– Ни одного. Но пусть Зур не говорит дальше. Рав, вполне, может заменить главного старейшину племени. Старый охотник умён и справедлив. Так и будет. Но Нму хотел сказать Зуру, что не откажется от новых подарков, которые принесёт ему Идущий по следу из другого мира. Нму, в знак благодарности, никогда не снимет со своего тела одежду, которая сейчас на нём и которая сшита из шкур незнакомых для него зверей.
Одним словом, всё понравилось Великому вождю – и прочная чаша (железная кружка), и загорающиеся палочки (спички), и острый топор. Нму сообщил Зуру, что сегодня ночью он с лёгкостью отрубил им голову одному из своих плохих охранников.
– Зур будет очень рад услужить Великому вождю, – сказал Зур. – Но горько ему, что в этом и другом мире Идущий по следу всё ещё чувствует себя изгнанником. Люди боятся его. Плохо, если так будет всегда.
– Да, плохо, – согласился с Идущим по следу Нму. – Но Зур не похож на всех остальных, в том и беда. И он должен помнить, что люди… завистливы. Но сейчас пусть Зур сходит в свою пещеру, отдохнёт, познакомится со своими будущими жёнами. Его вещи уже принесены из жилища у Чёрных камней…
– Зур всё понял. Он будет искать исчезнувшую неизвестно куда четвёртую жену Великого вождя Ловс и найдёт её, пусть не сразу, но найдёт. И ещё Зур понял, что все люди на Земле не только из племени Уходящих, но и… приходящих.
– Страшно представить всё сказанное Великим Лики-Ти. Может быть, всё так и есть, как он сказал. Пусть Зур идёт!
Сыщик в сопровождении совсем юного воина с длинным копьём и увесистой дубинкой на поясе отправился на новое местожительство. Высокий юноша нёс на плечах мешок из козьей шкуры, который был наполнен чем-то полезным для Зура по распоряжению Нму. Идущий по следу держал в руках только короткое копьё, и ещё – вождь любезно подарил ему кремневый нож. Его можно было носить на поясе… при помощи сухожилий сохатого Раг-Де, которым была обвязана ручка первобытного стилета.
Идущий по следу, как и в детстве своём, сожалел о том, что не все Уходящие живут в уютных пещерах, а только избранные и те, кому просто повезло. Многие обитают в землянках, вырытых лопатами, сделанными из рогов гигантских сохатых; или в шалашах, сплетённых из трав, между камней или больших деревьев. Прав был Лики-Ти, Человек всюду и всегда должен приспосабливаться, проходя свой нелёгкий Путь. Тому же муравью гораздо проще жить, хотя тоже строит что-то, тоже приспосабливается. Он – работает, может быть, и мыслит, но не так, как Человек. Мыслящему Двуногому гораздо сложнее… сохранить свою жизнь, дать потомство и беречь его, вырастить.
Человек плохо приспособлен к условиям жизни на Земле. Не помнит своих предыдущих рождений, потому что ему надо… выжить. Ему некогда задумываться о том, кто он и откуда. Он, как может, борется за своё существование ногами, руками, зубами, подручными средствами.
Вскоре провожатый подвёл Зура к довольно уютному жилью, точнее, к входу просторной и тёплой пещеры, которая находилась далеко от ущелья, в небольшой впадине между горами. Там росли, в великом множестве, дикие сочные апельсины. Зур кивком поблагодарил молодого воина и вошёл в пещеру.
За то короткое время, когда Зуранов находился в Раннем Неолите, в его детективном агентстве ничего особенного не произошло. Михаил Арнольдович со своими сыновьями не просто отсиживался на его квартире, а тщательно изучал периодическую печать. Они приводили в определённую систему всю информацию, которая касалась работы сомнительных банков, объявлений о купле квартир и, вообще, недвижимости.
Особо значительных фактов новоиспечённые сыщики не нарыли, но работу начали активно и с энтузиазмом. Ещё бы, ими руководило чувство мести. Основные, пока ещё не очень важные и значительные сведения черпали на просторах интернета.
Что касается Гранкина, то он умудрился золото и драгоценные камни обратить в деньги и приобрести на имя Зуранова и своё два совершенно одинаковых, серого цвета, ещё не таких старых «Форда».
За три дня, то есть за время отсутствия Алексея, он умудрился, используя свои старые адвокатские связи, прикупить кое-какое оружие, включая автоматы Калашникова и ручные гранаты известной системы «Ф-1». Таким образом, на квартире Зуранова образовался целый арсенал, где одних только боеприпасов было два с половиной ящика, довольно солидных по объёму.
Денис по довольно сходной цене приобрёл и гранатомёт – «РПГ-4». Пусть не новейшей конструкции, зато с хорошим приложением – боекомплектом в пятнадцать гранат. Кроме всего прочего, Гранкин, одевшись в поношенные лохмотья, наклеив на лицо седую бороду и усы, надев на голову, под старую фетровую шляпу безобразный парик, отправился не на общественном транспорте на место сожжённой виллы бандита Тихого.
Использовал он для этого, на свой страх и риск, не только «маскарадный» костюм, но и «Шкоду» Шнорре. Он надёжно спрятал старенькую машину в небольшой, но густой рощице.
Разумеется, многие, даже работники правоохранительных органов, видели на пепелище старого и страшного «бича» с сумой, который искал что-то в земле обугленной оранжереи. «Что там можно искать?» Но если бы знали совсем не любознательные люди, что «задавленный жизнью старик» вынес в ветхой сумке из Матвеевки несколько десятков тысяч долларов и драгоценностей, превышающую эту сумму в четыре-пять раз. Это то, что оставалось пока не найденным после смерти справедливо казнённого Тихого. Не густо, конечно. Но не так уж и плохо.
Конечно же, Гранкин не забыл захватить из другого потаённого места железную банку с прахом Зинаиды Марковны.
На правах исполняющего обязанности детективного агентства «Портал» Гранкин выдал себе довольно солидный аванс, не забывая о щедрых премиальных, заработанные за активные действия и, как говориться, уплотнение рабочего дня. Не плохие деньги он выплатил и всем троим Шнорре. Но не только им, но и охраннику Вадиму Шерстенёву. Он уже подключился к работе, выясняя, кто ещё, кроме Мартемьяна Рыжих, причастен к целому ряду кровавых преступлений.
В своей квартире Зуранов появился только к вечеру с большим мешком, в который старательно собрал всё блестящее, похожее на россыпное золото и драгоценные камни, найденное в окрестностях основной стоянки Племени Уходящих. Он предстал перед Шнорре и его сыновьями в набедренной повязке и накидке, вероятно сотворенной из шкуры жёлтоё гигантской кошки Ри-Пуа. Со Степаном и Дмитрием ему пришлось знакомиться, находясь в таком одеянии.
Но братья были уже наслышаны о необыкновенных способностях Зуранова перемещаться в пространстве и времени, хотя, до конца в это и не верили. Переодевшись, в почти такой же джинсовый костюм, который ныне носит Великий вождь Нму, Алексей относительно подробно рассказал, где находился и чем занимался. Он удивил своим повествованием даже Михаила Арнольдовича. В разговоре, Алексей, старался дать оценку сложившейся ситуации, а не пытался оценить, хотя бы, интуитивно сыскные способности и возможности Степана и Дмитрия.
Вскоре на пороге нарисовался и Гранкин. Он не выразил особого восторга оттого, что, наконец-то, появился Зуранов. Его больше радовало то, что их дело сдвинулось с мёртвой точки и труд сыщиков оплачивается, благодаря стараниям Алексея, очень даже солидно. Вот и сейчас бывший адвокат не без интереса покопался в груде минералов и, вероятно, золотых самородков, доставленным сюда из глубокого прошлого его товарищем, и выразил надежду, что, на сей раз, это не «залепуха».
– Процентов на девяносто можно утверждать, что того… лежащего в твоём первобытном мешке, Лёша, – особого восторга Михаил Арнольдович не выразил, – вполне, достаточно… Этого хватит для того, чтобы с нуля, возвести в самом центре Москвы, с учётом стоимости земли, небольшой, шестидесятиквартирный дом.
– Мне кажется, что тебе, Алексей, следует почаще бывать в Раннем Неолите, – сказал полушутя и полусерьёзно Денис, – и не забывать щедро делиться… с друзьями. А ты, извини за прямоту, Зуранов, наполовину дикарь.
– Не совсем удачная шутка, Денис, – заметил Зуранов. – В Раннем Неолите не так уж и много дикарей. Здесь их гораздо больше.
– Частично с тобой согласен, Лёха. Не возмущайся, – сообщил Гранкин. – Кстати, твой дротик, то есть, копьё, я носил в наш краеведческий музей. Пытался доказать им, что это оружие времён Раннего Неолита. И они мне сказали, что я хочу втюхать, то есть продать им лабуду, что таких дротиков в древние времена не могло быть, что копьё недавно сделано как попало и каким-то очень юным умельцем и что… Одним словом, ты меня, Лёха понимаешь.
– К черту всех мнимых знатоков и с их дутыми, тупыми диссертациями! – Зуранов подвинул кресло к дивану, где расположились отец и братья Шнорре, расположился в нём. – Лично я уже не остановлюсь в борьбе со злом и готов платить всем вам очень хорошие деньги только за то, чтобы вы занимались только нужными… делами.
– Я отдам всё, что у меня есть, Алексей Владимирович, – по-простому сказал Степан, – чтобы ты помог мне отомстить всем выродкам за смерть моей матери. Я, как понял, что гадов множество, и все они повязаны.
– Мы давно поняли, что, помимо сыскной работы, нам придётся освоить другую профессию, побыть в роли и шкуре… палачей. – Дмитрий плотно сжал губу. – Я много и крепко думал, и считаю, что нет ничего справедливей в жизни, чем встать на защиту обманутых, униженных, искалеченных… убитых за какие-то жалкие деньги, пусть даже и не жалкие. Я хочу действовать, а не сидеть за твоей спиной, Алексей.
– Поймите, всё ваше семейство у бандитов сейчас, как на ладони, – со вздохом ответил Зуранов. – Я должен и смогу вас прикрыть… когда я здесь. Не будем больше говорить о том, что хорошо, а что – плохо. Вы сами выбрали свой путь. И я благодарен вам.
Его одновременно радовало и не радовало то, что он нашёл, точнее, обрёл единомышленников. Так сложились обстоятельства. Придётся существовать с риском для жизни не только ему, но им тоже.
Семейство Шнорре понять было можно и нужно, ещё свежи их душевные раны. Такие никогда до конца не излечиваются, не зарастают. Но Гранкин… Почему он, как говорится, благополучный во всём, почти без колебаний, решил стать не столько частным сыщиком, сколько, как бы, народным мстителем? Возможно, увидев отпиленную ножовкой голову Зинаиды, он мгновенно прозрел, что-то понял, жуткое, не совсем ясное, не справедливое… Может быть… Подобное в жизни случается.
– Так вот не только из беседы с актрисой Козицкой, – перешёл к делу Зуранов,– но и по другим причинам, я окончательно убедился в том, что те, кто убили Зинаиду Марковну и скульптора Воротова, уничтожили целый ряд зажиточных людей. Я имею в виду дела, которые списаны на суициды, несчастные случаи, бандитские нападения мелких уголовных сошек, есть ни что иное, как капитально отлаженная машина уничтожения… людей. Обратите внимание на то, что под эти кровавые жернова попадают те люди, которые заработали деньги честным путём.
– Так оно и есть. Но меня удивляет другое обстоятельство, Алёша, – Шнорре старший закурил. – Каким образом ты мог беседовать с Лилией Максимовной Козицкой, если я, в числе других, лично похоронил её на Самойловском кладбище. Это было чуть больше года тому назад. У неё остановилось сердце… Умерла, при весьма непонятных, странных обстоятельствах, почему-то, завещав незадолго до своей смерти квартиру главному врачу Третьей городской поликлиники…
– Ты что-то путаешь, Арнольдович, – возразил Зуранов. – Я очень долго беседовал с ней. Козицкая, самым натуральным и материальным образом, вручила мне гонорар… в долларах. Кроме всего, она оставила мне адрес того места, где у неё спрятаны кое-какие сбережения…
– Значит, они точно наши, – сказал Гранкин, – потому, что я тоже знаю, абсолютно точно, что Козицкой нет в живых.
– Вот почему она сказала мне… при встрече, что уже год, как бросила курить,– уже ни чему не удивляясь, произнёс Зуранов. – Но если уж мёртвые просят помощи, требуют возмездия и справедливых решений, то мы на самом правильном пути.
Задолго до встречи с Лики-Ти Алексей был уверен в том, что никаких мёртвых не существует. Интуиция. Просто, между ними и пока живущими на Земле стоит высокий «забор», который можно и нужно… иногда преодолевать. В иных мирах совсем другие формы жизни и представления о ней. «Они считают нас мёртвыми, – подумал Зуранов. – Возможно, они гораздо ближе к Истине, чем мы».
Автомобиль шёл легко по широкой городской шоссейке. Анатолий, в целом, был доволен тем, что теперь он был за рулём не самого классного, но, вполне, сносного «Форда». Неплохая машина, главное, проста в управлении и без всяких там излишеств и прибамбасов. Его сопровождал, пока ещё числящийся охранником на кабельном заводе, Вадим Шерстенёв.
Визуально оценив физические и умственные возможности и способности уже, практически, своего нового сыщика, Зуранов пришёл к выводу, что мужик этот надёжен и весьма и весьма тренирован. Ясно, что он прошёл сквозь огни и воды. Просто, парню, в своё время не очень в жизни повезло.
С самого утра Алексей успел щедро расплатиться с предпринимателем Эдуардом Плидановым, который помог ему организовать и обустроить детективное агентство «Портал». Бизнесмен, конечно же, поинтересовался, почему Зуранов дал такое странное название своему сыскному бюро.
Алексей объяснил, что портал – это, как бы, определённый вход и выход из одного мира в другой. А его «Портал» – прямая тропа в мир преступности. Он будет заходить в него не любопытства ради, а для того, чтобы карать убийц, бандитов, садистов, грабителей, насильников и прочую двуногую дрянь. Зуранов хотел отблагодарить Плиданова по-царски, но тот отказался.
Видно было, что человек, который, в своё время, по крохам собирая капиталы для скупки пушнины и производства меховых изделий, честно и кропотливо создающий и развивающий своё дело, понимал истинную цену деньгам. Потому и не жил обманов, не был стяжателем, процентщиком и барыгой.
Сейчас Плиданов находился не в настроении.
– Чувствую, Эдуард Ерофеевич, что у вас проблемы. Не моё, конечно, дело, – сказал Зуранов, собираясь выходить из кабинета представителя малого отечественного бизнеса, – но я всегда готов помочь вам.
– Не хочу, Алексей Владимирович, вешать на вас свои заботы и тревоги, – встал из-за стола Плиданов. – Да и ничего вы не сможете предпринять против очень авторитетных людей города. Такое не под силу частному сыщику. Не обижайтесь. У меня много влиятельных друзей и неплохая охрана, но, увы, я должен… Не понятно, по каким причинам я должен отдать свой бизнес и все полученные доходы от него…кому б вы думали… жене городского прокурора, какой-то там Зульфие.
– Может быть, у вас не все налоги оплачены? Или ещё что-нибудь.
– Всё у меня нормально. Но, тем не менее, очень важный господин из органов МВД цинично и прямо мне сказал: «Был бы человек, а уголовная статья под него всегда найдётся». Вот такие пироги… на всё они дали мне две недели. А потом… Даже намекнул на несчастный случай.
– Любимая фраза генерала Листрилова. Он не часто, но иногда произносит её, – озабоченно сказал Зуранов. – Две недели достаточно. Я убеждён, что сумею вам помочь.
– Я не хочу, чтобы вы рисковали… жизнью. Я ни сколько не преувеличиваю степени опасности. Никто не ведает, что у них на уме.
– Если не остановить зарвавшихся преступников, то погибнет очень много людей. Не сомневаюсь, что у них, там, в столице, есть очень крепкая волосатая рука. Скорей всего, не одна. Телефон офиса детективного агентства «Портал» вы знаете. Звоните! Не страшно, если меня не будет на месте. Все вопросы решит мой заместитель Денис Григорьевич Гранкин. Он толковый юрист.
Плиданов кивнул головой, и они расстались, пожав друг другу руки. Расстались, чтобы больше никогда не встретиться: через шестнадцать с половиной минут молодой и перспективный предприниматель был убит снайпером.
Бандиты решили перестраховаться. Видимо, предположили что у Плиданова имеются нормальные деловые связи и в столице. А произошло это в тот момент, когда Эдуард Ерофеевич вышел на улицу, направляясь в сопровождении своего единственного охранника Ибрагима Гурабова к собственной «Вольво», которую водил сам. Разумеется, ни один, даже самый тренированный, чоповец не в состоянии изменить траекторию полёта пули, выпущенной из ствола винтовки с оптическим прицелом. Через неделю при странных обстоятельствах погибнет и Гурабов. Его тело найдут в реке Беловодная…
Обо всём этом Зуранов узнает гораздо позже. У него в руках будут доказательства и того, что и снайпера, застрелившего Плиданова, незамедлительно, сразу же после рокового выстрела, уберут «надёжные люди» по личному, негласному приказу Листрилова и с благословления нового городского прокурора Галиджанова. А капитал Плиданова, поскольку у него, бывшего детдомовца, не имелось наследников, кроме юной и законной жены Ларисы Кочемасовой, должен перейти только к ней… девятнадцатилетней дуре без образования, специальности и абсолютной вертихвостке.
Ей, предварительно посаженной «на иглу» людьми Листрилова и Галиджанова, бандиты любезно выплатили гонорар в десять тысяч долларов, оставили квартиру покойного Плиданова и даже его «Вольво». Но после шантажа, угроз и милостивых обещаний и уверений, что «Лорочка шагнёт на самый известный подиум демонстрации отечественной и зарубежной одежды и даже начнёт активно сниматься в кино», Кочемасова без колебаний документально отдала дело своего покойного мужа с годовым доходом в триста тысяч долларов некому Рашиду Гафарову…
Впрочем, не совсем некому, а непутёвому племяннику Ахмета Ахметовича Галиджанова. Кочемасова совершенно не была в курсе того, кто и зачем убил её Эдика, поэтому убирать её бандитам не имело ни какого смысла. Сама сдохнет… от морфия или «белого китайца».
В полном неведении того, что происходит и уже произошло с Плидановым, Алексей и Вадим ехали по городу, разрабатывая планы дальнейших совместных действий. Шерстенёву необходимо было числиться охранником на кабельном заводе, стараясь, как можно больше узнать о том, кто из руководителей предприятия, кроме Мартемьяна Рыжих, состоит в преступной группировке. Слушая Зуранова, его откровенные рассказы о происходящем, Шерстенёв тяжело вздыхал. Скорей всего, это не означало, что Вадим в нерешительности.
Алексей понимал, что этот парень всегда готов защитить несправедливо обиженного человека, ибо сам частенько бывал в шкуре такового. Побывавший в самых горячих точках последних локальных войн Шерстенёв, как говорится, при собственных интересах. Ни семьи, ни денег, ни жилья… С ним остались минувшие беды и, скорей всего, назреют и грядущие. Такова уж у него судьба.
Пламенная ложь и обман со стороны господ и дам, рвущихся любыми способами к большим деньгам, не заработанным ими, и к власти, делали своё чёрное дело. С незапамятных времён такие «фокусы» в России стали уже традицией. Неоспоримый факт, облитый людской кровью.
Директор и владелец частной сыскной компании «Портал» довёз Шерстенёва до здания управления ОАО «Кабельный завод. Отечественные технологии». Вадиму следовало было продолжать работать охранником. Но придёт время, когда он целиком сможет отдаться справедливому, в данном случае, сыскному делу.
Алексей продолжил свой путь уже в одиночестве, внимательно следя за дорогой. Он крепко держал баранку «Форда», думал о судьбе и не совсем сложившейся жизни Шерстенёва, который в свои молодые годы уже умудрился похоронить собственного ребёнка… Потом мысли Зуранова переключились на дело по убийству Зинаиды Шнорре. Но в данном случае, трудно было остановиться на чём-либо одном. Вспомнил Козицкую, которая каким-то невероятным образом пришла к нему в офис, в буквальном смысле слова, с того света.
Он уже почти перестал удивляться тому, что происходит с ним и вокруг него. Но его немного обескуражило то, что Лилия Максимовна, явно убитая и ограбленная высокопоставленными бандитами ни слова не сказала ему о том, что и он пострадавшая… И никто за неё не заступился, списав её в мир иной, не взирая на прошлые и довольно заметные заслуги Козицкой перед государством.
Сыщик допускал, что Тихий, предчувствуя собственную смерть, мог оговорить себя и сказать, что это именно он убил и скульптора Воротова. Но скорей всего, всё же, убийца Зинаиды Марковны, был палачом и пенсионера-ваятеля. На несчастный случай его выпадение из окна ни коим образом не было похоже. Надо же было умудриться при полном параде, то есть в цивильном костюме, выпасть из окна седьмого этажа. Если он был так одет, значит, собирался куда-то идти. Но мог и не по этому случаю принарядиться… ожидал кого-то. Женщину? Возможно.
Но его гостем мог быть и мужчина, который ему помог выйти не в ту «дверь». Получается, что гость был физически силён. Возможно, и не один. Сыщик досадовал, что не может абстрагироваться, отделить одно убийство от другого. Понятно, что бандитская шайка действует чётко и целенаправленно. У грабителей и убийц одна цель – не просто обогащение, а глобальное, причём, быстро, в пожарном порядке. Понятно, спешат. Боятся возможных перемен.
Им нужно сделать свои кровавые дела – и уйти в тень, жить спокойно и тихо на солидных «бабках». Но, тем не менее, у всех убийств имеются свои предыстории, причины, исполнители, промежуточные заказчики…
Впрочем, к чему эти никчемные размышления? Он ведь – не главный судья города. Эту должность уже довольно давно занимает Камилла Трифоновна Баркус, которая, при случае, всех сволочей «отмажет». Скорей всего ни одно дело организованной преступной группировки местного значения даже до суда не дойдёт. Поэтому Зуранов – не столько даже сыщик, сколько – мститель… за слёзы и пролитую людскую кровь. И уже фактов и, практически, преступников достаточно, которых следует карать по закону… совести и справедливости. А судить и наказывать слуг Зла придётся ему, Зуранову, и его друзьям, самым настоящим, сподвижникам. В этом городе другие законы не действовали, по сути, были мертвы.
Он понимал, что собирать и анализировать факты надо поэтапно, а не стараться это делать одновременно. Не стоит строить из себя Юлия Цезаря, этакого героя, который может делать сразу пять дел, а то и больше. Но, тем не менее, приходится вертеться, как белке в колесе. Ничего не попишешь, такова работа частного сыщика, идущего по следу преступников не в одном, а в двух мирах.
Но придёт опыт, а с ним Алексей, возможно, сможет объединять и классифицировать, как бы, не однородные явления и события. Впрочем, всё, в принципе, ясно. Клиентов у него – не густо. Михаила Арнольдовича можно не считать, он – уже сыщик.
Да и Козицкая явилась к нему за помощью из иной обители, если выразиться по-земному, то из царства мёртвых. Впрочем, конечно же, нет в Мироздании ничего мёртвого. Но люди не желают верить в то, чего не могут понять. Внезапная встреча многих из них, к примеру, с Лики-Ти может привести в состояние ужаса или животного страха. Ведь Посланник Богов и подобные ему существа для «нормальных», земных людей – явление не реальное, фантом, привидение…
По сотовому телефону Алексею позвонил Денис и сообщил в подробностях о том, что произошло с Плидановым. Изложил все подробности и о его непутёвой жене Ларисе Кочемасовой. Сообщил, что уже занимается, не бросаясь в глаза, этим делом. Зуранов обладал хорошей памятью, и все сказанное Гранкиным он запомнил. Настроение сыщика испортилось. Опоздал он, не смог уберечь от гибели представителя среднего бизнеса, а главное, доброго, честного и порядочного человека.
Не только интуиция, но и способность анализировать происходящее заставили Зуранова свернуть с главной городской магистрали на маленькую улочку, где располагалась средняя школа № 27. Новое название «лицей» за ней ещё окончательно не закрепилось. Сыщик хорошо помнил, что сейчас середина лета, и школьники на каникулах. Но лицей есть лицей. Чем чёрт не шутит, возможно, тут проходят и в дни отдыха учащихся какие-нибудь практические или факультативные занятия для ребят.
Зуранов понимал, что, пусть Паша Ивасёв, скорей всего, сейчас числится одним из самых активных скаутов, но, тем не менее, он, вполне, мог сейчас отдыхать с мамой сейчас, где-нибудь, на Канарах или в Хургаде. Но сыщик решил заехать сюда наудачу. Необходимо было кое-что уточнить… окончательно и бесповоротно.
Разумеется, Зуранов не был в курсе того, что Паша именно сегодня находится в школе, на факультативных занятиях юных художников оформителей, точнее, будущих специалистов по наглядно-изобразительной рекламе. Алексей очень хотел встретить этого вундеркинда из пятого «г» класса и с глазу на глаз побеседовать с ним. Планировал доверительно пообщаться и так, чтобы об этом пока не знала его мама. Не хотелось бы, чтобы эта гневная фурия примчалась в офис «Портала» и устроила шмон на тему: «Почему её Пашеньку третируют и беспокоят какие-то там частные сыщики».
Алексей понимал, что в таком случае он стал бы открытой мишенью для городской мафии, и не только он.
Кроме всего прочего, у Зои Михайловны имелись и другие «лохматые» связи и бесспорно немалые деньги, и она, при желании, могла бы очень надолго испортить настроение Зуранову. Зарвавшимся (не только пьяным) море по колено, и ей плевать на то, что Зуранов человек необычных способностей и возможностей. Как бы, сильные мира сего частенько преувеличивают степень своей власти и возможностей… теряют бдительность.
Паша сейчас находился в школе, и это было для Зуранова большой удачей. К счастью, его мама не отправилась с сыном на длительный отдых за границу. Вероятно, в банке «Простор» накопилось немало чёрных дел. А она, как ни как, заместитель директора и… совладелец не последней в городе коммерческой структуры.
Теперь сыщику стоило применить смелую тактику, действовать молниеносно, хитро и решительно, может быть, ради справедливой мести Злу идти на определённую игру с мальчиком. В данном случае ничего тут крамольного нет.
Немного раньше, благодаря Михаилу Шнорре и его сыновьям, которые очень внимательно изучали в дни отсутствия в этом мире Зуранова многие интернетовские публикации, Алексей из одной небольшой заметки узнал, что Паша серьёзно увлекается не только рисованием рекламных плакатов, но и живописью. Мальчик днём и ночью видит себя, если не Репиным, то уж Глазуновым – это точно.
А сейчас повезло Зуранову. Он поговорил с двумя-тремя огольцами и нашёл пятиклассника Ивасёва в беседке с очень серьёзной газетой в руках. Вероятно, между занятиями был довольно большой перерыв. Мальчик не бегал по спортивной площадке, как другие дети, не гонял футбольный мяч. Он даже не пытался пару раз в свободные минуты отдыха отжаться на турнике. Находился чаще всего наедине с собой, что, конечно же, его вполне удовлетворяло.
Щуплый, с серьёзным почти не детским лицом, с заострённым носом, светловолосый, он внешне ничуть не походил на свою очень упитанную и властную мамашу.
Но одет он был, что называется, с иголочки. Модный и, вероятно, дорогой светло-коричневый костюм из какого-то замысловатого импортного материала, в крупную клетку; рубаха – в таком же духе; чёрные кожаные туфли.
– Привет! – небрежно бросил ему сыщик, пристраиваясь рядом. – Можно рядом с тобой присесть?
– Здравствуйте! – равнодушно ответил Паша. – Вы уже присели, и я не против этого. Правда, мама категорически против того, чтобы я общался с незнакомыми взрослыми людьми. Это опасно.
– Твоя мама права, Паша. Но я не причиню тебе и малейшего вреда. Ты веришь мне?
– Не знаю почему, но верю.
Поняв, что мальчик сам не начнёт беседу, Зуранов начал дёйствовать. Не совсем осторожно. Скорее, решительно и быстро. На свой страх и риске. Обдумывать и применять на практике особые педагогические подходы к ребёнку было некогда, но Алексей попытался с чего-то начать:
– Ты тот Паша Ивасёв, который пишет прекрасные пейзажи маслом? Что-то Левитановское… даже лучше. Я удивлён! Я видел твои произведения в Доме детского и юношеского творчества. На днях видел. Классно!
– Вы ошиблись. Сейчас там моего ничего нет. Раньше висели.
– Да. Тут я напутал. Я про «раньше» и говорю. Меня твоё творчество… убедило и впечатлило.
– Я ещё не так могу, – оживился мальчик. – Это сейчас – каникулы. Немного рисую… А так… времени просто нет: учёба в школе, математическиё кружок, шахматный клуб, музыкальная студия, компьютерные курсы по программированию… само собой, художественная школа. Везде надо успеть. А сейчас в середине лета придумали – практику. Это у нас факультет общественных профессий… на лето выпадает практика.
– Чем ты тут занимаешься, Паша?
– Художественно-оформительской работой. Короче, в основном, рекламой. Я и без них всё освоил. Не практика, а смех. Учат плакатным пером и тушью буквы писать. Ну, шрифтами занимаемся… Зачем? Когда сейчас всё можно делать с помощью компьютера. А я люблю рисовать то, что хочу.
– А почему ты не поехал куда-нибудь в лагерь или за границу? Практику можно было перенести на другое время.
– Можно было. Она – сплошная формальность, – «по-взрослому» ответил Паша. – В скаутском лагере я не хочу отдыхать. Для меня – не интересно. Суету не люблю. Когда народу кругом много – утомляет. А за границу… Мама сказала, что эта заграница ещё надоест мне. Я ведь после окончания школы буду учиться на художника в Париже.
– Ты уверен? А вдруг…
– Нет, если мне мама сказала, значит, так и будет, без всяких «вдруг». В этом я не сомневаюсь. Да и никто. Но если мама сказала…
Сыщик понимал, что сейчас или очень скоро закончится перемена у мальчика, и он отправится в школьную художественную мастерскую – учиться работать со шрифтами. Время дорого, его нельзя было терять.
Но Алексей всё никак не мог плавно перейти к другой теме, мягко перевести разговор в нужное ему русло. Зуранов закусил губу:
– Читал про тебя в Интернете… Про то, как ты видел… Ну, когда пенсионер из окна вывалился. Ты – храбрый парень!
– Ничего… не храбрый, – вздохнул Паша, – испугался я тогда. Первый раз в жизни я такое видел. Но теперь мне уже не страшно.
