Страница 2 из 9
– Нет-нет. Что вы? Свидания – и я… Словом, ничего не изменилось. И в будущем не предвидится, миссис Шерри. Я иду к подруге.
Старушка грустно вздохнула и вновь посмотрела на пирог.
– Тогда тебе точно не обойтись без моего пирога. Возьми его с собой, угости Тори и малышку.
Я вспомнила о просьбе подруги и, поблагодарив соседку, сгребла по пути пирог, пообещав вернуть тарелку. Миссис Шерри спускалась гораздо медленнее меня, поэтому ее причитания по поводу моей личной жизни догнали меня на выходе из дома.
Мысль о переезде еще никогда не казалась мне такой заманчивой. Я зажала камень на браслете, вызывая воздушку и вскочила на нее уже в конце улицы. По дороге, успокоившись, передумала менять место жительства и решила просто приходить домой попозже, дабы не подвергаться впредь подобным допросам.
Глава 2
Тори с семьей жила в собственном доме и, хотя фактически все документы были оформлены на Итэна, я не замечала за подругой какой-либо стесненности. Да, Итэн был, конечно, мерзавцем, но, кажется, искренне любил свою жену. Наверное, именно за это я… не сказать, что простила его, но позволила быть далеким фоном, касающимся моей жизни. Моей и Тори.
Воздушка донесла меня почти до белоснежной калитки их дома, расположенного в Северном городе. Здесь, как и на всей жилой Терре было тепло, и местные жители украшали свои участки цветами. Я залюбовалась пышными крупными пионами в палисаднике подруги и не заметила, как из-за низкого заборчика выскочило нечто громко лающее и подпрыгивающее на тоненьких лапках. Назвать существо с торчавшей в разные стороны редкой шерстью собакой не поворачивался язык.
– Брысь! Брысь, сказала!
Я попыталась отпугнуть животное ногой, но оно оскалило мелкие зубки и злобно зарычало.
– Только попробуй, – предупредила я его, – улетишь далеко и надолго.
Животное не нападало, но и подпускать меня к калитке не желало. Спасла меня выбежавшая из дома Кейти.
– Буся, Буся, отойди. Это Эйри приехала. Эйри-и-и!
Шестилетнее создание, измазанное чем-то сладким, врезалось в меня, обнимая липкими ладошками за юбку. Нос ее ткнулся мне в живот, и я еле удержала пирог.
– Кейти, – я погладила малышку по голове и присела, расцепляя детские ладошки. – Где ты так вымазалась?
Я пощекотала сладкие щеки. Собака безбоязненно приблизилась и принялась лизать девочке ладошку. Маленькая хозяйка быстро сгребла существо в охапку и протянула мне.
– Это Буся.
Собака отодвинула морду и потянулась за пирогом.
– Буся, нельзя! – скомандовала хозяйка.
– Пойдем-ка в дом пока от пирога хоть что-то осталось, – предложила я, заметив, что гостинец, несмотря на команду, уже почти облизывают.
Кейти обхватила меня одной рукой за шею, другой прижала собаку к себе и я, с трудом удержав равновесие, подняла ее, направившись к дому подруги.
– Так откуда у тебя… Буся?
– Мне папа подарил, – гордо заявила девочка, – он не хотел, но мама сказала «Надо!».
– Понятно.
Дверь открылась, и мы все втроем, наконец, вошли в дом. Тори, увидев нас с кухни, бросилась забирать пирог, одновременно обнимая меня.
– Видишь, какой у нас трам-тарарам? Думала встретить тебя у калитки, но пришлось доваривать соус. Проходи.
Я, освободившись от части ноши, перехватила Кейти удобнее и вместе с ней уселась на диван, выдыхая.
– Ну, рассказывай, – крикнула я подруге, вновь скрывшейся на кухне, – с чего вдруг Буся?
Я разглядывала как малышка, сидя у меня на коленях, подставляет ладошки под влажный, розовый язык собаки и улыбалась.
– Ой, – донесся смех Тори, – не поверишь, но это чудо нам досталось совершенно случайно. У соседки через три дома ощенилась собака. Кейти бегала смотреть щенков, и та пообещала нам отдать одного. Пришлось взять. Итэн был, конечно, против, ты же знаешь его нелюбовь к животным, но мы с его уговорили.
Да, нелюбовь Итэна к чему бы то ни было, кроме себя самого, я помнила.
Кейти сползла с коленок и побежала на кухню поить свое сокровище водой. А я попыталась разгладить юбку, попутно обнаруживая на животе сладкие пятна от щек малышки. Пришлось идти отмываться на кухню.
Тори копошилась у плиты, одновременно выключая панель и перемешивая соус. На столе уже стояли тарелки с мясом и паровыми овощами, оставалось лишь полить эту вкуснятину фирменным соусом подруги и… Глаза мои поймали в фокус тест на беременность в стакане.
– Тори? – я перевела взгляд на подругу.
Та, уловив вопрос, повернулась ко мне. Я показала глазами на тест-полоску. Тори расплылась в улыбке и кивнула.
– Четыре недели, – ответила она тихо.
Я тоже улыбнулась и постаралась, чтобы улыбка моя не выглядела вымученно. В голове крутилось, что у подруги будет уже второй ребенок, тогда, как я…
«Нет, – остановила я себя. – Нет. Ты не будешь думать об этом, Эйри. Держи улыбку. Держи. Ты же правда рада за нее? Правда. Обнять. Надо обнять ее и спрятать лицо, а то она начнет жалеть меня».
Обнять удалось, спрятаться – нет. Тори чувствовала меня или я не сумела скрыть не вовремя всколыхнувшуюся зависть. И ведь я действительно радовалась за Тори, но тоска и обида прорвались на секунду наружу, и подруга увидела.
– Прости, прости, Эйри, – зашептала она, заглядывая мне в глаза. – Я должна была убрать, сказать тебе позже, но не успела, забыла.
Слезы прозвучали в ее голосе, и я снова обняла ее.
– Я правда рада за тебя. И ты не должна от меня ничего прятать. В этом никто из нас не виноват. Просто так получилось.
Я говорила правильные слова и хоть они звучали болью, но, как и прежде, выученная медитация сработала. Мы успокоились обе. Мне стало легче. Не чувствовать зависть приятно. Особенно по отношению к Тори. Я надеялась, что и ей стало легче. По крайней мере, она уже вытирала глаза, когда мы разомкнули объятия.
– Берите тарелки и шагайте за стол, – скомандовала Тори, слез в ее голосе уже не было.
За столом болтали обо всем подряд. Правда, в основном, рассказывала Кейти. Мы с Тори больше слушали.
– Мэри Руни подарили на день рождения корову, – серьезно говорила малышка, подкармливая Бусю под столом мясом, – а Тиму Картеру обещали лёт.
– С каких пор детям разрешили водить лёты? – Тори удивленно посмотрела на меня.
– Ни с каких, – ответила я на ее вопрос. – Брось, можно подумать, что ты не слышала таких историй, когда мы жили в общежитии. Вспомни Ганса Ванштейна и его воздушку от лёта брата.
Тори заливисто рассмеялась. Мы обе помнили с каким высокомерием наш однокурсник таскал повсюду свою воздушку, рассказывая всем истории о подаренном лёте. А после бегал по всему корпусу от приехавшего за своей собственностью брата.
– Он еще кричал потом, что тот специально стащил его лёт из гаража, чтобы сбежать в Центр от родителей.
Я тоже посмеялась, вспоминая детские годы в общежитии. Мы с Тори росли вместе и, хоть и были обе сиротами, судьбы наши все же различались. Как между собой, так и от судеб однокурсников.
На Терре все дети с трех лет жили в общежитии и учились в корпусе. Вплоть до совершеннолетия. Их отпускали на выходные к родным, а те, у которых не было родственников, оставались на все время в корпусе. Так мы с Тори и прожили вместе пятнадцать лет. Она уезжала на выходные к дальним родственникам раз в месяц. И тогда я оставалась одна.
– А помнишь, как ты поколотила его из-за меня? – Выдернул из воспоминаний голос подруги.
– Не из-за тебя, а из-за Киса, – возразила я.
– Какого Киса? – тут же встряла Кейти.
– У нас с твоей мамой был котенок. Мы нашли его на улице во время прогулки и спрятали у себя в комнате в общежитии.
Глаза у малышки округлились.
– А так можно?
– Нет, Кейти, – пресекла мой кивок Тори. – Что ты делаешь, Эйри? Магистр Граст потом Итэну голову открутит.
– Невелика потеря, – пробормотала я, но подруга меня услышала и покачала головой.
– В общем, – продолжила я рассказ, уходя от скользкой темы, – Кис жил у нас ровно три дня. Мы таскали ему еду из столовой, убирали сюрпризы с кроватей. И даже стирали тайком белье.
– Фу-у, – сморщила Кейти нос.
– Да-да, – наставительно подтвердила Тори.
– Но однажды, Ганс Вайнштейн подкараулил нас, когда мы хотели выгулять Киса и вцепился в него мертвой хваткой. Твоя мама ни в какую его не отдавала и тогда он ее очень сильно толкнул.
– И ты упала?
Тори кивнула.
– Но Эйри набросилась на Ганса и поколотила его.
– На шум, правда, сбежались кураторы и Киса у нас забрали, – завершила я поучительную историю.
– А Ганс?
– Ганс? – я задумалась и перевела вопросительный взгляд на подругу. – А правда, куда делся после выпуска Ганс?
– Мне кажется, я видела его на фермах. У него же родители были фермерами. Но может это и не он был. Не знаю, – пожала та плечами.
Я посмотрела за окно. Темнело. Пора было собираться домой.
– Останешься сегодня у нас? – предложила Тори, перехватив мой взгляд.
– Что ты? Нет. Поеду, – улыбнулась я. – А то миссис Шерри решит, что я и впрямь на свидании.
– Было бы неплохо, – высказала свое мнение подруга и поймав мой укоризненный взгляд, добавила: – Иногда.
– Об этом не беспокойся. Иногда и я не так свята, как выгляжу.
Двадцать минут дороги пролетели в одно мгновение. Включив автопилот, я любовалась звездами сквозь Купол, складывая их в созвездия. Мысли затаились, ожидая, когда я лягу спать и, пролетая мимо Центра, мне подумалось, а почему бы, собственно, и нет. Сменив пункт назначения, припарковалась у навороченного воздушного паркинга. Робот-парковщик на широком транспортере довез меня до входа в сверкающий неоновыми огнями отель «Звезда». Я прошла мимо настоящего швейцара, любезно распахнувшего передо мной двери, и направилась к администратору. Лучший отель Терры мог себе позволить живой персонал. Сегодня за стойкой был Жак. Приветливо растянув губы в улыбке, он протянул мне жетон.
– Как обычно, мисс Эйрика?
– Да, спасибо, Жак.
Я перехватила у него из пальцев жетон и поспешила в лифт. Три этажа остались внизу, когда стрелка над дверьми издала уверенный звон, указав окончание пути. Пентхаус с выходом на крышу, бассейном, огромной спальней, гостиной и мультистеной, разделяющей их. Была еще белоснежная ванна с хрустящими халатами и голосовое управление. Я прошла в гостиную.
– Двери на крышу.
Стеклянные двери разъехались в стороны, впуская в номер шум и воздух улиц. Он разбавил томный цветочный аромат, наполнявший помещение.
– Ванна. С пеной.
Я вышла на крышу, сняв туфли, ступая босыми ногами на деревянные дощечки настила. Дорого. Натуральное дерево. Еще теплое. Ничто не сравнится с ним. Ровный, чуть мерцающий искорками навес, скрывающий пентхаус вместе со всем содержимым от любопытных глаз пролетавших мимо пассажиров лётов.
– Желаете вина? – мягкий нейтральный голос нарушил тишину.
– Красное, сухое, – хотелось напиться до чертиков, но я запретила себе эту слабость. Пусть будет вино. И ванна. И Кас.
– Музыку? – робот был обязан предложить мне все услуги отеля.
– Пожалуй.
– Ванна готова.
Я смотрела на город сверху вниз. Центр. Шумный, даже ночью. Сверкающий, но грязный, наполненный похотью, завистью, жадностью. Да, сейчас он подходил мне больше, чем честный старомодный Рабочий. Я потерла браслет на руке. Почему-то именно в Центре он начинал раздражать до зуда. Хотелось отодрать его, пусть даже вместе с кожей.
– Кас будет через полчаса, – сообщил все тот же безликий голос.
– Как тебя зовут? – спросила я, задавшись вдруг этим вопросом.
– Как вам будет угодно.
Я нахмурилась. И разозлилась.
– Никак.
– Ваше желание записано в память номера.
Стало смешно. Но образ тест-полоски в стакане, вдруг возникший перед глазами, окончательно испортил настроение.
– Громче.
Музыка зазвучала громче, а я принялась расстегивать пуговицы на блузке. Вслед за ней на пол полетели юбка и белье. Я стояла на крыше, зная, что меня никто не увидит. Подхватив бокал с вином с поднявшегося снизу круглого столика, тремя глотками осушила его. Терпкий вкус разлился по языку. Нет, хотелось не этого. Хотелось, чтобы горло обожгло, а в груди разлилось тепло. Но вино на это не способно. На это способен только изумрудно-золотистый даст. Бокал полетел к одежде, жалко звякнув о деревянную панель.
– Желаете еще?
