– Я? Просто интересно, откуда такие мысли о переезде? – Я задумываюсь над его вопросом, но оставляю без ответа.
Действительно, почему я подумала об этом? Никогда раньше мне не приходили такие мысли. Но с другой стороны, что меня держит здесь? Этот город убивает меня, стоит только выйти наружу. Каждый квартал, улица, знакомые здания, все напоминает мне о Бенсоне, которого я знать не хочу. Даже дома я не могу избавиться от мыслей о нем, смотря на Брута. Ведь это его подарок. И как бы сильно я ни старалась все забыть, от любимого пса избавиться не смогла. Да и не хочу, если честно. Пусть будет хотя бы какое-то доказательство существования этого парня, чтобы я однажды не решила, что он всего лишь плод моего воображения.
– Ди? Ты все еще со мной? – Я вздрагиваю, услышав голос Фирса, доносящийся из динамика телефона.
– Прости. Мне нужно собираться на работу. Рада была услышать тебя. – Не дождавшись ответа, я отключаю звонок, утыкаясь лицом в колени. Даже разговор с другом не помогает избавится от тараканов в голове.
Я снова хочу напиться. Если я не выпью, то опять наврежу себе, а потом буду ненавидеть за слабость
Но, разве, постоянно напиваясь, я не врежу себе? Я истерично посмеиваюсь, пытаясь быть тише, чтобы не разбудить Джека. На телефон приходит уведомление, Мелисса пишет, что они скоро приедут.
Зайдя в спальню, я дотрагиваюсь до плеча Джека и слегка покачиваю, чтобы он проснулся.
– Малыш, мама с папой скоро приедут. – Сонные голубые глаза смотрят на меня с грустью.
– А я не могу пойти с тобой на работу? – Я выгибаю брови домиком, печально посмотрев на моего ангелочка.
– Прости, но пока тебе не исполнится 18, вряд ли тебя туда пустят.
Нижняя губа Джека подрагивает, а по щеке скатывается слеза. Уже через секунду квартира наполняется детским плачем. Я крепко обнимаю мальчика, прижимая его ближе к груди.
– Я не хочу уходить. Я хочу остаться с тобой.
– Джек, ты же уже взрослый мальчик. Ты не должен плакать. Я обещаю, что приеду к вам в гости завтра.
– Дядя говорил так же, и все равно уехал. – Я начинаю укачивать его, чтобы он хоть немного успокоился.
У нас действительно с Джеком особенная любовь. Иногда я думаю, что он мой сын. Мы столько времени проводили с ним вместе. Я первая держала его на руках, услышала его первое слово, увидела первые шаги. Из-за работы Ричарда и учебы Мелиссы я проводила с этим ребенком все свое время. Мне было больно и хорошо одновременно.
Каждый раз видя эти крохотные ручки, эти глазки, мое сердце болезненно кололо, а дыхание сбивалось. Это происходит до сих пор, но боль не ощущается так сильно. Она притупилась со временем. Но воспоминания каждый раз всплывают в голове, раскрывая раны. От них я никогда не избавлюсь. Это будет медленно убивать меня до конца жизни.
***
– Кенди, мы должны поговорить. – Отец проходит ко мне в спальню, осторожно садясь на край кровати. Его глаза полны сожаления, а руки, что совсем не свойственно ему, трясутся. Прошла уже неделя, как я вернулась в Турин после аварии.
Как бы я ни пыталась вернуться в Милан, дозвониться до Даниэля, все было бесполезно. Никто из друзей не говорит мне, куда он делся. И даже Джозефф ничего не отвечает. Не желая мириться с этим молчанием, я перестала со всеми разговаривать и заперлась в своей комнате. Отец все еще зол на меня с тех пор, как узнал, что я вновь катаюсь на мотоциклах.
Я демонстративно отворачиваюсь от него, показывая, что не имею желания разговаривать с ним.
– Ди, мой одуванчик, посмотри на меня. – Голос отца дрожит, и я резко оборачиваюсь. Мне почему-то страшно. Что с ним?
—Папа?
Он мягко берет меня за руку, слегка сжимая ее.
– Я должен сказать. Во время операции, я кое-что узнал… – Он замолкает, закрывая глаза.
– Что? Что-то с Даниэлем? Ты знаешь где он? – Я резко подскакиваю, упираясь руками в кровать. Отец мотает головой, а когда поднимает взгляд на меня, я замечаю слезу.
Боже, с Даниэлем что-то случилось?
Точно. Поэтому он не пришел ко мне. Он просто не мог прийти. В груди бешено колотится сердце от страха за парня. Мне уже плевать на нашу ссору. Плевать на его измену. Все, чего я хочу последние несколько дней, чтобы он был рядом со мной. Обнял и прижимал к груди, пока я наслаждаюсь любимым запахом хвои.
– Дочка, ты была беременна. Но из-за аварии и потери большого количества крови, у тебя произошел выкидыш. – Мои переживания прерывает сломленный голос отца. С минуту я молчу, прокручивая его слова в голове.
Я…что? Моя рука безжизненно выпадает из рук отца, а в ушах слышится противный писк.
– Беременна? Этого не может быть. – Я инстинктивно дотрагиваюсь до своего живота, переводя взгляд на него. В глазах пелена. Я не верю…
– Может, ты себя не очень хорошо чувствовала в последние дни? Ничего не замечала?
В воспоминаниях всплыл день гонок, когда я плохо себя чувствовала. Думала, это все из-за стресса и переживаний. Отравилась. Да что угодно. Но… Беременность? Это же невозможно. Мы предохранялись! Я начинаю дрожать, резко бросает в холод от осознания: «Я была беременна от Даниэля? Была беременна во время аварии? И он…» Нет, это какой-то бред. Воспоминания непрерывными вспышками показывают моменты, когда меня мутило от еды за несколько дней до аварии. Это было не из-за испорченной еды и нервов? Я носила под сердцем ребенка? Нашего малыша с Даниэлем?
Не выдержав тупой боли в груди, которая просто разрывает меня на кусочки, я прикусываю губу и начинаю плакать. Падаю в руки отца и вою ему в грудь. Он гладит меня по спине и волосам. Я не слышу его слов. Не слышу, как после короткого стука, в комнату входит мама. Все, что я чувствую, как мое сердце рвется на куски.
***
– Кенди, ты собираешься работать сегодня? Или снова решила нажраться на рабочем месте? – Ко мне подходит низкорослый толстый мужчина средних лет. Его лысина блестит при ночном свете, а узкие глаза противно смотрят прямо на меня. Это мой начальник, Эш. Мужчина лет 50, который может только кричать на всех, чаще всего без повода, и проводить ночи в ВИПе со стриптизершами. Кроме молодых девочек и набитого наличкой бумажника, его ничего не волнует. Секс, деньги, алкоголь. Прекрасный начальник, которому так и хочется подражать. Я тушу сигарету о мусорный бак, выдыхая дым мужчине в лицо. Во мне уже половина бутылки виски, поэтому я без задней мысли, начинаю говорить все, что думаю.
– Эш, ты хочешь, чтобы у тебя работали идеальные и прилежные сотрудники? Так будь примером, а не трахай свой же персонал у себя в кабинете. – Я ядовито усмехаюсь, прислоняясь к прохладной каменной стене. Мужчина хватает меня за запястье, разворачивая спиной к себе.
– Может, мне и тебя снова трахнуть, раз ты так ревнуешь? – По телу пробегают противные мурашки, а я вспоминаю ночь, когда он воспользовался моим невменяемым состоянием. Я замахиваюсь и бью ему локтем в надутый живот.
– Да пошел ты! Я не одна из тех, кто лезет тебе в ширинку.
– А, по-моему, тебе тогда очень понравилось. Ты так извивалась подо мной. – Дрожь в теле усиливается. До сих пор я не могу отчетливо вспомнить тот момент. Смена, снова бесконечный алкоголь, помутнение рассудка, толстые пальцы мужчины, обхватывающие мой подбородок и… ничего больше. Я проснулась на следующий день в его кабинете, когда зашла Сьюзан, одна из работниц, и посмотрела на меня с огромным сожалением.
Кисть ноет от боли, и я всхлипываю. Как же мне это надоело.
– Когда-нибудь мне окончательно сорвет крышу, и я подожгу твой клуб. И, надеюсь, в этот момент ты будешь находиться внутри, – со всей ненавистью высказываю я и снова замахиваюсь, чтобы ударить его. На этот раз ногой. Плевать, кто он. Плевать, что будет.
Пока Эш пытается прийти в себя, я забегаю в клуб и забираю свои вещи с барной стойки. Напарник смотрит на меня, выгнув в недоумении бровь, пытаясь понять, что происходит. Скинув с себя фартук, я бегу прочь из здания.
Я не могу больше оставаться здесь. Что я делаю со своей жизнью? Я загоняю себя в яму все больше и больше. Я больше не хочу так жить. Да я вообще не хочу жить!
Нахожу взглядом свой байк, который выделяется среди машин и привлекает внимание ярко-красным цветом. Сажусь, завожу двигатель и, надев шлем, уношусь прочь от этого места. Прочь от своих мыслей. Голова кружится, перед глазами все плывет, но я лишь сильнее давлю на газ. Может, в этот раз получится? Может, мои страдания прекратятся? Прошу, пусть в этот раз я разобьюсь насмерть. Не хочу больше. Ничего не хочу.
Стрелка спидометра уже превышает двести километров, но я и не думаю тормозить. Мчу вперед, чувствуя, как в венах бурлит кровь. Как бьется и ускоряется мой пульс. Страх вперемешку с адреналином полностью заполняет меня. Прикрываю глаза на секунду, и в воспоминаниях проносится авария. Я так испугалась. Мне было так страшно. Я помню лицо Даниэля и помню, как хотела, чтобы он остановил этот мотоцикл. Но он не остановил. Он бы не смог.
Сейчас я не боюсь.
Сейчас я только и мечтаю, чтобы когда-нибудь просто разбиться. Может, у меня судьба такая? Две аварии… Вряд ли меня спасут в третий раз.
Я резко торможу, когда на горизонте появляется выступ. Обычно скорость помогает мне забыться. Но сейчас даже она не спасает от навязчивых мыслей. Я все еще думаю. Все еще тешу себя надеждами, что все наладится. Снимаю шлем и утираю слезы, которые текут не по моей воле. В темноте замечаю машину и напрягаюсь. Кто здесь может быть? Это место только мое и…
Нет. Его здесь точно не будет.
Слезаю с мотоцикла и иду прямиком к машине, слегка пошатываясь из-за выпитого алкоголя. Подхожу и стучу в стекло, которое тут же опускается. Задерживаю дыхание и пытаюсь избавится от непрошенных мыслей. Не дышу до тех пор, пока не замечаю знакомую рыжую шевелюру.
– Идиот. Я испугалась, – ворчу я, смотря на Роя.
– Знал, что ты приедешь сюда.
Мужчина выходит из машины и тянет меня к себе, обнимая и согревая. Как он узнал, что я буду здесь? И откуда вообще знает об этом месте?
Мы стоим вот так, на краю обрыва. Я обнимаю его, вдыхая свежий ночной воздух. Цепляюсь за его джинсовую куртку, пытаясь не упасть. В голове все еще проносятся мысли: «А что, если бы тут был не Рой?» Но ведь это глупо, да? Бенсона даже в Милане нет. Откуда ему взяться на нашем холме?
– Что ты здесь забыл?
– Тебя, принцесса. Кого же еще? – Его грудь вибрирует от тихого смеха, и я делаю несколько шагов назад. Смотрю ему в глаза и хмурюсь.
– Не называй меня так. Мы оба знаем, что я ни черта не принцесса.
– Кому как. Для меня ты все это время была ей. Что с тобой? И почему ты приехала сюда? Еще и на байке.
Я закатываю глаза и иду к выступу. Сажусь на холодную траву и обнимаю себя за плечи. Вот только нотаций мне не хватает для полного счастья. Будто я закончу гонять, если мне будут читать морали.
– Кажется, я уволюсь.
– Почему? – Рой встает позади меня и кладет руку мне на плечо.
– Не могу терпеть Эша. Не могу выносить все это. Хочу начать все заново.
– Ди?.. – Друг поднимает и разворачивает лицом к себе. Смотрит в глаза и проводит рукой по моей щеке. Пульс ускоряется, стоит ему провернуть такое, а глаза застилает пелена.
И так каждый раз. Каждый раз, когда это происходит, я отключаю голову, чтобы на следующий день не думать о том, какая я мерзкая.
Дотрагиваюсь до руки Роя и, приблизившись, касаюсь его губ своими. Целую грубо и слишком резко. Толкаю в грудь по направлению к машине.
– Ты же знаешь, что пользуешься мной? – спрашивает он, чуть усмехаясь.
– Конечно. Так же, как и ты. Заткнись и возьми меня.
Рой подхватывает меня за талию и несет к машине. На улице начинается дождь, как только мы оказываемся в салоне. Мелкие капли дождя глухо стучат по стеклу и крыше, пока я торопливо снимаю одежду с мужчины. Мы друзья? Да, конечно, друзья. Которые изредка встречаются, чтобы хорошенько потрахаться, а потом расходятся до следующего раза. Не снимая с меня кофты, Рой сжимает мою грудь и из меня вырывается стон. Срываю с него куртку и расстегиваю ремень на джинсах. Между ног до боли пульсирует, пока мы раздеваемся, терзая губы друг друга. Я задыхаюсь от его поцелуев, жадно хватая ртом воздух. Дождь усиливается, но в салоне машины душно. Я стягиваю с себя кофту, и Рой приникает губами к моей груди. Обводит языком сосок и зажимает между пальцев второй.
Я отвратительна.
И я это знаю.
Завтра я снова буду жалеть об этом. Снова буду думать о том, что они были лучшими друзьями с Даниэлем. Буду плакать и ненавидеть себя. Но это будет завтра, а сейчас я просто заполняю дыру в своей груди.
3 глава
Домой я возвращаюсь только под утро, проведя всю ночь с Роем в машине и наслаждаясь вниманием с его стороны. Я знаю, как это неправильно. И так вообще не должно быть! Мы ведь друзья. Он поддерживал меня после аварии, после расставания с Бенсоном. Но… Но почему-то наша дружба зашла немного не туда. У меня нет к нему никаких чувств. Да и у него тоже. Мы просто хорошо проводим время вместе.
Но именно сейчас. Боже, мне так стыдно и противно от самой себя. Я занималась сексом с лучшим другом бывшего. В том месте, которое любил Даниэль. В его тайном месте, которое он показал только мне. Я приезжала туда каждый раз, когда вновь хотела почувствовать себя лучше. Оно стало для меня невидимой нитью, за которую я крепко держусь. Здесь мы доверились друг другу. В первые открыли наши души. А сейчас? Что я наделала? Почему не попросила уехать оттуда? Почему решила осквернить это место своим грязным поступком?
Я идиотка.
Захожу в спальню и падаю на кровать. Виски уже давно выветрилось из организма, вновь возвращая меня в реальность. Твою мать, в этот раз мои загоны Эш точно не проигнорирует. У нас каждый раз проходили стычки, но я никогда не поднимала на него руку и не угрожала. Может, он забудет? Тоже ведь пьяным был.
Прикрыв глаза, устало провожу рукой по лицу, чувствуя, как в горле встревает ком. Эш, который только и делает, что распускает руки. Рой, каждая встреча с которым заканчивается в постели. Джек, рядом с которым я думаю только о том, что тоже могла бы быть матерью. Все это… Все это так давит на меня, что я просто не могу вынести этого.
В полной тишине слышу, как в дверь скребется Брут. Поднимаю свой зад и впускаю пса.
– Ну что, Брут, может ну его. Уедем отсюда и начнем новую жизнь? – Собака переворачивается на живот, наклонив голову вбок. Я достаю из сумки телефон и набираю номер отца, так как видеть их вживую сил нет.
– Пап, привет. Ты не занят?
В трубке слышится тихий и усталый голос:
– Для тебя я всегда свободен. Что-то стряслось?
– Я хотела посоветоваться с тобой. – Притянув колени к себе, кладу на них подбородок.
– Конечно, говори.
– Я хочу уехать из Милана.
Отец громко выдыхает в динамик, несомненно, удивленный моим решением.
– С чего вдруг такие мысли? Неужели…
– Нет-нет. Это не из-за того, что ты хочешь сказать. Я просто хочу сменить обстановку. Может, стоит поехать к Фирсу? Побыть немного там, вдруг мне понравится? – Не знаю, зачем я решила поговорить с отцом на эту тему. Но он единственный, кто знает, как мне на самом деле тяжело и как я хочу уехать из этого города. За все это время я так никому и не сказала, что у меня был выкидыш. Я не хотела видеть жалостливые взгляды и слышать слова сожаления. Мы не сказали даже маме, боясь, что она не переживет это. Она очень эмпатичная и все принимает близко к сердцу, поэтому лучше не волновать ее лишний раз.
– К Фирсу? Но он же в Канаде. Ты хочешь уехать так далеко?
– Чем дальше, тем лучше, – бормочу я себе под нос. Отец спрашивает что-то еще, но вдруг я слышу голос мамы.
– Это мама? Я хочу услышать ее.
– Милая. Почему ты не приходишь к нам? Мы что, зря переехали в Милан, чтобы быть к тебе ближе? – возмущается мама, видимо, отобрав телефон у папы.
– Прости, у меня много работы.
– Именно поэтому ты собралась куда-то уезжать? Ди, я все понимаю, ты все еще переживаешь разрыв, но не пора ли начать жить дальше? Пять лет прошло, милая. Пять. Вокруг тебя столько мужчин. Взять хотя бы Роя.
Я отодвигаю телефон от уха, не желая слушать ее советы. Жить дальше?.. Как?
Начну встречаться с Роем, прекрасно зная, чей он друг. Зная, что между нами не будет никакой любви. Нам тупо нужны тела друг друга. И это будет ровно до тех пор, пока он не найдет себе нормальную девушку. Шансы, что я найду парня, куда меньше.
– Мам, мне пора, – перебиваю женский голос, когда понимаю, что начинает болеть голова.
Мне уже двадцать пять, а все до сих пор советуют, как правильно жить эту жизнь. Какая кому разница!?
– Напомню, что мы не видели тебя два месяца. Приходи, когда захочешь. Мы всегда тебя ждем. И любим тебя, ты же знаешь это? – уже почти шепотом говорит мама.
Я прикусываю губу, чтобы не разрыдаться. И я люблю их, просто не хочу, чтобы мне давали уроки правильной жизни.
