Каменка

– Всё, что я знаю, – прошипела я в ответ, – это то, что один из них – бугай с мазохистскими наклонностями, четырьмя швами на лице и самодовольной ухмылкой. Второй – обаятельный маньяк с проникающим взглядом и, судя по всему, непустым кошельком.

Я прибавила шагу.

– Ух ты, – удивлённо протянула Юлька. – И когда ты всё это успела выяснить?

– Примерно тогда, когда тебя врасплох застала кишечная колика, – проговорила я с особым ударением на последнем слове. Оно прозвучало почти как диагноз и ругательство в одном.

Мы пересекли одну улицу, перебежали через безлюдный перекрёсток и свернули на дорогу, ведущую к моему дому. Он уже виднелся впереди – чёрный силуэт среди двухэтажных построек, тихий, как обычно в это время. Ещё чуть-чуть – и мы у подъезда.

– Не оборачивайся, – шепнула я.

– Они всё ещё едут за нами, – сдавленно откликнулась Юлька.

– Я знаю, – коротко ответила я и, не сбавляя шага, нырнула в подъезд.

На второй этаж я буквально взлетела. Юлька тяжело пыхтела позади.

У двери я торопливо вытащила связку ключей, пытаясь попасть в замочную скважину. Руки дрожали. Света не было. В темноте металл скользил по металлу, но замок упорно молчал.

Наконец – щелчок. Дверь поддалась. Мы влетели внутрь, и только тогда я позволила себе выдохнуть.

– Не включай свет! – прошипела я, почти в панике, но всё ещё шёпотом. – Они могут нас заметить!

– Ага, – ответила Юлька. По её голосу было ясно: она воспринимала всё это не как угрозу, а как начало увлекательного квеста.

Честно говоря, я тоже. Адреналин мешался с любопытством – и, как ни странно, это ощущение даже немного заводило.

Мы молча метнулись к окну. Я выглянула первой, затаив дыхание.

– Чёрт… – только и выдохнула я.

Облокотившись на машину, словно по заранее заданной траектории, прямо в окно смотрел он – тот самый незнакомец в белой футболке. Его взгляд был направлен точно на меня, как будто он знал, что я появлюсь именно а этом месте.

Мы обе резко пригнулись, как по команде. Сердце глухо стучало в висках.

– Что думаешь? – спросила я, пытаясь выдать вопрос с насмешкой, но голос всё же дрогнул.

– Не знаю… – протянула Юлька. – Давай просто немного посидим. Переждём.

Я кивнула. Больше никаких идей у меня не было.

Прошло несколько минут. Мы сидели на полу, молча, прислушиваясь к каждому звуку. В темноте наше дыхание казалось слишком громкими.

Не выдержав, Юлька начала медленно подниматься.

– Ты что делаешь?! – прошипела я, хватая её за руку. – Не смей, сядь!

Но она уже успела заглянуть в окно.

– Лара…

– Что?

– Они уехали.

Глава 2

Я долго не могла уснуть. Переворачивалась с боку на бок, пыталась отключиться, но мысли только сильнее разрастались. Когда поняла, что провалиться в сон не получится, решила пойти в душ.

Тёплая вода, запах любимого шампуня – это оказалось именно тем, что нужно. Я будто отмыла с себя остатки ночи. И только тогда, когда кожа прогрелась под горячими струями, а воздух наполнился паром, я наконец почувствовала себя человеком.

Юлька всё ещё спала. Из соседней комнаты доносился приглушённый храп. Было около девяти утра. Воскресенье. Тишина.

Я бесцельно побродила по комнате, потом остановилась у зеркала.

В отражении на меня смотрел кто-то уставший. Бледная кожа, синяки под глазами, волосы спутаны – я едва узнавала себя. Хотя черты остались прежними: тёмно-зелёные глаза, светло-русые волосы, местами выгоревшие и уже чуть касающиеся плеч, курносый нос и ямочки на щеках.

И всё же в этом отражении было что-то чужое. Как будто за ночь я стала кем-то другим.

Я оглядела себя с ног до головы. Что-то явно не сходилось…

Я повернула голову к окну – сквозь занавески пробивалось солнце. За стеклом щебетали птицы, а ветер тянул за собой тонкое завывание. Было свежо, светло – день только начинался.

Хорошая погода для воскресенья, – подумала я. Наверное, стоит что-то запланировать. Хотя бы просто сделать вид, что всё в порядке.

Моё тело застыло. Я продолжала смотреть в окно, но уже без фокуса, рассеянно. Мысли затихли. Боковым зрением я всё ещё различала своё отражение в зеркале – оно было в поле зрения, как нечто второстепенное.

Но постепенно до меня начало доходить: оно… не двигается. Не отклоняется, не поворачивает головы – просто смотрит. Прямо. На меня.

По коже пробежал холод. К горлу подступил комок.

Я медленно перевела взгляд на зеркало. И замерла.

Оттуда на меня смотрела я. Но другая.

Она стояла прямо, чуть прищурив глаза, и едва заметно улыбалась – той самой холодной, уверенной улыбкой, которая не несёт тепла. Скорее – вызов. Молчаливое превосходство.

Её рука медленно поднялась – плавно, будто под водой – и протянула мне что-то. Я опустила взгляд на ладонь.

Там билось человеческое сердце. Настоящее. Живое.

Вторая рука медленно скользнула по её голове. Она начала гладить себя по волосам, и с каждым движением из носа тонкой струйкой стекала кровь.

Я не могла оторвать взгляд. Ни закричать, ни отвернуться – страх сковал тело, как тяжёлое покрывало.

Она вдруг остановилась. Медленно выпрямилась. И протянула руку вперёд – не просто жестом, а знаком. Указанием.

Я повернулась, следуя за этим движением.

На столе лежал телефон.

Телефон?.. – мысль вспыхнула в моей голове.

Я снова посмотрела в зеркало – и поймала её взгляд. Она кивнула. Легко. Почти с одобрением.

Не дожидаясь, я кинулась к столу, схватила трубку. На бегу обернулась – в зеркале что-то дрогнуло. Не отражение – само пространство, как будто на поверхности стекла прошла рябь. Я замерла. И в этот момент зазвонил телефон.

В груди всё сжалось. Я стояла с трубкой в руке и чувствовала, как напряжение нарастает. Звонок казался слишком громким. Словно мир задержал дыхание, ожидая, что я скажу "алло".

Я сделала шаг вперёд. И нажала кнопку ответа.

– Эй, ты живая? – в трубке раздался бодрый голос Ирки, моей одногруппницы. – Вы там что, до сих пор спите?

– Уже нет, как видишь, – пробормотала я.

– Голос у тебя всё равно сонный, – хихикнула она.

– У нас была… насыщенная ночь, – сказала я с натяжкой, бросив быстрый взгляд на зеркало. Всё было в порядке. Привычное отражение. Никаких кровавых сюрпризов.

– Потом расскажешь! – отрезала Ирка. – А сейчас слушай, у меня к вам предложение. Очень даже интересное.

Интонация её голоса тут же приковала моё внимание. Почему-то мне показалось, что именно это и должно было произойти. Будто отражение в зеркале просто напомнило, что выбор уже сделан.

– Ко мне друг приехал, из другого города. Мы сейчас собираемся на пляж, а вечером он хочет посмотреть наши "знаменитые" ночные клубы.

На слове «клубы» я невольно рассмеялась.

– Ир, ну какой клуб? У нас тут один на весь город – бар, кафе и дискотека в одном флаконе.

– Вот именно! Три в одном – идеальный набор, – с энтузиазмом продолжила она. – Так что… не хотите присоединиться?

Говорила она быстро, на одном дыхании. Я представила, как она уже наполовину одета, собирает сумку и при этом ногой ищет тапок.

– Да, без вопросов, – ответила я, сама удивившись своей решительности. Без колебаний. Без привычного «ну наверное».

– Класс! Тогда увидимся там! – радостно пропела Ирка и повесила трубку.

В спальне послышалось глухое ворчание, затем недовольный стон – Юлька проснулась, но, судя по звукам, вставать явно не спешила.

Я на мгновение замерла, всё ещё держа трубку в руке. Видение не выходило из головы. Оно сбило меня с толку и до сих пор не отпускало.

Неужели, находясь под стрессом, я… случайно просканировала саму себя, просто глядя в зеркало?

Нет. Это невозможно. Я знала несколько вещей наверняка.

Во-первых, я никогда не сканирую себя. Это было моё правило. Почти табу. Я не хотела знать своего будущего. Не хотела даже приближаться к этой грани.

Во-вторых, видения не приходят просто так. Мне всегда нужно усилие, концентрация, внутренняя работа.

И в-третьих… с таким выражением лица, каким она смотрела из зеркала, сердце в руках не держат. А тем более не протягивают его кому-то, как подарок.

Там было что-то другое. Совсем другое.

Почему мне вообще пришло в голову, что это было её сердце? Возможно, оно было чужим. Наверное, я просто хотела в это верить. Но чем сильнее я старалась отогнать мысль, что этот пульсирующий комок плоти принадлежит не мне, тем отчётливее ощущала – это мое.

Что ж, похоже, перемены уже на пороге.

Юлька показалась в дверях, шатающейся походкой направилась в ванную. Я не теряла времени – решила подогреть остатки вчерашней пиццы. Вечер обещал быть насыщенным, и энергия точно пригодится.

Открыв балконную дверь, я вышла на воздух. Лёгкий ветер коснулся лица, принося с собой знакомый аромат цветущего боярышника. Куст рос прямо под балконом, и, если протянуть руку – можно было быдотянуться до его ветвей.

Запах поднялся из прошлого, как тёплый ветер с берега – и пахнул детством.

Я часто сидела здесь, когда внутри было неспокойно. Просто смотрела, как мимо проносились ласточки – стремительные, словно чёрные стрелы. Иногда они теряли ориентацию и с силой врезались в стены. Я выбегала вниз, бежала на пустырь под окнами, где они падали, и подбирала раненых птиц.

На балконе стоял старый шкаф – на его полках я соорудила что-то вроде гнёзд. Туда их и приносила. Ухаживала, как могла. Бегала по дому с мухобойкой, ловила насекомых, кормила их из пинцета, разговаривала с ними. Но всё заканчивалось одинаково: они не выживали.

Я плакала навзрыд, задыхалась от рыданий. Клялась себе больше никогда их не трогать. И каждый раз, увидев новую птицу, влетающую в бетон, нарушала собственное обещание.

Однажды, пересекая двор, я увидела стрижа. Он сидел на бетонной плите у подъезда. Не раненый, и вовсе не испуганный. Дома я бережно разглядела его: ни крови, ни царапин, ни поломанных крыльев. Целый, живой, только совсем крошечный. Вероятно, птенец. Ещё не окрепший.

С тем стрижом я возилась пуще прежнего. Утром шла за дом, ловила насекомых, складывала их в банку. Иногда брала его с собой – кормила прямо на месте, сидя на лавке. Мне казалось, он доверяет мне. Даже больше – будто ему со мной хорошо.

Он начал летать по комнате. Прыгал с подоконника на диван, расправлял крылья. Я верила – этот выживет. Этот точно выживет.

Я уже представляла, как тёплым вечером выйду на пустырь, разбегусь и отпущу его в небо. Он взлетит, опишет круг над головой – как будто машет на прощание. Глупая, детская сцена, но почему-то тогда она казалась важной.

Прощание я запланировала на следующий день. Подготовилась, как к чему-то значительному. Но утром, выйдя на балкон, я не нашла его. Коробка была пуста. Ни на балконе, ни в квартире – никаких следов. Я искала весь день. Заглядывала в щели, звала, просто стояла в тишине.

В конце концов решила,что вылетел сам. Через щель в ставне.

Но ночью… что-то было не так.

Я услышала шорох. Едва уловимый шелест, будто кто-то трепыхался где-то под потолком. Я несколько раз включала свет – но в тот момент всё замирало. Шум исчезал, словно его и не было. И всё же я поняла: он где-то здесь.

Всё утро я продолжала поиски. Заглядывала в каждый угол, в каждую щель, вытаскивала коробки, отодвигала мебель. Стрижа нигде не было. Но его отчаянные попытки вырваться из западни я слышала ещё неделю.

На седьмую ночь наступила тишина. И только еще через несколько дней воздух в квартире стал меняться. Сначала еле уловимо, потом – резко, почти невыносимо. Сильный запах гнили пробрался в каждый угол. Я выследила его источник – прихожая.

Среди обуви я заметила один кроссовок, из которого торчала маленькая, почерневшая головка. Он забрался внутрь. Пытался выбраться. Неделю. Без шансов.

Я замерла, глядя на этот крошечный, разлагающийся комочек жизни. Внутри всё оборвалось.

В тот момент я мысленно прокляла свой дар.

Что за злая насмешка? Зачем он мне, если я не могу использовать его, чтобы спасти хоть кого-то? Я могла видеть будущее. И в то же время – была безнадёжно слепа. Беспомощна.

Напрасный и совсем ненужный дар.