразнила Петьку : "Петька, Петька, петушок, не садись ты на горшок!" – после чего, смеясь, убегала.

Сначала Петька не обращал на меня никакого внимания, затем, через несколько дней стал удивленно поглядывать, а через неделю мне не было от него спасу. Только завидев меня, он бежал через весь двор чтобы меня клюнуть. Даже когда я выходила на огород чтобы нарвать зелени, Петька всегда был рядом, сопровождая меня своим громким кудахтаньем. Я знала, что скоро лето закончится, и Петьку с курами запрут в сарай, где он наверняка забудет обо мне. А сейчас мама ходила запирать его, когда мне нужно было выйти в огород. «Раздразнила петуха, теперь ходи его запирай»-ворчала она.

Так продолжалось в последнее время, но однажды я решила не просить помощи у мамы и просто сходить в сад, чтобы полакомиться спелыми сливами. Но, как и ожидалось, как только Петька увидел меня, он бросился «выяснять отношения» за мои дразнилки.

«Ааа!» – я успела добежать до нашего уличного туалета и спешно закрыла дверь на шпингалет изнутри, пока Петька, осознав, что он опоздал всего на несколько секунд, недовольно бормотал на своем птичьем языке.

Отец был на работе, а мама ушла за молоком к соседке. В туалете жутко воняло и летали мухи. Я просидела в нем около сорока минут, пытаясь договориться с Петькой о перемирии.

"Давай, Петька, давай станем друзьями", предложила я Петьке, который выглядел недовольным. "Я по-настоящему не буду больше так делать, ты самый красивый петух на свете!" – заверяла я его в своей симпатии, пока Петька недоверчиво поглядывал через щель в деревянной двери.

Я уже собиралась рискнуть и открыть дверь, или даже перепрыгнуть через Петьку, чтобы убежать домой, когда отец внезапно пришел на обед и "освободил" меня, отпихнув Петьку ногой и подняв меня на руки.

Я обещала себе, что вечером, после ужина, обязательно пойду поговорить с Петькой, когда он будет заперт в сарае. Я подойду к окну и предложу ему мириться. «Уверена, мы с Петькой точно помиримся. Зря я его дразнила, ему обидно, вот он и бегает»-думала я.

Мама позвала меня на ужин на летнюю кухню и я, поев вкусного супа со свежим салатом, поблагодарила за ужин, попутно вытирая рот салфеткой.

– Вкусный суп? – спросил отец.

– Да, вкусно! – бодро ответила я, надевая сандалии, чтобы пойти к Петьке.

– А суп-то из петуха мать сварила, я зарубил. Не будет он больше гонять тебя, дочь.

В тот момент в моей груди что-то свернулось в комок и подкатило к горлу. Я почувствовала как защипало глаза солеными слезами , меня начало тошнить прямо на кухонный пол.

Тогда мама сильно перепугалась и кинулась ко мне.

– Вера, что с тобой, Вера!

Пожар, пылающий в моей голове и теле, не позволял мне выдавить ни слова. Перед глазами стоял невиноватый Петька, с укоризной глядя на меня и качая головой на своей длинной шее.

Я ощущала горячее чувство стыда и вины, от которого я хотела избавиться физическим способом. Но меня тошнило только от супа, сваренного из бедного Петьки, а чувство вины осталось в моей груди, разрастаясь, словно плющ, проникая в каждую клеточку моего тела.

Я долго не могла заснуть в ту ночь, а когда, наконец, уснула, мне снились кошмары, в которых Петька бегал от летящего топора, а я стояла за стеклянным забором и кричала от ужаса, не в силах помочь ему.

В зале

Мы подъехали к спортзалу на моей старенькой  машине, ранее взятой мной в кредит. Я не боялась влезать в долги, чтобы покупать то, что мне было нужно. Будучи ответственным заёмщиком, я в срок оплачивала кредиты, и  банки предлагали мне займы с выгодными процентными ставками.

Так, я купила машину и, а когда мы с Костей начали жить вместе,  часто давала ему ключи, чтобы он мог съездить по делам, сама в это время добиралась на общественном транспорте, в надежде на то, что он оценит мои жесты и станет более заботлив.

Но эта  жертвенность мало впечатляла его. Я же – продолжала строить иллюзии, что его самовлюблённость и отстранённость-результат моего недостаточного старания.

Мы зашли внутрь, Костя поздоровался с  молодыми мужчинами в зале. Само пространство для занятий, казалось небольшим, но уютным и подходящим для занятий. Костя оживился в присутствии своих знакомых, начал  шутить и интересоваться их делами.

– "Костя, покажи мне, пожалуйста, где здесь можно переодеться? ", – сказала я, чтобы привлечь его внимание, потому что начинала чувствовать себя незаметной.

– "Ребята, познакомьтесь, это Вера, мы встречаемся. Вон там раздевалка, иди", – Костя махнул  рукой и указал в нужное направление.

Я кивнула ребятам, которые находились рядом с нами , и они  посмотрели на меня с интересом.

Я почувствовала себя глупо.

"Наверное,  не стоило сюда идти", – подумала я и направилась  переодеваться.  Глубоко вздохнув, я  собралась с мыслями и вышла в зал. Костя уже занимался на тренажёре и не заметил, как я подошла. Я решила спросить у него совета, с чего мне начать.

–"Костя, подскажи, какие упражнения мне лучше делать?" – я старалась выглядеть непринуждённо, хотя в груди нарастал железный ком, который  пришпоривал меня к полу.

Он вздохнул.

–"Боже, Вера, как ты решила заниматься, если не знаешь, что делать? Я закончу  упражнения и покажу тебе. А пока просто побегай на дорожке".

Я окинула взглядом окружающих. Некоторые из его друзей привели своих жён и казались счастливыми в их присутствии. Они помогали, поддерживали и совместно выполняли упражнения, а в перерывах с радостью общались, шутили, обнимались и смотрели друг на друга с любовью и заботой. Эта картина разительно  отличалась от той, что была у нас.

Я почувствовала горечь и жгучую обиду. К горлу подкатил комок, а тяжёлый металлический камень в груди стал тяжелее. Попытка перенастроить себя на благоприятный лад обернулась крахом и я, сдерживая слёзы, прошептала Косте «хорошо», и направилась к беговым дорожкам.

Я не понимала, куда исчезла моя гордость, почему я позволяю относиться к себе как к стиральной машине, в которую загружают грязное бельё и пользуются по необходимости. Я искала причину в себе.

В сравнении с Костей, который казался спокойным и уравновешенным, я выглядела эмоционально нестабильной. Его замечания о том, что я "какая-то не такая", только подогревали мои сомнения и заставляли меня всё больше копаться в себе.  Костя не давал ясного ответа на вопрос, что со мной, по его мнению, «не так». Вместо этого  он уклончиво отвечал, что мне просто  нужно меняться.

В тот момент я поймала себя на мысли, что я хочу доказать Косте, что я лучше, чем он думает, и что могу соперничать даже с самыми успешными красавицами мира. Тогда я была уверена,  доказав ему, что я "девушка на миллион", он обязательно изменится, полюбит меня и станет образцом заботливого мужчины.