Омут желаний

– Острячка! – оценила шутку родительница.

– Ты ж знаешь, мам, мне свой Талик нужен. Моя половинка.

Талик был главным героем того самого романа, с которого начались ее беседы с отцом и который так глубоко запал в душу Терновой-младшей. Две частички одного целого – Талик и его возлюбленная Шенне – по-прежнему были ее идеалом, сохранившимся несмотря на взросление и окрепшее рационально-критическое мышление.

Светлана отнюдь не была наивной мечтательницей и не раз пыталась свою половинку найти. Пробовала встречаться с одноклассниками, однокурсниками, потом с коллегами. Знакомилась с молодыми людьми на студенческих конференциях и в командировках, не гнушалась случайных знакомств на улице и через «Тиндер». У нее даже были заготовлены вопросы для экспресс-тестирования вроде «какие у тебя жизненные принципы?» или «есть ли у тебя мечта?».

Но все тщетно. Дольше других – целых три свидания – она продержалась с невзрачным одногруппником, который поначалу казался ей скромным и вдумчивым, а на поверку вышел таким же самовлюбленным самцом, как и остальные.

К тому дню Светлана еще не отчаялась, но активные попытки отыскать своего суженого уже оставила.

– Горе от ума, Светка, – покачала головой Тернова-старшая.

Отец семейства с этим не спорил и впоследствии даже раскаивался, что передал дочери «свою мудрость» слишком рано, тем самым скорее навредив, чем подсобив той. Однако делал он это редко и не сказать чтобы искренне, вероятно полагая, что если и ошибся, то лишь в чем-то малом и незначительном.

– Присмотрелась бы уже к тем, кто постарше, – точила водой камень мама.

– Ну мам, я ведь уже говорила: у мужчин и так продолжительность жизни меньше, – приводила все те же возражения дочь, не желая менять свои застарелые суждения об идеальном союзе. – Я не хочу к старости одна остаться.

На самом деле она не была такой упрямицей и пробовала присмотреться к мужчинам лет на пять старше, быстро обнаружив однако, что те не шибко мудрее сверстников, но при этом куда более косны и авторитарны.

– Тебе не о старости, а о молодости думать надо, – стояла на своем Тернова-старшая. – Разберут ведь всех, пока капризничать будешь.

– Не сыпь соль на рану, мам, – загрустила Светлана. – Но в лотерею я играть не хочу.

– Знаю, Светик, знаю.

Мама встала, зашла ей за спину и поцеловала в темечко. Затем сняла у себя с затылка гребенку и медленно начала расчесывать густые волосы дочери.

– Ты че это там?

– Ничего, – о чем-то задумалась мама, – просто привожу твои лохмы в порядок.

Она не успела закончить, как дочери позвонили – прибыло еще вчера заказанное такси. Несколько раньше положенного, но на разговоры времени более не осталось.

– Как доедешь, напиши! – на дорожку обняла мать девушку, когда та объявила о своей готовности.

– Мам, даже не думай! – дав себя потискать, слегка рассердилась Светлана. – Сколько мне? Я, считай, взрослая тетка уже! Завтра с утра тебе позвоню, как документы отдам.

– Ладно, не заводись. Аккуратненько там!

– Я же не за рулем.

– Тем более.

Главной целью поездки Светланы была встреча с Катей Мухиной – ее однокурсницей, одной из немногих, кого она могла назвать своей подругой, после учебы вернувшейся в родной Саяногорск. Просто поболтать, поглазеть на ГЭС, а при удачной погоде побродить по ближайшим горам – вот и был весь ее план. По пути еще надо было заехать в Абакан – закинуть какие-то документы маминой знакомой. Благодаря этому заданию Светлана отправилась в путешествие не на автобусе или поезде, а на такси, поездку на котором наполовину оплатила мама – в качестве компенсации за неудобства.

Погода с утра стояла чудесная: бабье лето, ясно; ветер уже прохладный, но солнце еще согревает. В предвкушении славного путешествия Тернова уселась на заднее сиденье «Шкоды»… и тут же поморщилась. Пахло табаком.

– Красивый места тут! – сказал вместо приветствия водитель, по всей видимости, мигрант из Средней Азии. – Дорогой здесь жизнь? – продолжал он «беседу», отъезжая от дома Терновых.

Доброе настроение девушки вмиг сменилось раздражением, она недовольно засопела.

«Че это я? – тут же опомнилась Светлана. – Буду шесть часов злиться и пыхтеть? Ну уж…»

– И вам доброе утро! – холодно улыбнулась она. – Вы же не против немного салон проветрить? Кто-то курил, провоняло.

– Сейчас сделаю, секунда, – засуетился водитель, вслепую ища нужные кнопки. – В приложение только не надо, да? Про запах, хорошо?

– Договорились!

Девушка достала футляр с беспроводными наушниками и, вынув один из модулей, вставила его в левое ухо.

– Мне тут послушать надо, ниче же?

Минут через тридцать ей стало комфортно: запах табака почти выветрился, симфонический металл, рекомендованный ей на днях братом, оказался вполне ничего, водитель успокоился и ничем более девушке не мешал. Вопреки первому впечатлению, вел он машину здорово – быстро, ровно, без дерганий и резких маневров.

Тернова напряглась лишь однажды, когда в пути через перевал им навстречу вылетела легковушка и водитель был вынужден уходить от столкновения. Даже будучи в наушниках, девушка хорошо слышала череду его ругательств, после которой мужчина остановил машину – для срочного перекура.

Минут через двадцать ругань повторилась. На этот раз девушка глазела в сторону и не сразу поняла, в чем было дело. Сдвинувшись к центру, Светлана увидела, что из-под капота машины валит густой белый дым, – что-то сломалось. Последовавший за этим удар в сердцах по клаксону подтверждал, что поломка, видимо, была серьезной.

– Че там, все плохо? – уже на улице спросила она у водителя, качающего возле капота головой.

– Ловите попуток, приехали, – сплюнул в сторону мужчина и потянулся за сигаретами. – Извините, что так… – не договорил он и ушел к багажнику.

Терновой ничего не оставалось, как последовать его совету. Пройдя около сотни метров по ходу движения и услышав за спиной приближающийся гул, она обернулась. Убедившись, что это легковушка, махнула рукой. К ее удивлению, машина остановилась – белый внедорожник «БМВ» с московскими номерами.

Попутчики показались ей чудными: лощеный водитель в белоснежной рубахе и его эффектная пассажирка с силиконовой грудью, похожая на актрису или певицу. Такая компания не сулила Терновой приятной поездки, зато в плане безопасности была почти идеальной.

Не любительница досужих разговоров, девушка была готова к тому, что минут тридцать, а то и час придется светским беседам посвятить. Когда речь зашла о войне, она поначалу сомневалась, стоит ли в этот спор ввязываться: позиция попутчиков была ясна, а их внешность и манера общения намекали, что другая точка зрения для них вряд ли приемлема. И все же Светлана согласилась.

Тема украинского конфликта была ей знакома хорошо. Совсем недавно, будучи застигнутой началом войны врасплох, она затеяла большое исследование и сделала для себя немало занятных выводов. В этот раз всю аналитическую работу Светлана проделала сама, лишь изредка прося помощи у отца, политику никогда не любившего.

И вот теперь вместо разговора ни о чем ей представлялась возможность проверить – сможет ли ее логика пошатнуть позицию двух убежденных в ином людей и как вообще они будут на ее доводы реагировать.

– Так вот… конфликт этот международный, – не слишком уверенно начала Тернова, – то есть участниками здесь будут страны. Тогда для начала надо ответить: «Кто за эти страны принимает решения?». Без персоналий пока, просто для общего понимания.

– Светочка, ну ясное дело кто, – невольно выступил ей помощником Василий, – президентишки разные, премьерчики. Советники им что-то нашепчут. Министришки…

– Ну да, где-то так, – кивнула Тернова, – такие решения принимают первые лица. Тогда следующее: как становятся первыми лицами?

Фомин было открыл рот, чтобы дать очевидный ответ, но Наталья, недовольная таким пособничеством, опередила его:

– Ты нам скажи, милая.

– Хорошо, – едва удержалась от усмешки Светлана. – Это зависит от политического устройства в стране. Обычно их выбирают. Реже назначают, ну или по наследству…

– И к чему это все? – пшикнула недовольно Наталья. – Что сказать-то нам хочешь?

– Не, ну вы че? – шутливо возмутилась девушка. – У меня длинное объяснение. Вопрос же непростой!

Василий улыбнулся. Ему импонировала их пассажирка – не только внешностью, но и своей невозмутимостью, способностью рассуждать о сложных вещах. В Наталье он последнего так и не обнаружил, но легко ей это прощал, полагая, что умных людей крайне мало, а умных женщин – и того меньше.

– Ты говори, говори, Светочка, мы слушаем.

– Ну вот, в тех странах, что нам интересны, первые лица избираются. А что тогда нужно для избрания? – задала она вопрос и тут же продолжила: – Во-первых, известность. Во-вторых, близкие избирателю обещания. И в-третьих, – загнула девушка третий палец, – нужны ресурсы. Ну там, политтехнологи, СМИ, юристы, те, кто подписи собирает… реклама опять же, поддержка знаменитостей… других политиков.

– Это и ежу понятно, – нашел рассуждение тривиальным Фомин. – Куда ж ты без бабла прорвешься!

– Допустим, что известность можно получить вне политики, – развивала свою мысль Тернова. – Ну, через ринг боксерский или через кино, например.

– Ты про Кличко и Зеленского? – Василий рассмеялся, а его спутница, наоборот, нахмурилась.

– Ну да, и про Рейгана тоже. – Светлана тогда подумала, что водитель, возможно, не такой уж сноб и зазнайка, как ей сперва представлялось. – С обещаниями, то есть с политической нишей – тут уже сложнее. Не один же ты такой умный, будут и другие, кто… ну, кто народные чаяния понять сможет. А тогда – конкуренция за избирателя и снова ресурсы.

– И-и? – вновь вполне дружелюбно протянул Фомин.

– И тогда надо ответить: «А кто эти ресурсы может дать?». – Манера задавать вопросы вовсе не была уловкой, вовлекающей оппонента в диалог. Скорее они позволяли Терновой не потерять нить рассуждений самой. – Первое…

– Политические партии, – словно решив, что перед ним простейший детский кроссворд, уверенно перебил Василий.

– Ну-у… не совсем, – улыбнулась ему в зеркало девушка. – У партий же нет своих доходов, а на партийные взносы сильно не разгуляешься. Если грубо, то есть всего три категории таких субъектов: действующая власть, крупный бизнес и иностранные государства.

– Наташенька, что скажешь, – наконец заметив недовольство своей женщины, решил успокоить ее Василий, – логично пока у Светы выходит? Двойку пока не будем ставить? – ухмыльнулся он.

– Не будем, – сменила гнев на милость блондинка, – пока.

– Для удобства назовем их всех акционерами. – Будучи по образованию финансистом, Светлана часто использовала определения и аналогии из области экономики.

– А его избиратели – миноритарии, выходит? – Фомин хохотнул. Ему всегда нравилось высмеивать власть и политику.

– Ну да, в лучшем случае, – с дежурной улыбкой согласилась Светлана, хотя находила это скорее грустным. – Интереснее, почему политики, ну… когда они приходят к власти, почему они не забывают о своих акционерах. Ведь знаете, наверное, как на Востоке говорят: «Что стоит услуга, которая уже оказана?»

3

По мнению Терновой, с которым Василий вновь согласился, политики не плутуют со своими акционерами, поскольку даже после избрания продолжают от них зависеть. Например, по причине наличия у спонсоров какой-нибудь деликатной информации. Или потому, что их деньги и влияние еще могут понадобиться в будущем – для переизбрания, для реализации крупных проектов, получения международной помощи. Из этого получалось, что чем сильнее акционер и чем слабее политик, тем больше шансов на их длительное «сотрудничество».

– Опять же, чтобы закрепить влияние, они продвигают своих людей на управленческие посты. Что-то вроде совета директоров в корпоративной аналогии. И тогда не надо каждый раз… ну, напоминать о себе, что, мол, есть должок. Все проще получается.

Светлане не очень нравилось, как выходило ее объяснение. Одно дело – излагать его в тексте и схемах, а другое – в таком вот импровизированном диалоге, без бумажки и подсказки. Многое несущественное, что она хорошо помнила, приходилось опускать, а кое-что важное, наоборот, как назло, забывалось.

– Светочка, ты чего замолчала? Забыла, что дальше?

– Ну да, сложно так. Ладно, – вздохнула девушка, – далее надо понять, какие у акционеров типичные интересы. Для олигархов, это я так крупный бизнес назвала, это преференции, ресурсы, заказы… В общем, все то, что увеличивает их капитал.

– Всего лишь? – усомнился Фомин, хотя и не отрицал прибыль как основной мотив для этой категории политических спонсоров.

– Не, ну можно допустить и что-то идеологическое, – пожала плечами Тернова. – Но обычно идеология – это лишь красивое прикрытие. Вроде прав человека, защиты демократии или угрозы климату там… М-м…

– Блин, извини, Светочка, перебил тебя, а ты теперь снова сбилась, – совсем не чувствовал своей вины Фомин.

– Да не страшно. Ну вот, для госаппарата основная цель – это сохранение власти и привилегий. Или их расширение. С иностранными государствами, соответственно, это интересы других держав.

– Светочка, это ты нас так аккуратненько к Украине подводишь? – довольно посмеивался Василий.

Он ничуть не жалел, что подобрал эту девчонку: та, если подумать, излагала почти очевидные для него вещи, но беседовать с ней было куда веселее, чем десятый раз обсуждать с Натальей, в какую страну им лучше уехать.

– Ну-у… так тоже можно. Там сначала олигархи рулили, потом Штаты и ЕС перехватили… Текущий менеджмент тоже в игре участвует. Но когда война и когда без внешней поддержки никак, то ясно же, кто в итоге решать будет.

– А ведь забавненько выходит, – нашел для себя что-то новое Фомин, – в этой войне Украина в любом случае потеряет свой суверенитет. Э-эх, несчастненькая страна!

«Как будто он был у нее до войны», – подумала про себя Тернова, но возражать не стала, боясь увести и без того непростой разговор сильно в сторону.

– Притомили уже со своей политикой, – пожаловалась вдруг Гусева.

Она уже потеряла к разговору интерес и теперь, чувствуя себя лишней, лишь раздражалась им.

– Так Наташенька, – не согласился с ней водитель, – мы сами попросили Свету про политику нам заяснить. Давай уж теперь дослушаем.

– А знаете, сколько стран имеют законы против иностранного влияния? – чуть повысила голос брюнетка, чтобы привлечь внимание попутчиков. – Все же понимают вроде, что интересы других держав будут конфликтовать с национальными.

– И сколько же, Светочка?

– Всего четыре, – в свое время этот факт поразил и ее саму, – США, аж с тысяча девятьсот тридцать восьмого, Россия, Китай и Израиль. Еще Венгрия пыталась, но ЕС заставил ее отменить. Как думаете почему?

Согласно выводам Терновой, противодействие объяснялось тем, что иностранные акционеры из-за подобных законов могли потерять значительную часть своего влияния. Экономически сильный и формально демократический Европейский союз в данном случае не был исключением.

– Постой-постой, Светочка! – эта идея не слишком-то пришлась по душе Василию, уже считавшему Европу своим будущим домом. – Ты это сейчас серьезно?

– Ну да, а разве не так? – весело ответила ему девушка. – Они же сейчас явно не национальные интересы защищают. Вот смотрите: дешевый газ – потеряли, рынок российский – потеряли, туристов наших нет больше… а в Азию теперь почти в полтора раза дольше им лететь. Еще помните, наверное, скандал был с прослушкой ЦРУ, что они слушали Меркель, Олланда и других первых лиц?

– Нет, не припоминаю. – До спецоперации Фомин почти не следил за политикой. – И чем кончилось?

– Да ничем. Повозмущались немного и замяли.

– Здесь все-таки другое, – не сдавался мужчина. – Это все же война у них под боком. Можно чем-то и пожертвовать, знаешь ли.

– Ну да, – беззлобно усмехнулась Тернова, – на Украине воевать нельзя, а в Югославии, которая не под боком… а прямо вот у них в центре – там можно, да.

На несколько секунд замолчали. Василий никак не хотел соглашаться с подкованной фактами попутчицей, но обнаружил, что знает слишком мало, чтобы с ней спорить на равных. Он не спешил принимать точку зрения Светланы – уж сильно она противоречила его взглядам и планам на будущее, но решил для себя непременно во всем этом покопаться. Только не прямо сейчас, а чуть позже – в одиночку и в менее принужденной атмосфере.

«В конце концов, может быть, не так уж и плохо поселиться в американском протекторате?» – думал про себя он.

– Таким образом, в этом конфликте остается всего два значимых игрока, – гнула свою линию Тернова, – Америка и Россия. Теперь их мотивы… Чтобы понять мотивы США, достаточно ответить, кто правит Америкой. Ну, в смысле, кто там у них главные акционеры.

– И кто же, по твоему мнению? – озадаченно и немного рассеянно спросил Фомин, разрываясь между дорогой, тревожными мыслями о Европе и, собственно, разговором о войне.

– Олигархия, конечно.