Страница 2 из 4
Наставник повернулся к своему ученику с вопросительным взглядом поверх очков в золотой оправе:
– «Тэк-с, молодой человек, пожалуй, начнем с азов. С весами знакомы?»
– «Конечно, сколько раз проходили на учебных занятиях», – утвердительно ответил Василий.
– «Ну, что ж, прекрасно: взвесьте-ка, будьте так любезны мне батон докторской колбасы», – наставник кивнул на аккуратную стопку продукции мясокомбината.
Василий, надев перчатки (как учили) аккуратно положил на весы батон колбасы:
– «Кило двести», – радостно констатировал экзаменуемый.
– «Э, позвольте заметить: кило триста пятьдесят, молодой человек. Будьте повнимательней – это очень важно».
Василий покраснел:
– «Но, как же так, ведь на весах ясно было видно: кило двести?»
Наставник резко обернулся на критику ученика:
– «Вы будете спорить со своим наставником? Хотите, чтобы первый день «практики» стал последним?»
– «Ну, раз надо, значит надо», – смалодушничал Василий.
Комсомольский значок лежал в кармане и больно жег душу, но поддавшись липкому страху, раз ученик изменил своей совести снова и снова. К концу производственной практики Василий умело обвешивал и обсчитывал оголодавших по деликатесам сельчан…
Горный аул: время в замедленном беге.
Борцы с косичками.
Старенький ПАЗик, натужно гудя перегретым мотором «накручивал виражи» горного серпантина.
В аул, где жила его двоюродная сестра Малика, Резван приехал ближе к вечеру. От долгого сидения и изматывающей психику дороги, он чувствовал себя так, словно один боролся против целой сборной за пояс чемпиона по вольной борьбе.
Родственники жены радостно встретили городского гостя:
– «Резван! – Какими судьбами, ты к нам надолго?»
Дети выбежали на голоса взрослых и облепили любимого дядю:
– «Дядя Резван, а ты нам подарки привез?»
– «Тише вы, ну-ка отойдите от него. Ведите себя скромнее. Пусть гость отдохнет с дороги, после его обо всем расспросите», – Малика со смехом, стесняясь беспринципности детей бросилась на выручку гостя.
– «Малика, не надо, пусть побудут со мной. Я нисколько не устал, и они мне не мешают, наоборот: я очень рад их видеть».
– «Вот видишь, мама, а дядя Резван нисколько не устал. Он ведь у нас чемпион, ты сама говорила», – сказала старшая дочь Малики Зарина.
– «Ну все, братик, готовься, эти маленькие проныры от тебя не отстанут, пока ты на все их вопросы не ответишь».
– «А ты уже ответила?» – обнимая сестру, спросил Резван.
– «Куда там! Жизни не хватит! Одних только: почему? Тысяча!»
– «Ничего, я к вам надолго: успеем наговориться».
– «В самом деле? – Малика вопросительно уперла одну руку в бок. – Что-то случилось или натворил чего в городе?»
– «Ничего не случилось и ничего не натворил. Хочу пожить в деревне до призыва в Армию».
– «Да, узнаю своего брата: по годам юн, а мыслишь, как взрослый».
– «Ну не столько я и взрослый пока, но кое-что в жизни повидал».
– «Это ты про школу или соревнования по борьбе?» – усмехнулась Малика.
– «Твое счастье, что ты замужем, а то бы я тебе сейчас ухо открутил», – засмеялся Резван.
– «Не имеешь права. Теперь мои уши принадлежат мужу и детям».
– «Да, быстро летит время. Еще недавно лазали по горам, ели сыр у пастухов, а ты уже мать двоих детей: быстро время летит».
– «Ладно, «мудрый» ты наш, идем к столу. Все уже готово».
Новость, что к Тургаевым приехал гость из города быстро облетела аул, к столу стали приходить сельчане, кто с кувшином вина, кто со свежеиспеченным пирогом. Вскоре скромное застолье разрослось до размеров свадебного пиршества…
Утром Резван встал рано и, надев спортивный костюм, вышел на двор.
– «Ты чего так рано подскочил? – удивилась сестра. – Здесь тебе не город, ложись отдыхай. Я пока еду приготовлю».
– «Да нет, привычка бегать по утрам. Пойду пройдусь п аулу. Соскучился по местам детства».
– «Странный ты какой-то, брат. Ладно иди: старики городские новости от тебя узнают. Только не сболтни чего-нибудь лишнего. Здесь тебе не город».
– «Знаю, знаю. Буду вежлив и почтителен».
И действительно, куда бы не шел Резван, всюду его встречали с вопросами. В ауле были свежие газеты и телевидение, но всем хотелось узнать о городской жизни у нового в аульской жизни человека.
Вечером, сидя за семейным столом, Резван спросил сестру6
– «Малика, а в ауле есть спортзал?»
– «Зачем тебе, тренироваться? Тренируйся во дворе».
– «Нет, не мне. Хочу открыть детскую секцию по вольной борьбе».
– «Дядя Резван, а нас с Лаурой научишь?» – встрепенулась старшая Зарина.
– «А вам это зачем? Занимайтесь со мной по хозяйству», – удивилась мать.
– «Мы тоже хотим уметь «давать сдачи». А вдруг на нас нападут?»
– «Успокойся, никто на вас нападать не собирается. Играйте лучше в куклы», – снова попыталась вразумить дочку Малика.
– «Почему бы и нет. Если есть желание: пусть занимаются. Будут первыми девушками чемпионами по вольной борьбе», – заступился за племянницу Резван.
– «Ох, брат, вечно ты их защищаешь. Ну, не знаю. Если отец разрешит, то пусть попробуют, может после первой травмы бегом к своим куклам вернуться», – приняла окончательное решение сестра.
Площадь раздора. Точка невозврата.
Площадь «Минутка» кипела страстями. Узнав, что из Москвы прибыл министр обороны Грачев и ведет переговоры с президентом Республики Ичкерия Джохаром Дудаевым, повсюду толпились люди.
То тут, то там возникали стихийные митинги. Одни ораторы, горячась, доказывали, что пора поставить Москву на место. Старики, пожившие и пострадавшие от сталинских репрессий и переселения, им возражали. Люди, опьяненные внезапной свободой и вседозволенностью, ходили опьяненные ветром перемен от одной группировки к другой.
Казалось, что это какая-то игра. Игра слов, смены настроения, жарких споров и безапелляционных заявлений. Люди с оружием отстаивали, как им казалось единственную точку зрения: пусть в схватке победит сильнейший!
Старики отчаянно качали седой головой. Страсти кипели, обстановка накалялась.
Из здания заседания вышла расстроенная безрезультативными переговорами российская делегация. Площадь замерла в ожидании ответа. Где-то заплакал ребенок, но никто не обернулся на предупреждающий знак, все взоры были обращены на трибуну, в ожидании победной речи Президента…
Генерал Дудаев молодцевато прошествовал к трибуне. Площадь замерла в немой тишине.
– «Россияне уходят из нашей республики и оставляют нам свое оружие и спецтехнику».
Площадь взорвалась радостными криками молодежи. Старики печально качали головами в знак не согласия, но их никто не хотел слышать…
Свободная касса портовых ворот.
Неудачная сделка с совестью.
Смена Василия Никулина подходила к концу. Как и договаривались с дежурным по смене с таможенником тяжелогруженые «Уралы» появились на проходной за час до окончания смены.
Василий радостно потирал руки, предвкушая большой куш. Даже если вычесть проценты таможеннику, все равно остается достаточно, чтобы вести залог за новенькую «Тойоту».
Бородатый кавказец подошел к Василию:
– «С тобой договаривались о пропуске колонны?»
– «Да, со мной. Сейчас сделаю пометку в журнале, сообщу по внутренней связи и проезжайте: путь открыт».
Бородач достал из-за пазухи пачку зеленых банкнот, отсчитал заранее оговоренную сумму. Минуту подумал и добавил еще две стодолларовые банкноты. Затем сказал:
– «Ты, брат, в журнале напиши, а по связи ничего не сообщай. Скажешь потом, что телефон не работал».
– «Хозяин-барин», – Василий в радостном нетерпении протянул руку за взяткой.
– «Э, погоди, брат, а фамилия твоя как?» – кавказец замешкался с оплатой.
– «Никулин. Василий Петрович Никулин», – с улыбкой ответил охранник.
Лицо кавказца посуровело:
– «Ты чо: клоун?»
– «Да нет же. Однофамилец. У нас дома пол деревни Никулиных. И я, и мама, и братья с сестрами».
– «Э, брат, так дело не пойдет, – старший колонны спрятал деньги во внутренний карман. – Там, откуда мы, шуток не любят. И клоунов тоже».
– «Но я же говорю: однофамилец. При чем здесь цирк? Я же охранник. Мы же договаривались», – продолжал клянчить оплату Василий.
– «Э, парень, в нашем деле цирк не нужен. Ахмед, упакуй этого клоуна в машину вместе с остальными. После разберемся».
Здоровяк Ахмед сгреб хилого охранника в охапку и, словно тюк, отнес, и забросил в кузов ближайшей машины. Чьи-то руки крепко охватили охранника за запястья и на них щелкнули металлическим холодом наручники. Уже другой голос с акцентом сказал:
– «Пикнешь: убью».
Колонна выехала за город и без проблем доехала до угловой ж/д станции.
– «Ахмед: машины грузи в вагоны».
– «А с этим что делать, Хамзат?» – бородач кивнул в сторону Василия.
– «Э, этого барана тоже грузи. Приедем, решим, что с ним делать».
Василий пытался трясти головой, чтобы обратить на себя внимание, но что-то тяжелое ударило по затылку. Василий потерял сознание. Очнулся он от холода и тряски. Василий лежал на полу грузового вагона. Где-то под полом размеренно гремели колеса. Охранник сделал усилие и сел. Его мутило, но он вспомнил весь кошмар, который с ним произошел из-за его жадности…
Игра в бильярд на шахматной доске.
Город вне закона. Ястребы войны.
Обреченный город жил своей обычной жизнью. Ярко светило солнце. Старики, о ем-то переговариваясь, играли в нарды. Дети спешили в школу. Дворники мели улицы. Поливальные машины поили водой клумбы.
Пышнотелая торговка мороженным и соками бойко сбывала ходовой товар. Модницы подкрашивали глаза и губы у зеркальных витрин магазинов…
Эскадрилья фронтовых бомбардировщиков с советскими звездами на фюзеляже зашла со стороны солнца и сбросила серию смертоносного груза на головы мирных людей.
Первые взрывы вызвали удивления, люди подумали, что началось землетрясение и грохот стоит от падающих зданий. Когда же рабочие, школьники, учителя, врачи выбежали на улицу, то от увиденного кошмара, люди потеряли дар речи.
Началась паника. В больницы стали в огромных количествах поступать раненные и убитые. Сами больницы тоже подверглись бомбежке.
Дети, отпущенные из школ в связи с военным положением, в ужасе смотрели на зияющие воронки вместо домашнего очага, который они покинули еще этим утром…
Люди разделились. Военные куда-то бежали, пытаясь скоординировать свои действия и дать отпор налетчикам. Гражданские искали среди обломков уцелевших родственников, не осознавая, что этот кошмар происходит с ними наяву…
Кто-то молился, кто-то проклинал подлых убийц невинных детей и стариков. Цветущий мирный город, объявленный вне закона, на глазах, обезумевших от потерь и жестокости жителей превращался в груду развалин из военной кинохроники…
Президент самопровозглашенной Ичкерии генерал Дудаев выступил по телевидению с заявлением о начале войны с Россией и о введении военного положения.
Министр обороны России генерал Грачев доложил пьяному Президенту, что сможет разогнать мятежных пастухов силами одного воздушно-десантного полка. Забыв уточнить, что армия лежит в руинах, обнищав без денежного довольствия и государственной поддержки…
