Спросите меня, почему? – для плезиру то было:
За неимением лучшего, дурно малец поступает,
Опять же, как прочие люди, досуг заполняя.
За художества эти щедро фортуна ему отплатила:
Пчела, как всегда в своём стиле,
Жалом своим, которым её наградила природа,
Мальца поразила, а после сама удалилась.
Но жало своё смертоносное забыла во теле сынка человечьего рода;
И рана сия здравие зело подкосила:
Несколько дней кряду дитятко при смерти было.
Месть сладка, порой говорят,
Но сколь жесток результат!
L'enfant et l'Abeille
Avec une ardeur sans pareille,
Fanfan poursuivoit une Abeille.
Demandez – moi pourquoi: c'étoit pour son plaisir:
Fanfan, faute de mieux, s'amusoit à mal faire,
Et déjà, comme un homme, occupoit son loisir.
De ses mauvais desseins il reçut le salaire:
L'Abeille alors de se servir
De ce dard dangereux dont l’arma la nature,
De se venger et de s'enfuir.
Mais l'aiguillon fatal resta dans la blessure;
Ses jours en dépendoient, il en fallut périr.
Au bout de quelques jours, sur le point de mourir:
Que la vengeance est douce, disoit-elle,
Mais que la suite en est cruelle!
III. Соловей и кукушка
Одинокая Филомела[72] весной
Зорьку утреннюю привечала
Мелодичным акцентом сначала…
Прилетела позже кукушка примешать голос свой.
После же, когда птицы сгрудились,
Голоса меж соперниками разделились:
Кукушке многие воздали честь:
Аист, страус, сорока, а также журавль,
Воробьишек стайка – знатоки, как есть! —
На болоте слетелися шумною стаей…
Соловью же, напротив, весьма мало лести:
Но в поклонниках жаворонок несравненный
Утончённый чиж, слух малиновки верный.
Le Rossignol et le Coucou
Philoméle, du Printems
Saluoit la première aurore.
Aux accens de la voix sonore
Le Coucou vint mêler ses burlesques accens.
Auprès d'eux à l'envi les oiseaux s'attroupèrent;
Entre ces deux rivaux les voix se partagèrent.
Le grand nombre au Coucou déféra les honneurs,
La Cigogne et l'Agasse et l'autruche et la Grue,
Un essaim de Moineaux, soi-disant connoisseurs,
Sans compter des marais la bruyante cohue.
Philomèle, au contraire, eut peu d'admirateurs;
Mais de ce noinbre étoient la sublime Alouette,
Le Serin délicat, et la tendre Fauvette.
IV. Лоза и вяз
Лоза бесплодной стала как-то раз,
И без поддержки уж зачахла было:
– Я всё же поддержу изо всех сил,
Хоть не несу плодов, – промолвил вяз.
La Vigne et l'Ormeau
La Vigne devenoit stérile,
Dépérissant, faute d'appuis:
Si par moi, dit l'Ormeau, je ne porte aucuns fruits,
Je soutiendrai du moins un arbuste fertile.
V. Орлёнок и ворон
Орлёнок, что сумел глаза открыть,
Тотчас же возжелал в эфире воспарить.
Воодушевлён советом матери слепой,
Наш несмышлёныш наобум шагнул – прощай же, дом родной!
Но преждевременных потуг его
Каков эффект? Увы! Падения позорные,
Склон, галька и кульбит невольный скорый;
И вот, в пылу отчаяния своего,
Птенец, о камни до крови побит,
Решил, что никогда не полетит.
– Ах, самонадеянный орлёнок, —
– промолвил старый ворон, – дело в том,
Что просто так не полететь с пелёнок,
А сам ты должен стать суметь орлом.
Но чтоб на крыльях в небесах летать,
Не смей ты никогда их опускать.
L'Aiglon et le Corbeau
Un jeune Aiglon à peine avoit les yeux ouverts,
Qu'il vouloit planer dans les airs.
Pousse par les conseils de son aveugle mère,
L'imprudent au hasard s'élance de son aire.
De son effor prématuré
Quel fut l'effet? Hélas! Une honteuse chûte.
De rochers en rochers le pauvret culebute;
Et le voilà désespéré,
Couvert de blessures cruelles,
Et perdant pour jamais l'usage de ses ailes.
Un vieux Corbeau lui dit: Aiglon présomptueux,
Tu te croyois un Aigle, et ne fais que de naître.
Tes aîles auroient pu te porter dans les cieux;
Mais tu n'as pu les laisser craître.
VI. Жавороночка и её детки[73]
Мама-жавороночка наказывала деткам:
– Округа наша полнится врагами:
Боимся все их силы, вероломства.
И ястреб нашей жизни угрожает,
Ловец желает заточить нас в клетку.
Поверьте, детки, мне, и вам спокойней,
Останьтесь подле матери вы в стерне.
А коли упорхнёте с колыбели,
Найдёте вы, как ваш отец, наверное,
Иль смерть в когтях, иль заточенье.
Разумную речь ту нашли весьма скучной, пожалуй,
А выросши, вздумалось им, что маманя помешанной стала,
Что чушь это всё, и мораль та наводит хандру.
То время другое; иную опасность несёт.
Может, и надо б зарыться, чтоб смерти нарушить игру,
Но к чему пресмыкаться, коль крылья зовут в полёт?
Как воздух рассекли их пыл и страсть,
Один помчался ввысь, другой кружил в полях,
И кончил тот у ястреба в когтях,
Второй же в клетку угодил. Напасть!
Так, несмотря на матери безумный крик и страх,
Тот пойман был в ветвях, а этот – в небесах.
L'Alouette et ses Petits
Mère Alouette un jour disoit à ses petits:
Nous sommes entourés d'un inonde d'ennemis:
Craignons tout de leur force ou de leur perfidie.
L'Autour menace notre vie,
Et l'Oiseleur en veut à notre liberté.
Croyez-moi, mes enfans, pour plus de sûreté,
Demeurez sous le chaume, auprès de votre mère.
Si vous quittez votre berceau,
Vous trouverez peut-être… Ainsi que votre père…
Ou la prison, ou le tombeau.
Ce discours bien sensé fut trouvé bien frivole;
Les petits étoient grands: Oh! maman devient folle,
Elle radote, au moins, et sa morale endort.
Elle a pour les dangers des ressources nouvelles.
Il faudroit s'enterrer pour éviter la mort;
Ce seroit pour ramper que l'on auroit des aîles.
Et puis de fendre l'air au gré de leur ardeur;
L'un prend un vol errant, l'autre un essor sublime;
L'un de l’Autour est la victime,
L'autre esclave de l'Oiseleur.
Malgré les cris perçans de leur mère éperdue,
L'un se perd dans les bois, et l'autre dans la nue.
VII. Заяц и черепаха[74]
Стал задирать косой черепаху: «Кумушка, – ей говорит, —
имею намеренье я вызвать вас на состязанье;
К призу особенному у меня притязанье
Причём для того не придётся мне даже быстрее ходить».
– Ужели намерение ваше, как вы говорите,
Бросить мне вызов? Ну, как хотите.
– Однако поверьте, чтоб вы могли прибавить ваш шаг
И честь свою окончательно не потерять,
Извольте на время домик ваш снять,
Ведь к бегу он не приспособлен никак.
Внемлите совету покорного слуги;
Как друг вам скажу, вам будет куда как легче.
С другой стороны, ужели не приютит
Ваш панцирь всех, кому так нужно убежище?
Я б маленьким домом его окрестил…
Никак вы унылая домоседка,
Что из тюрьмы появляется редко.
Но этой ночью придётся всё ж панцирь вам снять.
Лапы повыше: дом постарайся сорвать,
Так распрямись же, старуха, расправься быстрей-ка!
Черепаха же, вытянув шею,
Отвечает: «Вы, батенька мой, скоморох;
Всё острите, что к панцирю-де я присохла,
Но моя ль то забота – ваша затея?
Вы не я, а к чему вам сотня домов?
И скандалить у вас много поводов,
Мне так видится также и прочных, и крепких…
Только сон ваш везде весьма беспокоен,
Дрожь за шкуру вам будет вечной соседкой,
Я ж везде уверена и довольна».
Le Lièvre et la Tortuë
Le Lievre à la Tortue insultoit: ma commère,
Lui dit-il, on prétend que vous avez jadis,
A la course; sur moi remporté certain prix,
