– А что за «вязки» такие? – уточнил я.
– Это когда особо буйных пациентов фиксируют на специальной кровати в отдельной камере, чтобы им не могли облегчить страдания другие психи. Один из пациентов, особо лояльных к администрации, убирает за несчастным утку (если успеет) и кормит его белковой смесью, чтобы тот не помер, воду даёт по 50 грамм… Одним словом, средневековая инквизиция хлопала бы в ладоши. И это продолжается не 2 часа, как положено, по нормам, а гораздо дольше. Доходило до месяца и более. Были случаи, когда несчастные умирали от этих пыток.
Я с подозрением посмотрел на Валерия:
– Это невозможно в нынешнее время! Это же не ГУЛАГ!
– Не ГУЛАГ, – согласился мой собеседник и добавил: – Это гораздо хуже. Однажды я всё-таки не выдержал и заступился за одного психа, которого «фсиновцы» избили за то, что он выбросил пакет с мочой в окно. Тогда избили и меня. Я и раньше у этих зверей вызывал недовольство тем, что выводил больных в туалет по их просьбе. Посещение туалета тоже должно быть наказанием. Их выпускают в туалет на несколько минут всей палатой. И они, бедные, бегут (кто еще может, конечно), мочатся в один унитаз по нескольку человек. А потом с обоссаными штанами бегут назад, чтобы не оказаться последним, потому что последний получает удар резиновой дубиной по почкам. У половины из них больные почки или простатит, и позывы к мочеиспусканию гораздо чаще, чем посещение туалета по распорядку. Вот они и ссут в пакеты, а потом выкидывают их через решётку на окне на улицу, чтобы не дышать собственной мочой, потому что запах в палате и так не хвойного леса.
– И что было после того, как тебя избила охрана?
– Уволили за нарушение дисциплины, конечно. Это же я первый напал на «фсиновца». Я, конечно, написал заявление в прокуратуру, чтобы провели проверку, дал координаты выписанных пациентов, готовых сотрудничать, как обычно, привлёк местные СМИ…
– Виновных наказали? – облегчённо вздохнул я.
– Конечно. По полной строгости. Только виновным оказался я. Меня вызвали в прокуратуру для дачи показаний, забрали паспорт и стали мне «шить дело». У меня было два пути – в СИЗО или ТПБэшка, но уже в роли «клиента» для проведения экспертизы на вменяемость. Я впервые оказался по ту сторону закона, и я, ты не поверишь, очень испугался. Я подписал всё, что мне велели, лишь бы уйти на «подписку». Я признался во всём, что мне «шили». И теперь я в любой момент могу оказаться «за забором». Трое из моих свидетелей «случайно» погибли, а один вернулся на лечение.
У меня по спине пробежал холодок.
– Получается, что ты сильно рискуешь, общаясь со мной?
Валерий пристально на меня посмотрел.
– У меня нет другого выхода. Если я буду общаться с прессой, они дадут делу ход. Я окажусь в психушке, и любое моё слово будет всего лишь бредом сумасшедшего. Ты – моя последняя надежда. Ты не местный, о тебе они не знают.
– Вообще-то знают, – тихо произнёс я. – Я был на приёме у начальника ФСИН Татарстана, просил провести мне экскурсию в вашу психбольницу и получил жёсткий отказ.
Валерий побелел от страха.
– Мне конец, – прошептал он. – Тебе нужно срочно уезжать в Москву. Там они тебя не достанут. А если дашь огласку, то, возможно, и я останусь в-живых.
– Я не могу уехать, пока не узнаю историю одного пациента из вашей психушки.
– Он твой родственник, что ли?
– Нет. Я даже не знаю, как его зовут.
– А как же ты хочешь о нём узнать? – удивился Валерий.
– Он был необычным пациентом.
– Тогда тебе точно не светит, – ответил Валерий. – Там обычных пациентов нет совсем.
– Он написал в психушке книгу «Под диктовку Сатаны».
Валерий встал, чтобы поскорее проводить меня к дверям. Он был не на шутку встревожен. Его зрачки были расширены, а взгляд метался по комнате. Он сам был похож в этот момент на обезумевшего.
– Забудь про него и поскорее сваливай из города! В режимном учреждении никому не дадут в руки даже карандаш!
Он проводил меня до дверей и буквально вытолкнул меня из своей квартиры, немедленно заперев за мной двери.
– Может, хоть, его послушаешь? – спросил меня Голос.
Я вздрогнул. Было ли мне страшно в тот момент? Да, не то слово! Но оснований для того, чтобы опасаться за свою жизнь у меня не было, а правда, за которой я сюда приехал, была где-то совсем рядом, поэтому я решил прислушаться к своему разуму.
– Я его послушал, – ответил я, – и тебя послушал, но сделаю так, как считаю правильным.
Глава 7. Неожиданная удача.
Приняв душ, я растянулся на своей кровати в приятной истоме. Рассказ Валерия о ТПБ Казани, который так меня напугал во время нашего с ним разговора, всё более казался мне нелепой выдумкой. Не может быть, чтобы в наши демократические времена сохранялась средневековая инквизиция, как спрут распускающая свои щупальца далеко за границы своего логова.
Я проспал до 8 утра, и лишь телефонный звонок заставил меня открыть глаза. В трубке прозвучал знакомый голос, но на этот раз он был более приветливым.
– Доброе утро, мой дорогой! Это Мирзагит Закирович, Вы были у меня в гостях недавно.
– Очень приятно Вас слышать, – ответил я в недоумении. – Я могу чем-то Вам помочь?
Голос в трубке рассмеялся:
– Думаю, что это я могу Вам помочь. Я почитал Вашу книгу. Вы очень талантливый и глубокий писатель. Сочту за честь, если смогу помочь Вашему вдохновению для нового бессмертного произведения. Вы хотели посетить Казанскую ТПБ?
– Да, – промямлил я, немного напрягшись. – Но, ведь, там карантин.
– Карантин сняли, мой дорогой! Можете поболтать с маньяками и врачами, если Вам это всё ещё хочется.
– Конечно! – встрепенулся я. – Здорово!
– Я пришлю за Вами машину. Мой человек оформит все формальности. Сами понимаете, проход на территорию режимного учреждения всегда сопряжён с определёнными бюрократическими издержками.
– Конечно, я понимаю. Огромное Вам спасибо, Мирзагит Закирович! Не знаю даже, как Вас благодарить.
– Лучшей благодарностью станет Ваша новая книга, – засмеялся в трубку мой собеседник.
– Я разместился в гостинице…
Но в трубке уже звучали короткие гудки.
Не успел я опустить руку с телефоном, как в комнату постучали. На пороге стоял приветливый молодой человек в дорогом костюме.
– Я за Вами! Меня зовут Марат.
– Очень рад, – ответил я. – Что мне взять с собой?
– Всё, что пожелаете. Главное, чтобы паспорт был.
– Мы туда надолго? – спросил я, торопливо бросая в рюкзак необходимые для интервью вещи.
– Сколько пожелаете, – улыбнулся незнакомец. – Генерал просил Вас окружить заботой и вниманием, поэтому собирайтесь надолго.
На улице нас ждал дорогой мерседес. Кроме водителя в машине находился ещё один человек.
– Доброе утро! – поздоровался я, садясь на заднее сиденье автомобиля, но незнакомец в машине никак не отреагировал. Он что-то произнёс на непонятном мне языке водителю, и автомобиль тронулся с места.
Мы подъехали к отделению полиции, и Марат произнёс:
– Пойдёмте! Оформим формальности.
Я вышел из автомобиля. Таинственный незнакомец вышел вместе с нами. Он был мне неприятен. Я даже его побаивался. В его взгляде, манерах, осанке чувствовалась военная выправка.
Мы поднялись на второй этаж. Марат по-хозяйски открыл какой-то кабинет и пригласил меня войти. Сам он сел за рабочий стол, а мне показал на деревянный стул напротив. Незнакомец с военной выправкой остался стоять в дверях.
Марат, покопавшись в бумагах, достал какой-то листок и протянул его мне.
– Подписывайте, чтобы соблюсти формальности! – улыбнулся он.
В документе уже было записано моё имя со всеми паспортными данными. Я с удивлением поднял глаза на Марата:
– Откуда Вы знаете мои паспортные данные?
– Мы же опера. Мы всё можем узнать! – засмеялся Марат и добавил: – Мы в гостинице запросили Ваши данные, чтобы время не терять. Подписывайте.
Я стал читать документ:
«Согласие на прохождение психиатрической экспертизы».
– Но мне нужно всего лишь с врачами и пациентами пообщаться, – удивился я.
– Вот и пообщаетесь! Это же формальность. Я Вам сказал, на территорию закрытого учреждения возможно попасть либо на экспертизу, либо по решению суда. Не будем же мы дожидаться решения суда! Поболтаете со всеми, типа экспертиза, и домой. Я буду с Вами рядом, чтобы недоразумений не вышло.
Я взял в руки ручку и подписал бумагу, предложенную мне молодым человеком. Марат спешно забрал её у меня и убрал в стол. Оттуда он достал другой, более объёмный документ и снова протянул его мне.
– И здесь тоже черкните!
Я с подозрением взял в руки подшитые листы и снова прочитал заглавие:
«Начальнику РОВД …
Чистосердечное признание.
Я, …, паспорт …., проживающий по адресу…, признаюсь, что в ночь с 20 на 21 мая 2018 года в состоянии помутнения рассудка убил моего случайного знакомого Валерия Мурашова, с которым мы распивали спиртные напитки у него дома по адресу….»
– Нет, – холодок пробежал по моей спине. – Такое я не подпишу. Мы с Валерием просто чаю попили. Можете ему позвонить, он подтвердит.
– Подписывай, сука! – прорычал молчаливый до этого момента незнакомец и двинулся ко мне.
– Да, Вы как со мной разговариваете! – справедливо возмутился я. – Мирзагит Закирович мне …
Но договорить я не успел, потому что сильный удар в висок свалил меня со стула.
Пока я старался встать с пола, Марат взял мой рюкзак и демонстративно сунул туда какую-то рубашку.
– Позови понятых! – обратился он к свирепому незнакомцу, который склонился надо мной.
Буквально сразу вошли в кабинет двое гражданских (мужчина в больших очках и женщина средних лет) и сели на диванчик возле дверей.
– Вы присутствуете на допросе подозреваемого по делу убийства Валерия Мурашова, труп которого был обнаружен сегодня ночью по адресу его постоянного места проживания.
– Это Ваш рюкзак? – спросил он, обращаясь ко мне.
– Рюкзак мой, – ответил я, но Вы мне сейчас туда что-то подложили.
Марат, никак не реагируя на мои слова, взял в руки рюкзак и открыл его. Он достал рубашку, которую только что сам туда и положил.
– Это Ваше?
– Нет! – возмутился я.
– Ну, конечно. На этой рубашке следы крови. Экспертиза покажет, чья эта кровь. А этот предмет Вам знаком?
Он положил на стол тот самый охотничий нож, которым я восхищался в доме Валерия.
– Позовите мне адвоката! – потребовал я.
– Судя по всему, предмет Вам знаком? – невозмутимо спросил Марат.
– Я требую адвоката!
– Сначала отпечатки твоих шаловливых ручек снимем, – с улыбкой произнёс Марат и достал из своего стола всё, необходимое для этой процедуры.
– Я не буду ничего делать без адвоката! Вы обязаны мне предоставить право на один звонок. Где мои права?
Марат посмотрел на злобного незнакомца, который стоял у меня за спиной. Сильная рука беспардонно прижала меня лицом к столу, а другая вырвала из-за спины мою руку. Марат взял мою ладонь и прижал ее к чернильной подушке:
– Я тебя понимаю. Отпечатки пальцев – это твой приговор. С ножа, которым ты 16 раз ударил своего случайного знакомого, ты, наверняка, забыл их стереть?
Когда понятые вышли, я попытался уговорить своих мучителей:
– Марат! Друг! Это какое-то недоразумение! Я не маньяк. Вы можете сами позвонить моему редактору. Он подтвердит. Мы просто попили с Валерием чаю, и я ушёл. Он был жив.
– О чём Вы с ним говорили? – спросил приветливый Марат, делая вид, что готов меня выслушать.
Я задумался:
– Да, ни о чём. Так, о ерунде всякой.
– Вы были раньше знакомы с убитым? Какие у Вас были с ним отношения? Была ли личная неприязнь?
– Я его первый раз в жизни видел, – воскликнул я. – Какая там неприязнь!
