Таня Прави "Гипноз"

Я считала, что для этого мне нужно стать самодостаточной в его глазах, быть  лучшей во всех сферах жизни, и прежде всего, финансовом аспекте.

Отчего-то мне  не приходила мысль, что настоящая любовь и уважение проявляются и без таких усилий. Эта идея была затеряна среди страха и паники, что Костя может разочароваться во мне, уйти, оставив меня в одиночестве.

Я провела больше получаса  на беговой дорожке и поняла, что пора идти в тренажёрный зал, выглядеть беззаботной и стараться делать правильные упражнения. У меня всегда была тонкая талия и я не заботилась о диетах и тренировках.  Я совершенно не умела пользоваться тренажёрами и не знала, какие упражнения нужно делать. Это был мой первый опыт в спортзале.

Я огляделась в поисках Кости. Он отдыхал, и я подошла к нему.

–«Я размялась, подскажешь, какие упражнения можно выполнить?», спросила я у него.

Он вздохнул и ответил:

– «Вера, я пришёл заниматься, а не тренировать тебя. Как ты не понимаешь?»

Я окончательно была сбита с толку. Мои представления о нормальных отношениях и гармоничной совместной жизни нарушались . Я ожидала тёплого общения и взаимной заботы. Но Костя вёл себя совсем по-другому. С одной стороны, он не скрывал, что я не являюсь его идеалом , но с другой стороны,  ничего не предпринимал, чтобы порвать. Не искал новых знакомств , не ходил в ночные клубы и не участвовал в мероприятиях без меня. Казалось, он давал мне шанс, и  от этого осознания, я всё больше ощущала себя никчёмной.

В моей голове боролись две противоположности. Одновременно звучали венский вальс и тарантелла под тяжёлый рок, сменяющийся Вивальди. Я чувствовала себя пациенткой психиатрической клиники из-за Костиных двусмысленных посылов  и действий. Он мог быть нежным и в то же время критиковать меня. Задевал словом и затем удивлённо  говорил, что  совсем другое имел в виду и я накручиваю ситуацию. Выражал подозрения в устойчивости моего психического состояния. Это заставляло  чувствовать себя сумасшедшей и испытывать  вину.

Оглядевшись, я увидела его друзей со своими вторыми половинами. Практически все они мило беседовали во время тренировок и смеялись в перерывах. "Когда-нибудь и у нас с Костей будет также", подумала я ",видимо, они уже прошли многое и стали  ближе. А нам просто нужно время».

Я подошла к тренажёру для рук.  Недавно на нём занимался  парень, и я видела, как он это делал. Сев, я повторила его движения и продолжала делать это упражнение раз за разом, поскольку не знала ничего другого. Окружающие  выполняли непонятные мне упражнения с блинами и штангами, но я не хотела просить кого-то помочь, боясь  выглядеть неуклюжей.

Мне хотелось чтобы всё  быстрей закончилось и мы уехали домой.

Я собиралась предложить Косте  заглянуть  в супермаркет, чтобы купить  куриных ножек,  а дома запечь их  в горчичном соусе и  была настолько погружена в  мысли о вечернем ужине, что не заметила, как Костя подошёл к своим знакомым. Они стояли напротив меня, а Костя указывал на меня рукой и смеялся.

Я опустила рычаги и вопросительно взглянула на Костю. Он громко, чтобы услышали все в зале, спросил меня:

"Вера, ты уже полчаса делаешь это упражнение. Тебе не надоело?"

Я покраснела от внимания, сфокусированного на мне, и оттого, что не знала, что ответить. Однако, сделав глубокий вдох, я улыбнулась:

–"Оно мне понравилось!"

Костя  усмехнулся и сказал:

–«Ну собирайся, поехали, я закончил».

Я с облегчением вздохнула и поспешила за ним. Переодевшись, мы вышли на улицу и подошли к машине и  открыв дверь со стороны пассажира, я собралась сесть.

– Садись за руль,  – внезапно сказал Костя.

Пожав плечами, я его послушалась.

Обычно он предпочитал сам водить машину по  вечерам, поэтому мне показалось странным, что сейчас Костя  просит меня взять на себя роль водителя.

Внезапно мне пришла в голову мысль, что он специально сделал так, потому что готов расстаться со мной и вернуть мне полную роль водителя моей машины. Паника охватила меня. В  ушах раздались странные шумы, словно в  голове была опавшая высохшая листва, а кто-то невидимый прошёл по ней  сапогами.

Сердце начало биться быстрее, кровь запульсировала в висках, а руки задрожали. Тяжесть в груди стала невыносимой,  распространяясь по всему телу. Со второй попытки я завела машину, и мы поехали.

Я не могла молчать. Мысль о том, что Костя хочет бросить меня, вызвала у меня панический ужас. И то, что я не знала его намерений, только усиливало  панику.

Мне  не хватало тепла со стороны Кости. Но я понимала, что у него есть приоритеты, и я должна быть умнее, чтобы не надоедать ему  детскими капризами. Меня наполнил страх, и, не выдержав, я решила задать ему вопрос:

–«Костя, ты посадил меня за руль, чтобы подготовить к свободной жизни»?

Мой голос зазвучал тихо и сдавленно. Костя фыркнул, явно наслаждаясь моим состоянием. Вместо того чтобы успокоить , он посмотрел на меня, как на сумасшедшую и ничего не ответил, и я в очередной раз почувствовала себя идиоткой.

Всю дорогу мы ехали молча, Костя с кем-то переписывался в  телефоне.

Подъехав к дому, мои нервы были уже настолько напряжены, что я не заметила, как перепутала газ с тормозом и въехала во впереди стоящий столб.

Инерция кинула нас вперёд, но благодаря ремням безопасности мы остались в своих креслах. Я была безмерно рада этому. Просидев в оцепенении минуту, Костя громко выругался. Я не знала, что сказать, и просто молча отстегнув ремень безопасности, вышла из машины.  Мне сравнительно повезло, был немного помят бампер и сильных повреждений не наблюдалось. Костя так и сидел внутри, закрыв ладонью лицо, изображая глубочайший шок,  словно я въехала в дорогой БМВ на его личной Мазерати.

Я посмотрела на Костю через лобовое стекло и почему-то испытала злость. Сев обратно в машину, я отъехала на парковку и выключила зажигание.

Фрагменты прошлого

Я сидела перед грудой разорванной на мелкие фрагменты газеты, и в моем сердце бушевала обида. Неделю назад мама принесла три связки макулатуры, и потребовала, чтобы каждый лист был аккуратно изорван на мелкие кусочки. Она увидела в каком-то журнале дизайн стены, украшенной такими газетными кусочками, покрытыми лаком. Такая идея понравилась маме, и она решила сделать такую же стену у нас дома. Она взяла у своей знакомой в типографии огромное количество старых газет и сказала мне их разорвать на мелкие детали для этого проекта.

Это было лето, каникулы, мне было всего лишь десять лет, и я не хотела тратить время на эту скучную задачу. Ведь я и без этого добрую половину дня занималась работой по жому и во дворе. Но мама обещала, что если я выполню это задание, то мы поедем отдыхать на море. Это замотивировало меня и принялась усердно разрывать газеты на мелкие кусочки.

Неделю я терпеливо разрывала эти ненужные мне газеты, а вечерами мама проверяла пакеты с газетными клочьями и заставляла меня разорвать их еще мельче.

К концу третьей стопки мои руки уже болели, словно у старой женщины с артритом. Но я по-прежнему мечтала о предстоящем отдыхе и прозрачных медузах, которых видела только по телевизору.

Наконец, я закончила задание, которое мама мне поручила, и с нетерпением ждала ее возвращения с работы, чтобы узнать дату нашей поездки на море. Когда она наконец пришла домой, я с нетерпением подбежала к ней, полная ожидания и волнения.

Мама, опустив сумки с продуктами на пол, посмотрела на пакеты с разорванной бумагой и сказала:

–"Ты знаешь, я изучила цены на дорогу и путевки, и все это очень дорого… Плюс ко всему, сейчас такая невыносимая жара. Я думаю, что мы лучше отдохнем дома."

–"Но мама… Я так ждала этой поездки…"

Мой голос задрожал и я опустила голову вниз.

–"Не надо ныть". Мама рассердилась. "Я работаю как лошадь, а тебе все отдых на уме! Пока ты не принесешь деньги в этот дом, я решаю, куда мы поедем. Поняла теперь? Она еще пытается мне указывать!".

Я почувствовала как к горлу подкатывает комок и слезы предательски начинают щипать глаза. Внутри меня разгорался пожар ненависти к матери. Не помня себя, я побежала на кухню, схватила кружку и с размаху швырнула в ту злополучную стену, где мать планировала исполнить свою задумку. Я зарыдала навзрыд, желая в этот момент лишь одного-исчезнуть и больше никогда не появляться в этом мире.

–«Дура! Папашка твой скотина и ты такая же! Не подходи ко мне больше никогда, считай что я умерла!» – мама вышла из дому, громко хлопнув дверью.

– «Мама!» – Я закричала от страха, что мама сейчас уйдет и больше никогда не вернется. Мой гнев сменился безумным страхом остаться одной, а следом – чувством вины за то, что я позволила эмоциям выйти наружу.

Я побежала вслед за матерью. Выскочив за дверь, увидела ее, сидящей на крыльце.

– «Мама! Извини меня» ….

Мама повернулась ко мне лицом, ее губы задрожали.

–«Видишь до чего мать довела? Мало мне папашки твоего было? Теперь ты по его следам? Уйди от меня!»

Мне стало невыносимо больно и страшно из-за того, что мать прогоняет меня, и я готова была сделать все что угодно, чтобы ее гнев сменился на милость.

– «Я больше не буду так»… – сквозь слезы пробормотала я.

– "Ладно". – Наконец-то смягчилась мать. "Иди смородину помой, стоит с утра в ведре немытая, а я завтра варенье поставлю варить да закатаю банки". – как ни в чем не бывало продолжила она.

Я понурив голову побрела мыть ненавистную ягоду, одновременно радуясь тому, что мама передумала меня бросать.

– «Вера!»

Я обернулась.

– «Вера, ты… бумагу эту, убери в сарай. Я решила стену не трогать, пусть будет как есть, не хочу возиться, клеить это все, потом лаком. Ну ее». – мать махнула рукой и направилась обратно в дом.

С минуту я стояла, остолбеневши. Потом, крепко зажмурив глаза, беззвучно закричала внутри себя.

ГЛАВА V

Одержимость

Дни шли, шесть дней в неделю я отдавала работе. Сезонный спрос на ремонт квартир был огромен, и работы было предостаточно. Мое тело устало от труда, но моя душа находила в нем отдых. В моменты работы над эскизами и договорами, мой ум, истерзанный тревогой и сомнениями в себе, находил облегчение. Я легко разбиралась в строительных материалах, умело представляла объект в разных вариантах и создавала эскизы за считанные минуты. Я всегда была дружелюбна с заказчиками и радовалась возможности советовать им при выборе материалов. Казалось, что в момент согласования проектов, я становилась частью их семьи, где царили взаимопонимание и забота, и это приносило мне облегчение.

У меня появились постоянные клиенты, а также те, кто обращался ко мне по рекомендации. Я хорошо ладила с коллективом, и инженеры мне симпатизировали. Однако, я поддерживала с ними дружеские отношения, не более. Мне нравилось мое дело, несмотря на его многогранность и сложность в техническом плане. Казалось, будто я этим занималась всю жизнь, и легко понимала технические нюансы, которые наши инженеры осваивали несколько лет. За это меня ценили, и со мной советовались. По слухам, директор даже намеревался предложить мне должность руководителя отдела.

С Костей у нас по-прежнему были партнерские отношения, но я надеялась, что это начало большой взаимной любви.

В один из вечеров, Костя провернул крупную сделку и решил пригласить меня в кафе отметить. Я с радостью согласилась, ведь время, проведенное с Костей-по его инициативе, было для меня ценно.

Я собиралась окрыленная. В кафе села к нему поближе, полна розовых мечтаний о том, что мы наконец-то сближаемся, и Костя начинает видеть во мне свою любимую женщину.

– "Эх, Вера, я не представляю, как ты так работаешь: с утра уходишь, вечером возвращаешься. Получаешь какие-то копейки, и как тебе их хватает?" – протянул Костя, доедая последний кусок стейка, откинувшись на спинку стула и приобняв мой стул рукой.

– "Я бы так не смог… работать. Раб… бота" – он разделил слово и начал хлопать себя по губам. – "Чур меня, чур!" – засмеялся он.

– "Сколько ты там получаешь? Пятьдесят?" – спросил он, глядя на меня, ошарашенную его словами.

– "Да ладно, тебе" – засмеялся он. "Научишься зарабатывать, и тоже будешь так жить" – произнес он поучительным тоном. Затем медленно достал бумажник, открыл его и показал мне кипу пятитысячных купюр. Взял одну из них и небрежно бросил ее на стол.

Я внимательно посмотрела на Костю, он открыто унижал меня. Он получил деньги за крупный заказ аппаратуры из Японии и я была искренне за него рада, совершенно не рассчитывая на его деньги. Более того-я знала, что он их зарабатывает только для себя.

Я стремилась догнать его в финансовом плане, чтобы доказать, что я тоже смогу достичь чего-то значимого. При этом я делала то, что умела и любила. Моя заработная плата доставалась мне очень тяжело, но она была для меня высокой и скоро могла стать еще выше, став я руководителем отдела.

Я наивно полагала, что Костя ценит это. Он не проявлял пренебрежения, когда я делилась своими успехами. Но оказалось, что он слушал меня без особого интереса… Слышал ли он вообще? Он слышал только цифры, которые для него были ничтожны. Ведь за один день он мог заработать в пять раз больше, чем я за весь месяц. Его абсолютно не волновали мои чувства, эмоции и восторг.

Самое болезненное было осознание тщетности моих надежд. Надежды на то, что Костя начинает меня ценить меня. На самом же деле, он просто насмехался надо мной и ждал момента, чтобы посмеяться в лицо. Зачем он пригласил меня в кафе? Поиздеваться? Самоутвердиться?

Эти мысли пронеслись в моей голове за считанные секунды.

В тот момент, впервые, я подумала о том, что просто хочу встать и уйти, перестав терпеть Костю.

Но тут же поняла, что не могу просто так закончить эти отношения. Они держали меня.

Я чувствовала себя маленьким ребенком, который хочет уйти от плохого родителя, но понимает, что не сможет этого сделать до тех пор, пока не вырастет.

Мы приехали домой уже поздно вечером, и я молчала все это время. Костя знал, что обидел меня, и мне казалось, что он наслаждался этим. Внутри меня что-то щелкнуло, и я решила разобраться в причинах своего бездействия в этом порочном круге отравляющих отношений, которые затягивали меня, подобно трясине.

В тот вечер у меня зародилась жажда отмщения, и я решила поставить Костю на место, сравняв наши доходы.

"Каждый процесс, завершаясь, переходит в свою противоположность", повторяла я себе. "Значит, я добьюсь того, чтобы он смотрел на меня с восхищением, а я буду смотреть на него, как на использованный рулон туалетной бумаги.

Я поменяю нас местами, чего бы мне это не стоило. Костя, будет вынужден снять свою успешного и независимого парня. Я заставлю его полюбить меня. Я заставлю себя перестать любить его".

Я хотела знать все, что он говорит и думает обо. Мне было любопытно, как устроен его внутренний мир, кто он на самом деле. Я хотела понять, как работают рычаги управления этим человеком. Его слабости, его страхи, все то, что он так упорно скрывал от меня, от самого себя и от остального мира.

Через него я хотела понять себя, ведь я находилась с ним по своей воле и не уходила – тоже по своей воле. Мне предстояло найти то, что было спрятано глубоко внутри него, для того чтобы понять что движет мной, и именно в этом я видела свое спасение.

Когда Костя уснул, я взяла его телефон в руки и открыла сервис для скачивания приложений. Костя не использовал пароль. Сейчас я была полна решимости начать играть по его правилам. Для этого мне нужно было узнать о нем больше, чем я знала до этого.

Я установила на телефон Кости приложение, которое отслеживает его гео-локацию, произвела интеграцию со своим телефоном и подтвердила запуск сервиса отправленным уведомлением с его телефона. Затем я спрятала иконку приложения глубоко в папки, чтобы Костя не заметил, что на его телефоне подключен родительский контроль.

После этого я скачала еще одно приложение, автоматически записывающее все телефонные разговоры владельца мобильного телефона, и тоже хорошо спрятала его иконку. Я понимала, что мне придется как-то взять телефон Кости, чтобы прослушать его разговоры, но была уверена, что справлюсь с этим и найду способы сделать это.

Затем я протерла телефон салфеткой, чтобы не оставить своих следов на экране, положила его на место и легла спать.

Фрагменты прошлого