Местным женщинам ходить по Воздвиженке полагалось только на высоких каблуках, в брендовых вещах, и очень желательно при полном праздничном мэйкапе. Никто не помнил, кто придумал это бредовое правило, но соблюдать его старались неукоснительно. На одетых как-то иначе лиц женского пола пренебрежительно косились, высокомерно ухмыляясь вслед.
При этом было не важно, вышла ли ты до пирожковой за десять метров от офиса или до кафе за километр-полтора на утренний ланч.
Но вот к мужчинам жёстких требований на Воздвиженке никто не предъявлял! Поэтому взгляд часто цеплялся и за растянутые треники, и за линялые шорты, и за майки борцовки. Мужчинам прощались раздолбанные кроссовки и втиснутые в пляжные шлепки ступни в носках.
– Ужас! Прямо какая-то дискриминация по половому признаку! – вслух посетовала Зоя и выбралась из кресла.
Босыми ногами прошлёпала к шкафу и переоделась в лёгкое нежно-бирюзового оттенка офисное платье с отложным воротничком и рукавом три четверти. Оголённые руки во время работы запрещались.
С удовольствием обула мягкие туфли на невысоком устойчивом каблучке. Прикрепила на лацкан нагрудного кармана бейджик администратора. Окинула себя пристальным взглядом в длинном зеркале с наружной стороны шкафа. Чуть поморщилась.
Похудела она за последние недели, сильно похудела! Зоя всмотрелась в свои зелёные глаза, провела пальцем по ресницам. Какие они у неё все-таки красивые – густые, темно-коричневого цвета, в меру длинные. Тушь ей, можно сказать, не нужна. Разве только в каких-то особо торжественных случаях!
Зое показалось, что глаза у неё стали больше. Это, наверное, из-за того, что под глазами залегли тёмные круги, да скулы выщелкнулись, будто её месяц продержали в подполе без еды и свежего воздуха!
***
В дверь раздался деликатный стук, и через несколько секунд в приоткрытую дверь заглянула миловидная блондинка с огромными фиалковыми глазами и нежным румянцем на лице.
– Зой, к тебе можно? – спросила она певучим голосом.
– Да ну тебя, Вика! – отмахнулась Зоя. – Шесть лет мы с тобой вместе, подруги, и каждый раз один и тот же вопрос!
– А у тебя каждый раз один и тот же ответ! – парировала улыбающаяся Вика.
– Ну, если хочешь опять его услышать, пожалуйста! – Зоя сделала серьёзный вид. – Я одна, можешь заходить! – и, не выдержав, рассмеялась.
Вика работала барменом за стойкой. Всё шесть лет. И кроме как в баре, работать нигде не желала. Но Зоя не оставляла попыток перевести её на более престижную должность.
Вика подошла к подруге, чмокнула в щеку и с волнением заглянула ей в глаза:
– Ну что, вручили вчера диплом?! Как всё прошло? Рассказывай! – она потянула Зою к столу.
– Ой, Викуль, отмучилась наконец-то! Умоталась вконец! Вот посмотри! – достала Зоя документ из сумочки.
– А почему синие корочки, а не красные? – Вика схватила документ и недоуменно покрутила его в руках.
– Принципы помешали!– с досадой стукнула ладонью по столу Зоя. Со злостью сложила из пальцев фигу и потрясла ею в воздухе. – Вот им, а не деньги! Мне и синего за глаза хватит! Зато всё сама! – она ткнула себе пальцем в лоб.
– Когда праздновать будем? – перешла на деловитый тон Вика. – Пусть синий, но не отметить нельзя! Все-таки шесть лет трудов. Обалдеть! – закатила она глаза.
– Оно того стоило, – убеждённо ответила Зоя и улыбнулась.– Давай выберем время с полчасика и посидим у нас в закутке? – Закутком они называли маленькую комнатку для перекусов возле бухгалтерии.
– Давай! – радостно согласилась Вика.
– Обещаю вкусный превкусный торт! Ну и пообедаем. Я поварам закажу что-нибудь необычное!
– Класс! – Вика в предвкушении потёрла руки.
– Договорились! – кивнула Зоя и встала из-за стола.– А сейчас мне к Леону, то есть к Леониду Семеновичу пора! Ждет, наверное!
– Наш владелец ужас какой пунктуальный! Что ты хочешь, руководитель старой закалки!
Зоя с улыбкой взглянула на подругу.
– Да, наш Леон, – поправилась она, – он такой!
Вика ничего не ответила и махнула рукой.
– Пошли! А то мне тоже за стойку пора, рабочее место готовить!
***
Зоя подошла к кабинету Леона, осторожно постучалась и, не дожидаясь разрешения, распахнула дверь.
Он приподнялся ей навстречу.
– Зоя, ну, наконец-то! Думал, не дождусь! Проходи за стол, рассказывай как дела! Дипломировалась, наконец-то? – Он рассмеялся и вытер платком пот с исхудавшего лица.
Она присела на краешек стула. Сердце её сжалось. «Что-то вид у Леона нездоровый! Руки – кости, обтянутые кожей, глаза запали. Да и вообще, он весь пожелтевший какой-то, измождённый. Но с другой стороны – возраст, все-таки к семидесяти – это солидно!» –роились в её голове невесёлые мысли.
Она постаралась спрятать беспокойство и бодро ответила:
– Да, Леонид Семёнович, наконец-то с дипломом! Шесть лет в очереди простояла, – улыбнулась Зоя, – даже не верится, что всё мучения позади!
Леон скрестил на впалой груди руки.
–Как быстро время летит! – он с грустью вздохнул. – Совсем недавно бегала с подносом по залу – худенькая, стремительная! А сейчас… – он ностальгически улыбнулся,– уверенная в себе красавица. Одно осталось неизменным – зелёные глаза и рыжие косы вокруг головы!
Зоя смутилась.
– Ну, что вы, Леонид Семёнович, какая я красавица, скажете тоже!
Леон, чуть ли не уткнувшись горбатым носом в экран смартфона, озабоченно заёрзал по нему пальцем.
– Девушки, два латте, пожалуйста, в мой кабинет! Ну и к кофе что-нибудь, на ваше усмотрение.
Он поднял голову, провёл тонкими узловатыми пальцами по чуть волнистым темным, с проседью волосам и тёплая улыбка тронула его узкие губы.
–Без тебя, девочка моя, я как без рук! При моем единоличном руководстве мои же работники позволяют себе чуток расслабиться и взглянуть на хозяина со снисходительностью. Типа, чтоб ты провалился со своими требованиями, старый еврей! – грустно пошутил он.
Зоя больно прикусила губу и порывисто поднялась со стула.
– Леонид Семёнович, я не подозревала, что они «расслабятся» до такой степени! Фамилии, пожалуйста! – она протянула узкую ладонь. – Я просто так этого не оставлю! – От негодования её дыхание сделалось шумным.
В кабинет, не постучавшись, вошла с подносом официантка и, поздоровавшись, направилась к столу. Зоя охватила её цепким взглядом.
– Рита, ты почему без форменного передника? – обманно ласковым тоном пропела Зоя.
Щеки официантки окрасились жгучим румянцем. Она опустила поднос с кофе и сладостями на стол и дрожащей рукой поправила неопрятно раскиданные по плечам волосы. По её бегающим глазам Зоя поняла, что работница никак не ожидала встретить её в кабинете владельца.
– Я жду ответа, – напомнила Зоя. – И заодно объясни, почему волосы не прибраны? Нашему кафе не нужны проблемы с клиентами!
Официантка тяжело задышала, губы её задрожали, но она так и не произнесла ни слова в своё оправдание.
– Иди! – выдохнула Зоя, – и немедленно приведи себя в порядок! Мы поговорим с тобой позже.
Официантка с понурым видом выскользнула из кабинета.
Зоя опустилась обратно на стул.
Леон кивнул на поднос.
–Бери кофе, а то сейчас остынет. И печенье попробуй, ещё тёплое!
Они в молчании пили кофе. «Все-таки, какой он тонкий человек. Увидел, что я вспылила, правда, надо сказать, не без причины, и дал мне время прийти в себя», – благодарно размышляла Зоя, прихлёбывая горячий, душистый и бесподобно вкусный напиток. Свежее печенье, благородно припахивающее корицей, таяло во рту.
– Зоя, – вывел её из задумчивости голос Леона. – У меня к тебе разговор!
Она подняла голову и столкнулась с напряжённым взглядом его светло-карих глаз.
В душе зашевелилось неизвестно откуда взявшееся беспокойство. Вдруг тяжело дрогнуло сердце.
Зоя дотянулась до бумажных салфеток, лежавших на краю подноса, и откинулась на спинку стула.
– Вы приготовили мне приятный сюрприз? У нас полное бронирование мест на неделю вперед?– вопросительно подняла она аккуратную бровь. – Клиенты прибывают, а у нас в зале полная посадка? И надо что-то срочно изыскивать? – и не выдержав, рассмеялась.
Но Леон не принял её радостного тона. Наоборот, его лицо помрачнело. Желтизна тонкой, чуть ли не пергаментной кожи стала заметна ещё больше.
– Ты угадала, – кивнул он. – Я приготовил тебе сюрприз. Но не знаю, как ты его воспримешь.
Что-то в его тоне было такое, что заставило Зою замереть от страха. От животного, липкого страха.
Он усмехнулся.
– Не пугайся ты так! То, о чем ты сейчас от меня услышишь… – он замялся, подбирая слова. – Скорее всего, тебя шокирует. Но я все-таки решился. Послушай меня! – В его голосе проскользнули властные нотки.
От непонятного предчувствия заныло в солнечном сплетении.
Леон выдохнул, встал из-за стола и направился к двери. Со скрежетом провернул ключ в замке.
«А это ещё зачем?» – оторопело подумала Зоя. В груди разлился зловещий холод, в глазах потемнело от охватившей паники. Хотя она давно уже перестала паниковать от чего бы то ни было. Жизнь отучила!
– Не нужно, чтобы нам помешали, – он усмехнулся, вернулся на место, в очередной раз промокнул платком покрывшееся мелкими бисеринками пота лицо и лоб, расслабленно откинулся в кресле и закрыл глаза.
– Подожди минуту, что-то я уже устал, – лицо его приобрело землистый оттенок.
– Леонид Семёнович, давайте скорую вызову! Я же вижу, вам плохо! – встрепенулась Зоя.
– Нет! – властным движением руки остановил он её.
Несколько минут, проведённых в напряженном молчании, показались ей вечностью.
Наконец Леон глухо заговорил:
– Зоя, я болен. Тяжело. Мне осталось немного. А потом я уйду… туда, куда мы всё когда-нибудь уйдём.
Зоя вскочила.
– Да вы что говорите? – от потрясения её охватила нервная дрожь. – Сейчас всё лечится! У нас сейчас медицина на уровне…
Он поднял вверх руку, призывая её остановиться.
–Несколько дней назад врачи сказали открытым текстом, что мне недолго осталось. Я заставил их обозначить срок. Они не скрыли. Два месяца у меня в запасе. А может, и меньше. Точно никто не берётся предсказывать!
– Но как же так… – обескуражено прошептала Зоя. Голос от охвативших её эмоций отказывался ей подчиняться. – Всё же хорошо было… Вы всегда такой энергичный, жизнерадостный…
– Был! – жестко отрезал Леон. – Вобщем, так. У меня к тебе предложение. Только не отвергай его сразу, каким бы бредовым оно тебе не казалось.
Зоя смотрела на него во всё глаза, не в силах пошевелиться.
Леон, немного отдышавшись, продолжил:
– Я давно приготовился к этому разговору. Но ждал, когда ты получишь диплом.
– А причём здесь мой диплом? – с недоумением прошептала Зоя.
– Чтобы тебя ничто не связывало, не тянуло.– Он с беспокойством вглядывался в её лицо. – Я стар и одинок. Кафе – единственное, что для меня имеет значение! Ну, ты понимаешь, о чем я! – Леон протяжно с присвистом выдохнул.
–Да, понимаю, – тихо подтвердила Зоя.
– Я не могу его продать или бросить на произвол судьбы. Это всё равно, что отказаться от собственного ребёнка и сдать его в детдом. – Леон ощупал её лицо пристальным взглядом. – Я подарил «Жемчужину» тебе. Она тебе очень дорога! Я вижу. Только ты пока этого не осознала.
Зое стало нечем дышать. Что говорит Леон? Может, он в бреду? А может, это последствия болезни, и у него крыша поехала? Что же ей делать-то?!
– Я абсолютно вменяем, – он будто прочитал её мысли, – и иного никто не докажет, как бы сильно не захотел. У меня всего лишь онкология в последней стадии, а не психическое расстройство.
– Но почему я, Леонид Семёнович?! – умоляющим голосом запротестовала Зоя. – Разве можно… это ведь ваше… – попыталась она донести до него ход своих мыслей. – Неужели у вас нет родственников, пусть даже дальних?!
– Ты же знаешь, что жена умерла у меня давно, – вздохнул он. – Детей у нас не случилось. Что касается родственников… Я был единственным ребенком у своих родителей. Возможно, и есть какая-то дальняя родня, но мне о ней ничего не известно!
– Но всё равно, так нельзя… – не сдавалась Зоя.
Леон полоснул по ней рассерженным взглядом.
– Выслушай меня! Я всё решил. Или тебе, или никому! Я уже оформил кафе на тебя. В смысле, дарственную. И регистрационные документы переделал. Закон такое позволяет. Но чтобы тебя не терзали всякие мысли, у меня условие. Считай, что это мой каприз. Ты переезжаешь жить ко мне! Я не хочу терпеть возле себя чужого человека, когда придёт время, и я не смогу встать с постели. Мне недолго осталось!
– Нет, нет! – выкрикнула Зоя, не справившись с собой, и отчаянно заговорила: – Я не смогу, если ещё и вы меня бросите… Папы нет… мамы… тоже нет, теперь ещё и вы! Я не переживу… Не умирайте, пожалуйста… пожалуйста…– Она захлебнулась слезами.
