Загадки. Артём их любил и ненавидел. Всё его творчество в жизни было связано с разгадыванием загадок, с поиском истины, с раскрытием тайн заговоров. Конспирология была не просто предметом увлечения, она уже была практически родом деятельности для Артёма. Жаль, денег не приносила, только потребляла. Но оно того стоило, как считал Тёмыч. А теперь Артём будто бы сам стал членом какого-то заговора, именно такое ощущение возникало у студента. И это новое чувство прохладного страха промеж лопаток расползалось по всему телу и вызывало небольшой тремор в руках. Или же это всё ещё ветер?
– Я ничего не понимаю, – признался Артём, глядя в медленно затягивавшие как болото глаза незнакомки, в которых что-то совершенно точно скрывалось. Что-то прекрасное и ужасное. Что-то уникальное и… искусственное. – Я как в тумане сейчас. А происходит необъяснимая бессмыслица.
– О, не беспокойся. Скоро ты всё поймешь, совсем скоро, – ответила она с ободряющей улыбкой. – Пазл вот-вот начнет складываться. Дня через два…
Это были её последние слова перед уходом. Она развернулась и бодрым оптимистичным шагом стала исчезать из поля зрения Артёма. Студент остался стоять с коробкой в руках под медленно качавшимся деревом, в голове было смятение и сумбур. Но встреча совершенно точно была важна, Артём это чувствовал.
Глава IV
А он оказался настоящим
Рептилоидам нельзя верить
(Макс Акепов)
Через два дня состоялся тот самый фестиваль по поднятию настроения. Он проходил на территории университета, на внутренней площади. Поставили палатки, собрали сцену, какую делают на центральной площади города по праздникам. Только вот эта была поменьше и в данный момент пустовала. Для проведения мероприятия подрядили работать студенческие отряды. Каждый, кто в университете занимался хоть какой-то внеучебной деятельностью, сейчас был здесь. С одной стороны это великолепная возможность себя разрекламировать. Можно было набрать новых людей в театральный кружок, завербовать новых КВН-юмористов, завлечь молодых строителей в отряд. Но с другой стороны был и минус: надо было не просто сидеть на месте, но и что-то делать со студентами, гуляющими между корпусами во время перерывов.
По плану надо было ещё и выслушать выступление кого-то там из администрации университета. Этот кто-то просто толкнёт речь, а потом исчезнет из жизни студентов, как оставленный на кухне в общаге на пару минут бутерброд. Не все студенты знают имя ректора, а тут человек из отдела по воспитательной работе. Да и речь тоже забудется. В голове будет только воспоминание о закрытом на халяву зачете.
Насколько успешно всё было организовано? Даже при том условии, что в организации участвовали не только сотрудники университета, но и студенты, которые были очень активны, организация в целом хромала. Да, ребята из студенческого совета ходили и ругались, но это не заставляло КВН-команды как-то лучше развлекать людей. Правда, их и сильно не поругать было, ведь они хотя бы пытались. Проводили свои импровизации, вовлекали других студентов, общались… На словах звучит неплохо, но проблема была в юморе, он был не особо оригинальным и цепляющим. Хотя костюмы были неплохие, и команды подготовили свой сценический реквизит, который получил должное внимание. Одна из команд полностью вырядилась во всё зелёное, а капитан носил на голове огромную маску ящерицы, пародируя рептилоида, и массивный самодельный трезубец. Местами деятельность этой команды была хотя бы чуть-чуть забавной. Так что ребята были молодцы, остальные участники даже этого не делали. Просто пытались отловить одного-двух человек, всучить бумажку со ссылкой на соцсети, разрекламировать себя и отпустить.
Тухлое событие, которое организовали спонтанно, в котором не было большого желания участвовать. Абсолютно такие же развлечения можно было найти первого сентября и в отдельные дни во время учебы, когда всем этим студенческим объединениям разрешали вылезти в общее пространство со столами и агитками на вступление. В таких мероприятиях чувствовалось отсутствие искренности среди участников. Всё происходящее не имело смысла. Вот Чернилов и не участвовал в променаде между палатками. Он сидел на границе площади, на скамейке в тени дерева, прячась от солнца. За эти два дня уже порядком потеплело, а лучи светила на открытом пространстве за полчаса заставили бы изрядно вспотеть. Потому Никита сидел в укрытии, в одиночестве. Почему-то людей сейчас это место не привлекало, хотя должно было.
Никита смотрел за перемещением студентов, их взаимодействием. Они бродили по заасфальтированной площади между разноцветными палатками, такое вот броуновское движение. Это и в самом деле была массовка, о которой говорила Ника, именно так себе Чернилов её и представлял. Никите же нужно было просто посидеть тут какое-то время, потом отметиться у препода, который потом поставит зачет, а уже после уйти восвояси. Так поступило бы большинство людей, ведь это была наиболее рациональная трата времени. Отметиться можно было только после речи со сцены, так что Никита покорно ждал события.
Но речь явно задерживалась по времени, ведь Никита увидел, как на сцену поднимается танцевальный ансамбль. Подумать только, как же много у них в университете творческих кружков. Ну прямо не вуз инженеров, а академия искусств. Хор тоже имелся, так что их появление также было возможно. Никиту выступление на сцене не интересовало, поэтому он продолжил рассматривать толпу. Это было унылым занятием, но в ушах были наушники с музыкой, можно было и потерпеть.
Именно в этот момент к скамейке подошел кто-то высокий, ростом под два метра, одетый в бежевый аккуратный костюм, и сел на белую деревянную скамейку рядом с Черниловым. Сделал он это так манерно и медленно, что у Чернилова в какой-то момент возникло ощущение рассинхронизации. Мир вокруг жил и действовал быстрее, чем этот незнакомец, притом раза в два быстрее. Никита повернул голову, чтобы посмотреть на персонажа справа от себя, и увидел там чёрт знает что. Никита сейчас смотрел на человека с головой ящерицы. И это была не та голова, которую носил капитан юмористической команды, это была другая голова. У незнакомца из костюма, прямо из воротничка рубашки, торчала большая темно-зелёная голова на короткой мощной шее. К Чернилову была обращена вытянутая чешуйчатая морда, как у варана, с большими раздувающимися ноздрями и с сощуренными черными глазами. Незнакомец смотрел на сцену под углом примерно в сорок пять градусов, следил за представлением одним глазом, а другим смотрел прямо на Никиту.
«Ящер…» – подумал с неожиданной для себя уверенностью Чернилов.
Никита не понял, что сейчас происходит. Это не мог быть настоящий рептилоид, откуда бы ему тут сейчас взяться? Но маска, если это была она, выглядела очень правдоподобно. Ящер повернул голову чуть больше в сторону Никиты и продолжил смотреть на него, не моргая. Потом он приоткрыл пасть, оттуда показались острые зубы. Вроде бы он хотел что-то сказать, шевеля розовым языком внутри пасти, а может он просто улыбался сидевшему рядом студенту.
– Классно получилось, – нарушил это неловкое молчание Никита, показывая большой палец.
– Я настоящий, дурик… – шипящим голосом ответил ему незнакомец. – Все здесь считают, что это такая маска. Но это не маска, это моё лицо. Просто тут не нужна маскировка. Ведь это сборище… сходка против моей расы. Здесь моё лицо воспринимается как забавная пародия. Никто и не думает, что я могу быть рептилоидом.
Чернилов сидел в замешательстве. Рептилоид общался с ним сейчас, глядя ему прямо в глаза, моргая как ящерица. При каждом шипящем и свистящем звуке из пасти вырывался раздвоенный язык и трепетал, как у настоящей рептилии. Никита посмотрел по сторонам, но всем было абсолютно всё равно. Нет, конечно, кто-то смотрел в сторону рептилоида, но глядели на него без особого интереса, будто бы так и должно быть, будто всё происходит в порядке вещей. На него смотрели как на уличного аниматора в костюме лошади в центре города, даже не думая о чрезмерной реалистичности прикида.
– Я сижу тут в человеческой одежде. В костюме, – продолжил незнакомец. – Красивый… – после этого слова он достал из внутреннего кармана пиджака зеркальце и стал вертеть мордой перед ним. – Ну, сам-то посмотри, какие у меня зубы!
Ящер оскалил их ещё сильнее, повернул голову боком к Никите и наклонился, показывая свои длинные клыки и море острых зубов поменьше. Они были неестественно белые, будто бы это были не настоящие зубы, а искусственные. Как из рекламы зубной пасты, где зубы сверкают белым светом. Чернилов не знал, как ему на это реагировать, язык отнялся, челюсть упала, мозг отказывался перезапускаться. Хотя что-то студент всё же чувствовал и осознавал. Вроде бы Никиту и волновало такое поведение незнакомого рептилоида, но грубить ему сейчас было как-то неуместно. А уместного ничего в голову не приходило.
– Странно, – задумчиво сказал незнакомец. – Обычно после такого люди пугаются. А у тебя, Никита Чернилов, просто ступор. Ты всё же отличаешься от остальных. Я в тебе не ошибся, я это знаю.
– Знаешь меня? – ошарашенно спросил Никита.
– Конечно! – воскликнул собеседник, широко раскрывая хищный глаз, потирая руки. – Ещё бы я не знал. Я знаю всё, такая у меня судьба.
Никита кивнул и стал молча смотреть на рептилоида, который всё знает. Надо было что-нибудь спросить, ведь не каждый день можно встретить всеведущее создание.
– Что означает сон с разбитой вазой? – задал свой вопрос Чернилов. Ему прошлой ночью как раз такой приснился, а Никита никак не мог выкинуть из головы образ разлетевшейся на пару десятков черепков вазу.
– К переменам в жизни, – незамедлительно ответил Ящер.
Собеседники присмотрелись друг к другу ещё. Никита понял, что по глазу рептилоида совершенно непонятно, что творится в голове у этой ящерицы. Никаких эмоций, никаких признаков мыслительной деятельности. Только бездушный зрачок был уставлен на студента.
– Как тебя зовут? – начал заново диалог Никита.
– Меня зовут Ящер, – ответил он и оскалился.
– И всё? – в голосе у Чернилова прозвучало явное разочарование.
– Ты сам меня так назвал, – отмахнулся Ящер. – Ладно, вот мы теперь знакомы. Минимальный этикет соблюден. И неплохо бы поговорить о наших с тобой делах.
– О наших делах? Я тебя вижу впервые в жизни!
– Да, это так. И это не удивительно, ведь мы не могли встретиться раньше. Это было бы весьма кстати. Но имеем то, что имеем. Мы встретились сейчас. И нам надо поговорить, – хитро посматривая на Никиту, заявил Ящер. – Ты не захочешь верить моим словам, но в итоге у тебя не останется выбора. Посмотри сейчас на небо и скажи, что ты видишь.
Чернилов задрал голову к небу. Там было облачно, солнце временно скрылось за тучками. Где-то вдали по направлению к университету ветер гнал фронт грязного цвета, это не предвещало ничего хорошего. Ещё там в вышине летел самолёт, за которым тянулся длинный белый след. Никита, посмотрев на него, сразу вспомнил рассказы своего соседа про химтрейлы. Это заставило его улыбнуться, истории Тёмыча Никите нравились, хоть признаваться в этом он и не хотел.
– Артём Николаев тебе рассказывал про то, что эти самолёты распыляют?
– Откуда ты знаешь про Артёма?
Ящер широко раскрыл ноздри, вздохнул с мощностью пылесоса, а потом со свистом медленно выдохнул. Он покачал головой, снова посмотрел на себя в зеркало, которое так из руки и не выпустил. Всё такой же красивый, ничего не изменилось.
– Ты плохо меня слушаешь, Никита. Я же сказал тебе, меня зовут Ящер, и я всё знаю. У меня такая судьба. Впредь слушай меня внимательнее, пожалуйста. От этого зависит очень многое в нашем будущем.
– Судьба такая? Что это значит?
– Я не могу сейчас это объяснить, – с сожалением в голосе ответил он. И в этот раз уже не скалился. Вероятно, оскал и в самом деле обозначал улыбку. – Ты пока ещё не готов к такой информации. Ты её просто не сможешь воспринять.
– И поэтому ты хочешь со мной обсуждать самолёты в небе?
Ящер задумался. Он посмотрел на Никиту одним глазом, потом повернулся к нему другим глазом. Длинная морда и глубоко посаженные глаза не давали ему смотреть на Никиту прямо, как человеку. Вот он всё и вертелся. Но спустя несколько мгновений Ящер успокоился, поднялся на ноги и встал прямо перед Черниловым. Он был высокий, худощавый, длинноногий. У него были человеческие руки и ноги, только голова была от ящера. Рептилоид протянул длинную руку Никите, в которой было зеркало.
– Возьми. Вернешь мне его завтра. Я сам за ним заявлюсь. А самолёты в небе, как и остальные важные вопросы, тебе лучше обсудить со своим другом. Меня ты не знаешь, поэтому ему ты поверишь с большей вероятностью. Просто покажи Артёму Николаеву это зеркало. Он сам поймёт, о чём вам говорить.
Никита взял вещь рептилоида. И сразу же удивился тому, какое необыкновенное это зеркало. Оно было золотое. Вместо стандартной амальгамы, в которой может быть серебро, алюминий или ещё какой-нибудь металл, была амальгама с золотом. Из-за этого отражение, которое сейчас видел Никита, было в золотом фильтре.
– Не советую слишком долго в него смотреться, – заметил Ящер. – Оно очень сильно влияет на людей. Может помутиться рассудок, можно стать очень самовлюбленным. А это только мешает людям.
Зеркало было в серебряной оправе, ручка также была из ценного металла. Одним словом, вещица была очень дорогой. Чернилов перевернул зеркало, на обратной стороне были написаны два слова. Судя по тому, как эти слова были сделаны, Никита предположил бы, что кое-кто очень долго царапал поверхность чем-то острым. Возможно, что когтем. Страшно было предположить, какой прочностью обладают когти рептилоида.
– Вещь Ящера, – прочитал Чернилов. – Не знал, что рептилоиды личные вещи подписывают по-нашему.
– Ну так живу я где… – без каких-либо раздумий ответил Ящер. – Не потеряй, пожалуйста. Если потеряешь, то будешь должен мне зеркало. Золотое.
Чернилов снова повернул отражающую поверхность к себе. Он посмотрелся в него и задумался. Длинные волосы давно уже надо было подстричь, мешки под глазами указывали на плохой сон и сбитый режим. Щеки были уже не такие большие, как дома, где он кормился у родителей. Да и вообще лицо какое-то грустное. Но чем дольше Никита смотрел на своё отражение, тем больше оно ему нравилось. Оно будто бы убеждало его, что все эти неприятные черты несущественны.
Чернилов оторвался от зеркала, посмотрел перед собой. Ящер исчез. Он ушел, растворился в толпе. Никита поднялся со скамейки, осмотрел проходивших мимо студентов, но не смог найти двухметровую фигуру с зеленой мордой ящерицы. Точнее, смог найти, но это была уже другая морда. Через какое-то время Никита увидел, что представление на сцене подошло к концу, и вот-вот там будет произнесена речь. Чернилов вздохнул с облегчением, предвкушая скорый конец.
Глава V
Обсуждение мироустройства
Дома Чернилов, как это обычно и бывало, застал Артёма за прокрастинацией. Сосед сидел за своим компьютером и что-то с интересом читал. Был открыт один из сайтов сторонников теорий заговоров, на котором Тёмыч мог сидеть безвылазно часами, общаясь с такими же фанатиками как и он сам. У ног соседа Чернилова лежала коробка, которую Артём накануне принёс. Коробка была наполнена журналами и книгами разных форматов, но одного содержания. Преимущественно это были научно-популярные журналы и учебники по физике. Периодически, по всей видимости, Артём залезал в коробку в поисках нужной ему информации. Никита так подумал, ведь содержимое было разложено по половине площади пола. Так открытые на нужных страницах источники оставались в довольно быстром доступе.
– Думаешь, раз хозяйки ещё месяц не будет, то можно сразу по полу разбросать что-то? – спросил усталый Никита, только что вернувшийся с учёбы.
Сил пререкаться не было, но глядеить на бардак было больно. Когда тебе приходится смотреть, на что ты наступаешь, чувствуется дискомфорт. Делать это, находясь у себя дома, где вообще-то должны были быть комфортные условия для жизни, особенно неприятно. А смотреть под ноги дома у Артёма и Никиты надо было всегда, что только усугубляло стрессовое состояние студентов.
– Я занимаюсь своими делами. Не лезь ко мне, пожалуйста. Я же не мешаю тебе лежать на кровати и пялиться в потолок.
Утверждение, недалёкое от истины. В детстве у Никиты на потолке были прилеплены звёзды, которые ночью светились зелёным светом. Они были раскиданы по комнатному небосводу хаотично, не изображая реальные созвездия. Вот Никита их сам себе и придумывал. Такие воспоминания о прошлом были у Чернилова прямо сейчас в голове, такие ассоциации с кроватью и пустой тратой времени.
– Неправда. Я так уже не делаю, – возмутился моментально Чернилов, скидывая рюкзак на пол рядом со своим столом. Тоже правдивое утверждение, ведь он действительно так уже давно не делал. По крайней мере, не делал так долго, насколько хватало памяти.
– Кому-нибудь ещё расскажешь… – задумчиво ответил Артём, морща лоб от напряженных размышлений. – Не в потолок, так в стену смотришь. Ладно хоть не на вазу, а то совсем бы тебя потеряли. Иди лучше на кухню и свари нам кашу на ужин. Вот это реальная деятельность, – предложил Артём, показывая рукой на кучу коробок с кашей.
– Почему именно кашу? У нас кончилась вся остальная еда? Прям совсем?
Тёмыч от таких вопросов даже оторвался от своих дел и медленно, со скрипом, повернулся на дешевом компьютерном кресле к товарищу. Никита опять посмотрел на отвалившуюся ручку кресла, которую жители квартиры так и не смогли вернуть на место после того, как случайно отломали. В этом доме всё только ломалось. А починить будущие инженеры почему-то ничего не могли. Ну, вообще-то могли, но только на один день, на день визита хозяйки квартиры. А потом всё вновь ломалось.
Соседа Чернилова понять можно, для недовольства были причины. Артём не чурался работы по дому, но готовка была не в перечне его обязанностей. Тёмыч занимался уборкой, общался с хозяйкой, платил за всё тоже он. Никита только деньги периодически скидывал, а оплата счетов в срок уже была головной болью Артёма. Поскольку хотелось в жизни справедливости, сосед Никиты яростно игнорировал готовку пищи, а вместе с ней и походы в магазин, так как по логике Артёма продукты должен покупать тот, кто готовит. Тёмыч посмотрел на Чернилова как на маленького ребёнка и с недовольством покачал головой.
– У нас другая еда тут вообще не появляется, Никита. У нас праздник, если кто-то из нас двоих соизволит купить пельмени, например. Но их мы покупаем нечасто, а пельменный вопрос обстоит так, что мы их съедаем в день покупки без остатка. Макароны ты не любишь по каким-то причинам. Вот мы и едим гречу или рис. С магазинными котлетами или сосисками. Но это всё так… сказка о нашей совместной жизни. Удивительно, что это всё тебе только сейчас открывается, ведь живём уже полтора года тут. Ты будто бы родился только несколько дней назад.
Иногда приходилось жертвовать своими принципами, чтобы с голоду не умереть, так что стабильно раз в месяц Артём ходил в магазин за едой. Но из-за того, что постоянно есть крупы надоедало, а кучу времени готовить какое-то сложное блюдо Артёму не хотелось, хоть он и умел, выбор вечно падал на пельмени. Эта покупка знаменовала ежемесячный день траура по холодильнику, после которого оба товарища шли в грандиозный поход за едой, закупаясь на недели вперёд. Правда, готовили они всё равно простые блюда, мясо так вообще покупали уже приготовленное.
– Так давай свои котлеты сделаем.
– Ага, без мясорубки… Слушай, хватит мне тут мозги парить, иди варить нам еду. Мы же оба есть хотим.
Никита проигнорировал это указание, вместо него Чернилов открыл свой рюкзак и посмотрел внутрь. Куча какого-то студенческого хлама, который накапливался ещё с осени. На самом верху лежала вещь Ящера. Такой чести она удостоилась только по той причине, что попала в рюкзак сегодня. Через неделю её пришлось бы уже искать с фонариком по узким карманам. Зеркало было в полной сохранности, оно не испарилось, не исчезло. Никита после всего произошедшего, пока шёл домой, надеялся, что всё это было из-за перегрева на солнце, что Ящер был просто сном, иллюзией. Не очень приятной, но иллюзией. Всё же Никита был не в самом хорошем состоянии, могла и померещиться огромная прямоходящая ящерица. Зеркало было свидетельством того, что рептилоид был реален, это Чернилову не нравилось.
– Ты знаешь, я сегодня сходил на это мероприятие против ящеров, – начал Никита, думая плавно подвести разговор к зеркалу.
– И каким же ветром тебя туда? – в голосе соседа не звучало ни капли интереса. Такие события для него были просто рутиной и не более.
– А вот. Меня Ботва туда позвала. Сказала, что мне закроют один предмет просто за посещение, так что я и сходил.
– Да, ты жалок, Никита. За зачет ходить на такой тухляк, – пробормотал Артём, пролистывая журнал со скоростными поездами. – А Ботва это кто? Это та, что страшная девка с твоего потока, которая лезет во все щели?
– Почему сразу страшная?
– Эта та, что староста и при этом ещё и в совете состоит?
– Да, она.
– Ну я и говорю, что эта та страшная Ботва. Помню её, – подытожил Артём, не отрываясь от своего чтива. Временами он только делал заметки в тетрадке и фотографировал наиболее важные страницы.
– Да почему страшная?!
– Слушай, Никита, – Тёмыч отвел взгляд от литературы и посмотрел на товарища. – Я понимаю, что у всех свои вкусы, всё такое. Но есть вещи из разряда абсолютных, наряду с абсолютным нулем или с абсолютно черным телом. Так вот, внешность Ботвы абсолютно точно не попадает в категорию «красивая», с этим любой согласится. Даже того же Макса спроси, он подтвердит. Уж с кем, а с Максом у меня редко мнение сходится, но по поводу Ботвы мы едины. Она страшная.
Никита молча выслушал эти слова и не нашел повода и слов для защиты Ники. В конце концов, она ведь никем Никите не приходится. Какой смысл спорить? Ну да, лицом она красавицей не вышла, модельной фигурой природа не наградила, но зато у неё был интеллект. Страшное сочетание для девушки, такое мало кому нравится. Никите тоже не нравилось, но почему-то в негативном ключе говорить о Нике не хотелось. Будто бы Чернилов всё же не был к ней безразличен.
– Давай не будем об этом тогда.
– Да, я бы предпочел не обсуждать твои интересы в противоположном поле, – согласился радостно Артём, возвращаясь к журналу.
Никита же вернулся к мыслям о зеркале, так и продолжавшем лежать в рюкзаке прямо под рукой. Никита посмотрел на дорогую вещицу. Подумать только, к нему, к студенту во время перерыва, на антирептилоидном фестивале, привязался какой-то незнакомый ящер, отдал свою вещь на хранение, плюс заявил, что явится за зеркалом на следующий день. Намерения у Ящера были серьезные, как и длинные челюсти с блестящими зубами. Однако Никита понятия не имел, чем он смог привлечь к себе такое внимание. Ещё и разговоры там какие-то сложные, которые не понять с первого раза. Такое нужно было обсуждать с Артёмом, притом безотлагательно.
Беседа с Тёмычем была панацеей для любого неразрешимого вопроса. Эти двое собирали что-то вроде семейного совета на двоих, ели и обсуждали жизненные проблемы столько, сколько было надо для нахождения решения. Такая терапия, сопровождавшаяся употреблением огромного количества чая, успокаивала и давала уверенность в том, что всё будет хорошо. Только вот обсуждать рептилоидов пока не приходилось. Если, конечно, хозяйка квартиры не принадлежала к расе ящеров, о чём Никита подозревал с самого знакомства с ней.
Чернилов вытащил зеркало, посмотрел на своё отражение и подумал, что волосы сегодня он причесал особенно хорошо. Да и глаза при таком освещении передают сложную душевную организацию Чернилова. Потом Никита догадался перевернуть вещь рептилоида стеклом вниз, вспоминая последний совет Ящера, и пошёл прямо к столу Тёмыча. Перешагнув через пару научных журналов об астродинамике в мягкой обложке, Чернилов дотянулся до стола и положил зеркало прямо перед носом у Артёма. Затем сделал пару шагов назад, заняв позицию на безопасном расстоянии.
– Это что, шутка какая-то? – спросил сильно удивленный Артём после минуты залипания на нацарапанные слова. Процессор в его голове был явно перегружен. – Это что вообще такое?
Тёмыч повернулся к Никите и стал на него смотреть глазами, сильно напоминавшими доктора Эммета Брауна, реагировавшего на очередной фокус, выкинутый Макфлаем. Чернилова пробрала улыбка от такой схожести, хоть Артёму до дока было ещё половину века стареть.
– Это зеркало, – только и смог выдавить Никита.
Артёма такой ответ не устроил, и он решил разобраться самостоятельно. Тёмыч взялся за ручку этого зеркала. Перевернув его, Тёмыч охнул, заглянув в него. Золотое отражение ему понравилось, оно манило, требовало смотреть в него больше. Прямо как Кольцо Всевластья, только от безделушки рептилоида не зависела судьба всего мира. Артём слишком хорошо был наслышан о золоте ящеров, так что моментально пересилил себя и перевернул зеркало, положил назад на стол. Развернувшись опять на стуле к Никите, он стал смотреть на товарища с требованием объяснений.
– Ну, я не просто сходил на то мероприятие, куда меня позвала Ботва. Я встретил сегодня там Ящера, – попытался пояснить ситуацию Никита. – Случайно. Это скорее он меня встретил. Подсел ко мне на скамейку, стал пялиться на меня, говорил мне что-то. Потом вручил зеркало и ушёл.
– И всё? – с подозрением о неполноте информации спросил Тёма.
События были совсем свежими, но память Никиты сковывало что-то. Образы плавали как в тумане, то появляясь в поле зрения, то исчезая. Чернилов перестал контролировать деятельность своего мозга, было трудно концентрироваться. Но Никита поднапрягся.
– Сказал, что заберёт его завтра. И что смотреть в него нельзя.
– Ну, это он дельный совет дал, – живо подтвердил слова Ящера Артём. – Золото ящеров может влиять на мозг людей. Уж не знаю, как именно это происходит, но золото может вызывать самые разные эффекты. Всё зависит от того, что именно за ящер был владельцем. Принцип как с намагничиванием железа. Чем дольше рептилоид владеет золотом, чем сильнее его личные качества, тем устойчивее закрепляется эффект. Но для людей воздействие золота, насколько мне известно, зачастую негативное. От головной боли до галлюцинаций. Ты не смотрел в него?
Надежды Артёма, прозвучавшие в голосе, не оправдались, ведь Чернилов смотрел в зеркало. А врать сейчас смысла не было, так что Никита просто отрицательно стал мотать головой, отвечая на вопрос. Тёмыч поджал губы, сдвинул брови и опустил глаза. Потом повернулся к зеркалу, взял его в руки и стал снова разглядывать подпись.
– Ящер. Мне кажется, что я про него что-то слышал. На всех этих полоумных сайтах, как ты их называешь, обсуждались контакты с разумными рептилиями. Это очень редкие события, так как рептилоиды не в особо большом почёте, они не рискуют просто так, показываясь на людях. И про Ящера там уже говорили, он достаточно известный. Типо Морфиуса из Матрицы, только в нашем мире. Он чаще остальных общается с людьми, заключает с ними мелкие соглашения, выведывает секреты. Он неуловимый. И я никогда не слышал, чтобы он оставлял свои вещи кому-то…
«Хорошо хоть, что таблетки он не предлагает…» – подумал Чернилов.
Никита ещё раз вспомнил, как выглядит Ящер, и подумал, что у него явные проблемы с конспирацией. Высокий, в деловом костюме, сидящем на нём так, будто его шили на заказ. А в сочетании с мордой ящера забыть такого прохожего было бы просто невозможно. Ходить среди людей со своей головой было как-то опрометчиво, но на это должны были быть свои причины.
– А как он выглядел при встречах с другими?
– Ну-у-у… – задумался Артём, припоминая описание Ящера. – Как человек, так наиболее безопасно для него. Рептилоиды же обладают идеальной мимикрией, могут принимать любой облик. Поэтому его и не поймать, любое описание приходит в негодность, если потерять Ящера из вида. Он сменит маскировку и уйдёт. Рептилоиды только ведут себя не как люди, по этой-то причине они и не интегрировались в наше общество в своей массе. Конечно, многие говорят о том, что рептилоидов на самом деле много, что они хорошо маскируются, а мы их не можем отличить от обычных людей. Но на такие игры в прятки способны лишь единицы из всех ящеров. И тот, кого ты встретил, невероятно в этом хорош. А что?
