Отключив вызов и отложив телефон, я иду на кухню, чтобы заварить себе кофе. Трясущимися руками достаю кружку, но она неожиданно выскальзывает, разбиваясь о кафель.
– Да твою мать! – Один из осколков отлетает мне в щиколотку, царапая. Удержавшись за тумбу, я рефлекторно поджимаю под себя ногу. Когда-нибудь этот тремор прекратится. Когда-нибудь, когда я начну ходить к психиатру и изменю уже наконец свою жизнь. Я застываю, смотря в окно. В глухом помещении раздается звонок, и я бегу к телефону. На экране высвечивается номер моего напарника бармена.
– Алло?
– Боуман, что ты наговорила Эшу? Он тут рвет и мечет, лучше не попадаться ему на глаза.
Я фыркаю, попутно обрабатывая порез.
– Будет знать, как распускать руки.
– Он начальник, ему плевать, что он может делать, а что нет, – парень говорит это всерьез и таким голосом, словно отчитывает. Хотя он младше меня на восемь лет.
– Не делай мне мозг. Поорет и успокоится. – Я уже собираюсь отключиться, как слышу крик Эша.
– Это Боуман? Дай сюда. Слышишь ты. Ты! Ты уволена, понятно? Не смей даже и шагу сделать в мой клуб. – Его противный хриплый голос вызывает во мне только отвращение.
– Я уволена за то, что поставила тебя на место?
– Имей уважение, ты говоришь с начальником.
– Так я же уволена, – я усмехаюсь и слышу в ответ тяжелое дыхание.
– Зарплату получишь на карту. Хватит быть сукой, Кенди. Иначе так и останешься без мужа и детей.
Меня передергивает от его слов, и я окидываю взглядом пустую квартиру. Скинув звонок, прикрываю глаза. Упоминание о детях заставляет меня снова поддаться эмоциям. Тело начинает предательски подрагивать, и я иду на кухню. Достав маленький пузырек из верхнего шкафчика, вытаскиваю две таблетки успокоительного и запиваю водой.
Как же надоело.
Мне точно нужно отдохнуть от всего. Зайдя в спальню, беру ноутбук и открываю сайт авиабилетов. Ближайший рейс в Монреаль через два дня, так что я вполне успею собраться и навестить Мелиссу перед отъездом. Для себя я все решила еще ночью и сейчас не собираюсь поворачивать назад. К чему это все? Для чего я здесь? Мне нужно уехать хотя бы на неделю.
Несколько минут я смотрю на оформленный билет, прежде чем закрыть ноутбук. Я все делаю правильно. Другой город пойдет мне на пользу.
***
Брут довольно бегает по лужайке, разгоняя птиц, что спокойно клюют разбросанный хлеб. Я прикрываю глаза из-за палящего солнца, которое слепит и не дает спокойно идти по улице. По алее гуляют семьи с детьми. Кто-то спокойно прогуливается и рассматривает деревья, кто-то бежит, едва не сбивая людей с ног. Женщина расслабленно шагает, разговаривая по телефону, и смеется. Мужчина, наоборот, прикрывает рот рукой и кричит на кого-то в трубку. У каждого своя жизнь и свои дела. Впервые за долгое время я нахожусь в таком шумном и людном месте, не считая работы. Это так необычно для меня, что я спешу прицепить Брута к поводку и ретироваться к подруге. Находиться где-то, помимо дома и работы, по-прежнему тяжело. Из-за недосыпов и недоедания мое тело слишком слабое. Меня хватает только на десятиминутную прогулку. А может, я просто не хочу светиться на улице. Боюсь? Боюсь случайно увидеть того, кого не должна. Ну а вдруг?
Дохожу до дома Мелиссы и поднимаюсь на нужный этаж. Дверь мне открывает Джек и тут же крепко обнимает.
– Я же обещала, что приду. – Поцеловав его в макушку и вдохнув родной запах, я успокаиваюсь и расслабляюсь. В доме витает запах жульена, отчего у меня урчит живот. Но желания есть по-прежнему нет.
– Ди, ты уже пришла? – Подруга высовывает голову в проем и улыбается.
– Захотелось посидеть у вас подольше.
Мы с Джеком проходим на кухню и садимся за обеденный стол. Как раз в это время Мелисса достает блюдо из духовки. Я качаю головой, извиняясь, так как сразу понимаю – голодной меня отсюда не выпустят.
– Я поела дома. Могу взять с собой, если ты настаиваешь. – Подруга встает в боевую стойку, уперев руки в бока, и недовольно хмурится. Моим словам она явно не верит.
– Если бы ты действительно ела, то не выглядела бы так. – Пройдясь взглядом по мне, она устало сводит брови к переносице и обреченно цокает.
– Ты права. Надо больше питаться. Ты же знаешь, это все из-за работы. Мелисса понимающе кивает, отрезая кусок жульена, и кладет его в контейнер. Я привыкла держать все проблемы и переживания в себе, не рассказывая о них никому. Я не хочу, чтобы Лиса переживала за меня как раньше. У нее своя семья, сын. Вот о ком ей действительно стоит заботиться, а не обо мне с моими звоночками РПП и алкоголизмом. К тому же, первое я удачно скрываю, ссылаясь на плотный рабочий график. Она достаточно переживала обо мне. Хватит с меня этих жалостливых взглядов. Наверное, именно поэтому я сблизилась с Роем. Он не смотрит на меня, как на брошеного котенка. Не вспоминает о прошлом. Ему просто удобно со мной. Как и мне. К чему эти клятвы в верности и признания в любви, когда можно хорошо провести время и разойтись, верно?
– А где Ричард? – Я верчу головой из стороны в сторону, выискивая его и прислушиваясь к шуму в других комнатах. Глаза режет от светлого помещения и белой мебели, но Мелисса всегда была в восторге от своего интерьера. Еще бы, она несколько месяцев обустраивала все под себя, не щадя Ричарда. Представить не могу, как он терпел беременную девушку, у которой крыша ехала от того, что ей срочно нужно поехать и посмотреть, как продвигается ремонт. Тогда она действительно была не в себе. Кажется, вторую ее беременность я не переживу.
– Он уехал в командировку. Вернется только через две недели. – Девушка забирает из моих рук Джека, который уже клюет носом, и переносит в кресло-качалку.
– Довольно долго. Будешь брать отпуск? – спрашиваю, потому что понимаю: работу и ребенка она вряд ли совместит.
– Придется. Не хочу нагружать тебя. – Лиса пожимает плечами, хлопая рядом с собой по дивану. Я пересаживаюсь и кладу голову ей на плечо. Мы давно не сидели вот так вдвоем. Это напоминает мне наши ночевки у меня дома и ночные посиделки в общежитии. Мелисса изменилась. Нет, она и раньше была всегда собранная, умная и ответственная. Но сейчас она еще сильнее. Замужество и беременность изменили ее. И я совру, если скажу, что мне не нравятся эти изменения. Она повзрослела. А вот я, кажется, так и застряла в возрасте девятнадцати лет. Только желание жить куда-то испарилось. Вместе с Бенсоном.
Наверное, это так глупо, страдать из-за расставания с парнем. У людей есть проблемы куда серьезнее. Но какая разница. Можете осуждать меня, можете понять. Два парня изменили мне, я снова попала в аварию, потеряла ребенка и, скорее всего, больше не смогу иметь детей, потеряла веру в любовь. Издеваюсь над своим организмом, вливая в себя литры алкоголя и вызывая рвоту. Я жалкая. Но я не хочу закончить свою жизнь где-нибудь на отшибе Милана в мусоропроводе. Мне нужна эта поездка в Монреаль. Там Фирс, там я смогу попытаться начать все заново. Без оглядок на прошлое. Стоит только найти это крошечное желание жить.
– Лиса, я хочу уехать отсюда ненадолго, – говорю почти шепотом, чтобы Джек не услышал. Девушка вздрагивает и переводит взгляд на меня.
– Уехать? Но почему?
– Ты же сама просила что-то изменить. Я хочу перезагрузить себя, снова начать жить.
Подруга сжимает мою ладонь, поглаживая ее.
– Если тебе это действительно нужно, то езжай. Ты же знаешь, я не буду останавливать тебя.
Подняв голову, я благодарно смотрю на нее, а на глаза начинают наворачиваться слезы. Хоть я и не рассказываю ей ничего, она все еще остается моей лучшей подругой и все так же понимает меня. Всегда рядом и поддерживает все мои решения. Иногда мне кажется, что я ее не заслуживаю. Я должна всю оставшуюся жизнь оставаться на самом дне и не тянуть за собой друзей.
– Даже не попытаешься отговорить?
– Я вижу по твоему взгляду, что ты уже и без меня все решила.
– Да, – признаюсь, слегка улыбаясь.
– Как Рой отреагировал?
– А что он?
– Да брось. Месяц назад я застала его голый зад в твоей постели.
– Ты узнала его только по заднице? Боюсь спросить, каким образом? – удивляюсь я. Мелисса смеется, но я вижу мелькнувшее в ее взгляде осуждение. Ну, конечно.
– Почему ты не рассказывала мне об этом?
– Лиса, мы просто… Это было несколько раз. Ничего больше. Просто секс.
– Но он… – подруга замолкает, прикусывая язык. Что он? Друг моего бывшего? Это она хотел сказать?
– Он хороший друг. И ничего более. И я хочу закончить этот разговор.
И закончить с Роем. Меня и саму совесть грызет из-за этого. Мелисса понимающе кивает и переводит тему.
Мы проводим вместе весь вечер, почти как раньше. Смотрим фильмы, и я все-таки съедаю жульен, что приготовила Лиса, чему она очень рада. Я и сама довольна тем, что наконец поела нормальную еду, а не йогурты и шоколад. Пустота и глухая боль в груди пусть и немного, но начинают утихать. И на их месте появляется крохотная надежда, что я все еще могу изменить свою жизнь, если возьму себя в руки. Я начну нормально питаться, сменю город, перестану пить и прекращу пьяное вождение на бешеной скорости. Все вернется на свои места, и мне больше не будет плохо. Я изменюсь. Я постараюсь измениться.
***
Весь следующий день я просиживаю в квартире, раздумывая обо всем. В одной руке держу полупустую бутылку вина, другой – подкуриваю сигарету и затягиваюсь дымом. Выдыхая кольца прямо в потолок, я протягиваю руку вверх, рассматривая тонкое запястье и вздутые вены, которые сильно выделяются на фоне бледной кожи. Каждую секунду мой мозг призывает провести надрез по этой синей линии. Хотя бы один. Небольшой. Я уже давно перестала соображать. Кусать щеки изнутри, царапать себя, обжигать кожу горящей сигаретой, делать небольшие надрезы. Это все приносит мне нездоровое удовольствие. Приятно ощущать жжение, пульсацию от ран на бархатной коже. Они притупляют моральную боль. Могла ли я вообще думать о том, что меня сломает какой-то парень? Может, вы думаете, я слабая идиотка? Я, наверное, соглашусь с вами. Так и есть. Ни капли любви к себе. И ненависть за то, что причиняю себе вред. Ненависть к Даниэлю, из-за которого моя жизнь стала такой. Я осознаю, что нездорова. Мои мысли… Нормальный человек не думает, как бы порезать себя так, чтобы не увидела подруга или, не дай Бог, ребенок.
Нормальный человек не уродует свое тело. Не закидывает в себя горсти таблеток, только чтобы его не трясло хотя бы несколько часов, не вливает в себя литры алкоголя. Что, если я не смогу измениться? Вдруг это жирная точка? Ведь, если бы я хотела, то давно вернулась бы к прежней жизни.
Я не помню, в какой момент стала такой. В какой момент начала разрушать себя. Сначала авария, пропажа Даниэля, правда о выкидыше. Слезы, истерики, отказ от еды, нежелание идти на учебу. Я лежала в ледяной ванне, пока по щекам текли обжигающие слезы. Обида на Бенсона и его предательство терзали мою грудную клетку. Я все еще помню то чувство. Словно тебя бьют хлыстом по спине, и ты не можешь дышать. Грубые и сильные руки сжимают в тиски, ломая ребра. Ножом разрезают кожу на груди, погружаясь глубже, добираясь до сердца. Эта боль была невыносима. И в какой-то момент я хотела заглушить ее. Сделать хоть что-то, чтобы отвлечься от нее. На глаза попалась бритва, и уже в следующее мгновение лезвие полоснуло меня по кисти, один раз. Второй. Третий. Кожа неприятно заныла, но этого было мало. А потом я опустила руку в холодную воду и раны сразу защипало. Прозрачная вода начала окрашиваться в розовый цвет, постепенно становясь темнее, а я просто лежала и наблюдала за этим. Губы растянулись в широкой улыбке, когда я поняла, что беспокоюсь о своих порезах, а не о том, что меня бросили. Физическая боль заботила меня больше. На следующий день я провернула подобное снова. Потом еще раз. Это стало своего роды привычкой. Причинять себе физическую боль, не желая чувствовать душевную.
Я открываю глаза от резкого звука. Оглядываюсь по сторонам, ища причину, а затем понимаю, что моя рука слишком легкая. Смотрю на пол и вижу, как на ковре расползается пятно от вина. Так ушла в свои мысли, что уронила бутылку. Просто замечательно. Возвращаю взгляд в потолок и продолжаю наблюдать, как гостиная постепенно окрашивается в оранжевые оттенки. Начинает смеркаться. Уже завтра я уеду отсюда. Пусть на время, но, надеюсь, это поможет пробудить во мне жизнь. Рядом будет Фирс. Он поможет. Может мне понравится там? Фирсу ничего не мешает приезжать к друзьям на праздники, значит и я смогу. В этой поездке нет ничего плохого. Мне наоборот станет лучше, правда? Я не буду жить в городе, где меня вечно преследует прошлое. Я смогу ходить по улице не боясь, что увижу до боли знакомое лицо. Стоит ли говорить Фирсу, что я приеду к нему? Хотя… Сделаю ему сюрприз. Вот он удивится, когда увидит меня в Монреале.
В первые за долгое время я искренне улыбаюсь, подумав о предстоящей встрече с другом. Стоит увидеться с егомамой, она давно звала меня в гости. Может быть, захочет передать сыну что-нибудь.
Убедившись, что вполне отрезвела за время, пока витала в воспоминаниях, я встаю с дивана и тянусь за телефоном. Чувствую легкую боль в голове, отчего хмурюсь и давлю рукой на лоб, притупляя неприятные ощущения. Найдя в контактах номер миссис Белинды, пишу ей сообщение. С тех пор, как уехал Фирс, я часто навещаю ее, и мы вместе собираем букеты на заказ. В качестве модельера Моретти не преуспела и решила открыть цветочный магазин. И он вышел потрясающим. Если заказывать букеты, то только у нее. И Ричард с Мелиссой прекрасно знают об этой моей слабости. Каждый год я получаю от них букет бело-красных роз, которые, судя по всему, они собирают сами. Как-то я проболталась маме Фирса что обожаю такое сочетание цветов, а она лишь хитро улыбнулась и записала себе в блокнот. К этой женщине я питаю огромную любовь. Она одна из немногих, кто видит меня насквозь. Видит всех моих тараканов, но не лезет с непрошенными советами. Обожаю ее за это.
Получив в ответ сообщение с приглашением, я начинаю собираться. Наспех надев на себя короткий белый сарафан, выхожу из квартиры и сажусь на мотоцикл.
– Далеко собралась? – Слышу позади себя голос Роя и оборачиваюсь. Он стоит, небрежно прислонившись к стене, спрятав руки в карманы, и улыбается.
– К миссис Моретти.
– Ого. Давно у нее не был. Можно с тобой?
Выгибаю бровь от удивления.
– Я бы хотела одна.
– За рулем? Дай угадаю, в твоем организме сейчас как минимум одна бутылка вина, если не две. И ты снова села на байк.
– Решил поиграть в строгого папочку?
– С тобой готов испробовать все ролевые игры. Но сейчас я вполне серьезно. – Вижу по взгляду, как он переживает. Но сейчас мне вдруг становится так противно от его заботы. А может быть и от себя. Противно, что позволила себе спать с лучшим другом Даниэля. Не важно, что его больше нет в моей жизни. Он бы все равно этому не обрадовался.
Хотя, какая ему разница!? Почему спустя пять лет все еще думаю о нем? Он изменил мне! Вообще меня за человека не считал, а я тут берегу его чувства.
– Рой, давай не сегодня.
– Я хотел поговорить с тобой. – Одновременно произносим.
– Не сегодня.
– Это важно.
– Рой… – я устало выдыхаю и надеваю шлем. Нет никакого желания разговаривать с ним. И что-то мне подсказывает, наш разговор мне не понравится.
Ничего не отвечаю ему и быстро трогаюсь с места. Крепче сжимаю руль, отчего мышцы перенапрягаются и быстро устают. Снова чувствую, как сердце начинает биться быстрее. Как бы ни внушала себе, мне все еще страшно. Страшно повторить прошлое. Еще и в нетрезвом состоянии сажусь за руль. Ну разве не идиотка? Чего хочу добиться этим?..
Из-за того, что моя квартира находится почти на окраине города, дорога до Белинды занимает около часа. Если бы не было пробок, было бы куда лучше. Но это же Милан. Ехать куда-то и не попасть в пробку, звучит как что-то нереальное. Подъезжаю к небольшому магазинчику, слезаю с байка и снимаю шлем. Над дверью нависает прозрачная крыша, которую поддерживают два белых столбика по бокам, обвитые цветами разных оттенков. Белинда души не чает в своем уголке. Открываю дверь, которая сопровождается звуком колокольчика, и из-за стойки выглядывает светлая кучерявая голова.
– Кенди, девочка моя. – Мама Фирса широко улыбается, раскрывая объятия. Не мешкая, обнимаю ее, и меня обволакивает сладким запахом пионов. Женщина щиплет меня за бока и хмурится. – Я скоро вообще перестану замечать тебя. Мало того что белая, как мука, так еще с каждым днем все тоньше становишься.
– Белинда, не преувеличивай. Сейчас же заметила. – Закатив глаза, я провожу рукой по белому столику, на котором лежат обрезанные стебли и разноцветные атласные ленты.
– Это потому, что колокольчик зазвонил.
Я цокаю языком, и Белинда машет на меня рукой, сдаваясь. Говорю же, шикарная женщина.
– Соберем букет? Мне как раз нужно закончить заказ до трех. – Она переводит тему, за что я очень ей благодарна. Устала каждый день выслушивать о своей худобе, лишь больше напоминает о том, что я не здорова. Флористика удивительным образом помогает мне отвлечься от проблем и делает голову пустой. В эти моменты я не думаю ни о Даниэле, ни о его уходе, ни об аварии… Ни о чем. Легкие и ненавязчивые ароматы успокаивают меня, а продумывание композиции отвлекает от тревожных мыслей.
– Ты, как всегда, знаешь, что мне нужно, – говорю я женщине и слабо улыбаюсь.
– А у тебя, как всегда, все написано на лице. – Белинда обнимает меня как дочку и нежно проводит по волосам. – Когда-нибудь ты решишься открыть кому-то свою душу и тебя выслушают. Один только разговор уже поможет чувствовать себя свободнее.
– Моя душа, как открытая книга, – отвечаю я, вжав голову в плечи.
– Моя маленькая девочка, мне хотя бы не ври. Я старше тебя в два раза и умею считывать эмоции людей.
– Ты что, ведьма?
– Конечно. Наведу на тебя порчу, если не начнешь нормально питаться.
Мы обе смеемся, и я чувствую, как мне становится легче. Фирс очень напоминает свою маму. Рядом с ним мне тоже всегда было спокойно.
– Как же мне иногда не хватает вечернего шума в доме. Когда вы с Лисой приходили к Фирсу в гости и устраивали разборки. Так кричали о своей правоте, что весь дом на ушах стоял.
– Фирс тогда заявил, что Райан Гослинг посредственный актер и вовсе не красавчик!
– Я прекрасно помню. И как ты кидала в него тапками – тоже помню. – Женщина снова звонко смеется, а у меня в груди разливается тепло от воспоминаний. Пока Фирс жил здесь, во мне был маленький стебелек, который не позволял мне рухнуть на дно. После его переезда этот стебель сломался. Последнее, что держало меня на плаву, исчезло. Возможно, поэтому я хочу поехать к нему. Фирс все годы для меня был поддержкой и единственным, кому я рассказывала о своих страхах и проблемах. Парень не давал мне опускать руки.
– Белинда, я уеду из города. Ненадолго.
– Что!? Почему? Что-то случилось? Куда? – начинает она закидывать вопросами. Ее взгляд мрачнеет, а брови сдвигаются к переносице.
Я нервно заламываю пальцы и иду к прозрачной двери, за которой скрывается целый ботанический сад. Беру оттуда несколько голубых цветков гортензии и несколько розовых пионов. Оборачиваюсь и смотрю на женщину, которая, кажется, уже мне голову просверлила своим напряженным взглядом.
– Мне хочется сменить обстановку.
– А как же работа?
Я морщусь, вспоминая Эша.
– Уволилась.
– И на что ты, дамочка, собралась жить в чужом городе?
– Вообще-то, у меня есть деньги. Я мало тратила из своих зарплат.
– Угораздило тебя вообще в клубе работать. У тебя образование финансиста, а ты алкоголь по рюмочкам разливаешь.
