Убийца Ёрлов не ответил, молча вороша обгорелой валежиной рдяные угли костра.
– Откуда ты? – вдруг спросил он её, – где твоя родня? Быть может давно тебя ищут с тех пор, как ты к нам угодила в неволю?
– Уж не собрался ль ты в гости к нам? – дерзко спросила та с вызовом, так же ответив вопросом.
– Узнать бы, куда мне в грядущем году не привести своё войско на гибель случайно. Если у вас в роду бабы такие как ты, то лишь боги то зрят, каковы тогда ваши мужи… Струёю наверное камень расколют? – пошутил он с ухмылкой.
– Тебе то испрашивать лучше у ветра, Ёрл-ладдврэ – из каких я краёв нашла в Эйрэ дорогу…
– Так откуда ты? Где жила там на севере? – всё так же настойчиво продолжал её так же распытывать Лев.
– С чего ты решил, будто с севера я? – фыркнула Майри, – такой говор и в Эваров землях на западе хож!
– Ага, говорят… Только вот северяне лишь волчий умёт поминают в злословиях… – усмехнулся ей арвейрн.
Дейвонка молчала, подловленная на вранье.
– Я прежде много бывал где в дейвонских уделах – и не только ведя людей в бой, как ты думаешь – но и с миром не раз. Мой кийн издавна прославлен камницким ремеслом, и не один знатный свердсман зазывал нас в свои владения трудиться за щедрую плату. Даже Дейнову роду свой труд мы несли…
Майри так и молчала какое-то время. Затем всё же сказала, на ходу выдумывая ему о себе полуправду:
– Родилась я на севере, и жила в лесном селище возле течения Зыбицы. Но мать и отец давно умерли, и кроме дяди, что меня воспитал, родичей ближе совсем не осталось.
– И кто же за дядя твой будет, что племянница его уродилась такая… такая? – хитро прищурился он, насмешливо глядя на девушку – словно чувствуя, что правды она не говорит.
– Уж твоей-то родне не чета… – фыркнула Майри, – он всю жизнь валит лес. И долго ему ещё хватит работы с секирой, тем более в нынешние времена – только щепки лететь будут! – ответила она одной старой присказкой, так видимо и оставшейся им тут непонятой.
– И из какого семейства та будешь?
– Из… Къеттиров данников, – с краткой запинкой ответила Майри.
– Къеттиров, значит… ну-ну… Далеко видно Зыбица к северу нынче разлилась, – собеседник с ухмылкой держал сталь геары на ссадине, играя костяшками пальцев ладони по черену.
– А зачем же ты, Тивеле, вместе с мужами на распрю подалась к Помежьям? Да ещё и коня с бронёй вместе у дяди с собой упросила. Или может какого-то свердсмана тихо прирезала и обобрала?
– А это уже не твоё совсем дело, Ёрл-ладдврэ – каков есть мой долг, и какие к кому в войну счёты у каждого… – резко бросила Майри в лицо ему, смолкнув затем и впив взгляд в пламя углей, зябко кутаясь в плащ и дрожа от озноба.
– Верно молвишь – свои, и у каждого… – он вдруг твёрдо и тихо сказал это дочери Конута, глядя ей прямо в лицо и держась левой дланью за шрамы на горле, – у кого-то быть может и трижды побольше твоих даже, Тивеле…
– Что же… – не договорив что-то Аррэйнэ вдруг стих на полуслове, и лишь продолжил ворошить веткой угли под пеплом, которые ярко вспыхивали, лишь вдохнув тока воздуха.
Ночной ветер как волк завывал средь еловых ветвей чернолесья деревьев над оголённой осенним дыханием чащей ольшанника. Молча они сидели вдвоём друг против друга, разделённые догорающим пламенем. В лесу стало так холодно, что изо ртов при дыхании стал валить пар. Обхватив руками колени и плотнее кутаясь в плащ Майри пыталась согреться от бившего её уже давно озноба и боролась со сном.
– Собирайся, – разбудив задремавшую было дейвонку арвейрн резко поднялся на ноги и направился отвязывать скакунов.
Майри с трудом приподнялась с колючего лапника, закутываясь в плащ и накинув на лоб наголовник. Неимоверная усталость одолевала её. Дейвонку всю трясло то ли от не проходившего озноба, то ли от начинавшейся хвори. Но она твёрдо приняла – будь уж что будет – и безропотно последовала за мужчиной.
– Куда мы? – негромко спросила она.
– Я – к горе назад… – Аррэйнэ взял скакунов под узду, собираясь в дорогу, – а ты свободна.
Взор его на мгновение резко упёрся в глаза дочери Конута.
– Смерть за жизнь не дают. Живи, раз я сам жив остался… Не желаю я мести тебе.
Вдвоём они долго шли через чащу. Путь то круто вздымался в гору по уступам копытами выбитых козьих тропинок, то спускался в сырые ложбины. Аррэйнэ вёл под узду двух навьюченных скакунов, а Майри шла по левую руку от него чуть позади и держала за повод третьего – его серого как пепел коня, поддавшегося руке девушки лишь по слову хозяина, когда Лев шепнул тому на ухо тихое: «Гаот, грвандех!» – и подчинившийся его приказу повиноваться скакун покорно зашагал подле дейвонки, недовольно фыркая и дёргая головой.
Аррэйнэ шёл на шаг впереди девушки и неторопливо говорил с ней, но теперь уже на здешнем закатном наречии Эйрэ.
– Одна ты не сможешь перебраться сейчас через Помежья на западе. На каждом шагу стоят наши укрепи, сплошь дозоры за перевалами бдят – да и места тут уж людные, а по большакам всё время проходят загоны на запад. Я отправлю тебя обходными путями – через север. Целее так будешь, если до дома добраться желаешь.
– Доберусь, не тревожься, – твёрдо ответила та.
– Если язык свой уймёшь и меня до конца ты дослушаешь – то доберёшься. Вникай дальше. Вот тебе двое коней и в дорогу что нужно. В четырёх днях пути отсюда на самом помежье с союзными землями стоит небольшая укрепь. Там ты найдёшь старого лекаря – его имя Коммох гведд-Белг из дома Килэйд. Старик мне как отец – это он и его брат Ллур нашли меня малым в Помежьях и взяли приёмышем в кийн как родного. Я отправлю ему весточку и попрошу приютить тебя на какое-то время – если ты, конечно, будешь осторожна и не выдашь себя чем за дейвонку.
Лев пристально взглянул в глаза своей спутницы.
– Он очень умён – поэтому будь внимательна, лишнего не болтай. Скажешь, что тебя отправил к нему Буи?ра, его ученик и теперь первый лекарь в воинстве у горы – ты его знаешь с лица, это он тебя вылечил. Повезёшь от того разные зелья и травы – всё, что нужно сейчас старику – и передашь Коммоху кладь.
– Передам.
– Уж прости, что сопроводить тебя сам не могу. Сама уж наврёшь там отцу и иным, отчего дева одна без сопровождения мужей странствует к северу.
– Придумаю что-нибудь… – ответила она.
– Верю. Заодно и придумаешь, отчего так светлы твои волосы для а?рвейрнки…
– Уж как мать с отцом дали – того не исправлю… – пожала плечами дочь Конута.
– Знатные гэйлэ, бывает, какой-то восточной травой седину у нас в рыжее красят – да стоит она серебра как корова, не меньше. Может в горшок с луковой шелухой окунуть тебя стоит? Вони же ты уже нюхала… – ухмыльнулся шутя Лев. Однако дейвонка так и не ответила ничего на его колкость, и Аррэйнэ смущённо умолк, не желая сойти неучтивым – не её то была вина, что к спасению путь был столь грязным среди нечистот.
– Так вот. Их кадарнле стоит у помежной Дуб-э?байн, за которой в двух-трёх днях пути за чернолесьем и топями союзных земель начинаются ваши обжитые края – поселения и большаки вокруг стерквегга Твёрдый Камень. Там и сможешь неприметно перебраться лесами в дейвонские земли и отправиться из Хардурстейнгейрда домой, если в чащах тебя не сожрут вдруг зверьё и болотные топи. Хотя кажется мне, что ты со своим нравом станешь поперёк глотки любому волчищу…
– Не с пустыми руками спроваживаешь… – усмехнулась дейвонка, кивнув головой на пристёгнутые к седлу одного из коней короткую геару в ножнах и охотничий лук со стрелами в кожаном подсумке, – не сожрут, не печалься.
– Уж мне бы и не поверить… – спокойно отшутился в ответ Лев, многозначительно дотронувшись пальцем до шеи, – доброй дороги, Тивеле. Не в обычаях желать врагам счастья – но пусть хранит тебя Всеотец.
– Тебе ли, Льву А?рвейрнов, поминать Всеотца? – спросила его дейвонка с каким-то укором.
Он так и стоял перед ней бессловесно, пристально глядя в глаза девушки тем взором, от которого у неё вмиг присох к нёбу язык и иные слова встали в горле. Аррэйнэ твёрдо стиснул свисавший с его шеи на кожаном шнурке заключённый в колесо знак громоразящего молота Пламенеющего, вырезанный из кости, потемневший и древний – много старше его самого. В отблеске пламени смоляка Майри увидала сверкнувший на обратной его стороне четырёхкрылый знак-вихрь, рвущийся из полыхавшего жаром горнила – прежде ею ещё не виданный ни на одной из нашеень мужей-а?рвейрнов… Разве что такой же был и на шее у арвеннида, который и был Льву за брата, как она поняла.
– Я тоже дейвон кровью, большей её частью – и был рождён Его сыном… – наконец проговорил он, – но ты права, потому как всем духом моего сердца я а?рвейрн – ваш враг. Мой бог – Каитеамн-а-гвайэлл, Бури Несущий. И так было, и есть, и так будет – доколе…
Внезапно умолкнув Аррэйнэ резко завертел головой по обеим сторонам от тропы, вокруг которой распростёрлась густая чаща – низкий ельник вперемешку с ольховником. Во мраке под сводами леса его смоляк еле освещал путь, и яркие пятна от сполохов пламени вперемешку с тенями метались по голым ветвям в редких клочьях листвы. Самой Майри тоже передалась его неясная тревога, и она обернулась взглядом по сторонам. Аррэйнэ бросил поводья и остановился посередине тропы, положив левую руку на рукоять меча. Правая с багрово горящим смоляком приблизилась к веткам кустарника.
Тишина неожиданно резко сменилась хрустением сучьев. Впереди шагах в пяти от них из ельника на тропу выпрыгнули неясные тени. В слабом свете продолжавшего двигаться в руке Аррэйнэ светоча они сперва показались дейвонке самими одедрауграми мрачных лесов, но затем в мерцающих сполохах смоляка превратились в живых – дышущих паром на стуже с их губ двух мужчин – истрёпанные грязные одежды, заросшие нечёсаными бородами и волосами головы. В отблесках пламени резко блеснуло железо в руках.
По виду лесных душегубов и их оружию Аррэйнэ понял, что были они из заго?на в каком-то их воинстве кийнов из средних земель, но бежали из выправы в чащобы, предпочтя сражениям против дейвонов охотиться вольно и грабить, вымогая и насильничая в ближайших селениях. И в отличие от дейвонки он услышал хруст веток под ногами вышедшего из зарослей третьего, стоявшего в каком-то десятке шагов за спиной. Тихий скрип тетивы в руках этого подсказал Льву, что разбойник уже положил на неё древко стрелы, но ещё не натянул её к выстрелу.
Что же – хотя бы не сшиб жалом в спину сразу, а лишь выжидает сам знака товарищей. Значит, сначала хотят говорить – показать свою силу.
Майри по привычке тронула пояс ладонью – но там теперь не было больше ножа, с которым она не разлучалась в родном Глухом селище. И хоть полная стрел сумка с луком была так близка, притороченная к седлу ближайшего из скакунов – но попробуй успей за мгновения накинуть на оба тугих плеч изгиба оружия его не натянутую пока тетиву. На миг дейвонке стало не по себе, и она отпрянула назад, но увидела у них за спиной третьего чужака с луком и взволнованно одёрнула Аррэйнэ за руку. Однако тот стоял спокойно, не оборачиваясь, отчего-то размахивая всё разгоравшимся смоляком – и молча смотрел на разбойников.
– Значитца так… – сказал вооружённый коротким копьём и щитом первый – видимо их вожак – невысокий крепыш с косо отросшей бородой, одетый в дешёвую кожаную броню и простёганную волосом подкольчужницу, – если хочешь быть цел – оставляй нам без шума мечи, скакунов и всю кладь.
– И бабу… – ухмыляясь, добавил второй – долговязый в потрёпанной толстой подбойке – поигрывая в ладони одноручной геарой и издали ощупывая Майри с головы до пят своим пристальным взором.
Она сжалась в комок, и её ладонь случайно стиснула руку Убийцы Ёрлов, словно ища его поддержки. Вдруг он так и решит отдать её на потеху разбойникам, а сам мирно уйдёт невредимым назад в недалёкий ардкатрах? Кто она ему? Майри тут лишь чужак, дейвонка… тем более – его враг, которая год назад едва не отняла жизнь этого ратоводца, и которую Лев А?рвейрнов непонятно ради чего пощадил вдруг и отпустил.
Аррэйнэ лишь безразлично размахивал смоляком, и раздуваемое пламя всё ярче полыхало на конце длинного черена. Лев не оборачивался ни на полкруга – словно и не было у него за спиной третьего, уже державшего древко на тетиве.
– Шли бы вы, парни, к горе – и повинились там перед арвеннидом. Война не закончена, и много ещё людей нужно для воинства. Неамхейглах с Ан-Шором простят вам разбой, как и многим таким же из леса.
– Так уж всё и простят? – ухмыльнулся вожак недоверчиво.
– Простят. Этой зимой Лев опять поведёт не одну тысячу на дейвонов – и хватит там крови, раз вы драться горазды. Толковые люди нужны, кто с оружием ладит.
И помолчав миг, добавил:
– Всё же лучше, чем повешенным быть за злодейства однажды.
– Что ты несёшь? Того Льва уже год как Шщар кости его объедает! – со смешком ухмыльнулся вожак, вздымая выше копьё для удара.
– И тут нам неплохо, добычи хватает… – согласно добавил высокий, не сводя жадных глаз с перепуганной дочери Конута.
– Ты давай, это – скорее смекай, пока целым ещё уйти можешь! Нам ждать нечего – можем и с твоим жёлудем взять всё добро, – с угрозой намекнул вожак, и копьё в его руке привзнялось ещё выше, готовое к выпаду. Он на миг обернулся к застывшему издали третьему.
– Эй, Еловый – держи его там на стреле, а не пялься на бабу!
Сзади раздался хруст веток под ногами у лучника.
– Держу… – буркнул тот – самый младший по голосу с западным говором.
– Хороша твоя девка… – хмыкнул второй, не сводя с дочери Конута своего алчного взора, который не предвещал для Майри ничего доброго – того же, что некогда выпало той же судьбой её бедной землячке Эрне.
– По-доброму иди-ка сюда, красавица! Если не злить меня – и я с тобой ласковым буду…
– Ты тут не дури! – зло кинул вожак, сердясь на то, что противник стоит точно вкопанный, лишь размахивая смоляком и не двигаясь ни на шаг, – бросай огонь, говорю!
Рука Убийцы Ёрлов вдруг резко выскользнула из её пальцев. Дейвонка решила, что так оно и есть – сейчас он оставит её тут одну в руках душегубов, а сам уйдёт невредимым – и бросила на него взгляд, полный отчаяния и мольбы. Кто она Льву, чтобы едва отошедший от тяжёлых ран Аррэйнэ из Килэйд стал бы рисковать своей жизнью? Всего лишь его незадачливая убийца, чужачка, дейвонка – его враг, уже две ночи не стихавшая проклинать его. Но неужели не пожалеет её, оставив добычей для этих злодеев?
Ладонь его вдруг со всей силой отшвырнула дочь Конута прочь от себя, резко сбив девушку с ног – и Майри рухнула в ельник спиной, проваливаясь в ветви как в снег. С тропы донёсся лишь яростный окрик Льва А?рвейрнов.
– Лови!!!
Колючие лапки ветвей оцарапали Майри лицо и заставили резко зажмуриться. А когда она, упав спиною на сучья, открыла глаза, вокруг была тьма. Дочь Конута услышала звук спущенной тетивы, хруст опавших ветвей под ногами, лязг стали о сталь, несколько протяжных хрипов – а затем смертный вопль и ещё один стон. Кто-то мешком осел наземь, ломая в падении ветки кустов совсем неподалёку от неё.
И дальше в лесу настала гнетущая могильная тишина.
– Кто тут? – негромко, почти шёпотом окликнула она, вылезая на тропу из цеплявшегося ей за одежду колючего ельника, оглядываясь по сторонам – и впервые осмелилась назвать его по имени:
– Аррэйнэ?
В ответ ей была тишина, которую нарушало лишь конское фырканье. Навьюченные скакуны настороженно топтались на одном месте, без державшей их узды руки? хозяина сбившись в кучу и перешагивая с ноги на ногу. Никто больше не отозвался.
В ветвях над её головой внезапно разнеслось совиное ухание, и Майри взволнованно вздрогнула. Глаза, ослеплённые сполохами смоляка, наконец-то привыкли к густой тьме ночи?, и она рассмотрела пустую тропу. Прямо перед её взором словно вырастая из земли торчало древко копья, воткнутое в грудь оборонившего лук молодого разбойника – уже мёртвого.
– Аррэйнэ? – она вновь окликнула Льва, не решаясь спросить жив ли он. Не видя во тьме стрельной сумки убитого дочерь Конута бросила схваченный лук и торопливо вцепилась руками в пронзившее грудь душегуба копейное древко, выдёргивая окровавленное остриё из рёбер злодея – теперь уже не безоружная – способная дать отпор как двоим тем, так и ему.
В слабом месячном свете в десятке шагов от неё на тропе одиноко застыла темневшая стать с опущенными руками, стиснувшими в ладонях по клинку. В жухлой траве под его ногами слабо тлела багровыми искрами головня потухшего смоляка.
Аррэйнэ так и стоял подле мёртвых разбойников не шевелясь. Он медленно взнял к глазам руки с окровавленными геарами – вновь ощущая в ладонях и отошедшем от страшных ран теле привычную мощь, способную убивать. Затем, словно воспрянув от оцепенения он встретился взглядом с выходящей из кустов на тропу дейвонкой. Та застыла на месте, сжав в ладонях копьё, и потрясённо смотрела на Убийцу Ёрлов, чей пронзительный яростный взор чуть не сшиб её с ног.
– Иди – и передай своим родичам, что Лев Арвейрнов возвратился. Пусть ждут меня.
Она так и смотрела на него сквозь мглу но?чи, не сводя своих глаз – и не верила взору. Всё, казалось, случилось как будто во сне – или она и впрямь лишь уснула у жаркого пламени и пригрезила это? Была ночная тропа и трое окруживших его душегубов, три их стальных жала против одного безоружного человека – даже не вынувшего геары из ножен. Но теперь он остался один – всего какие-то сколько мгновений спустя.
Невероятным казалось такое, что он в одиночку – едва оправившийся от сваливших его на год ран – мог сразить троих полных сил крепких противников. Сразить за какие-то мгновения, обогнав или обминув их оружие, точно предугадав ход их стычки ещё до начала её.
Лишь теперь Майри вдруг поняла, что это действительно не простой человек, волей мимолётного случая ставший во главе лучшего воинства арвейрнов. Мало быть другом детства для младшего из сынов Медвежьей Рубахи и возвести его своим сломанным копьём на Высокое Кресло владетелей Эйрэ. Нет – такого дают своим жребием боги – воителя, равных которому она не знала даже среди мужей Дейнблодбереар. Яростный, холодный, не страшащийся идти смерти прямо в лицо, взирающий взором не глаз, а отточенных жал, спокойный и свирепый одновременно, убивающий без раздумий и милости – таким был когда-то сам Клохлам. За такими без страха идут в бой десятки и тысячи, не страшась неминуемой гибели – и побеждают.
Глядя в эти мгновения на Льва А?рвейрнов сердце дочери Конута объял страх за судьбу тех сынов орна Дейна, кому будет предречена встреча в бою с этим человеком. Никогда ещё, ни в один из минувших раздоров у дейвонов не было столь опасного и умелого противника как этот. И вместе с тем дейвонка ощутила вдруг некое восхищение этим невероятным воином, до глубины души потрясшее её… Но она тут же с укором отбросила прочь от себя то внезапное чувство, вместе с просившейся на уста благодарностью за свою уже дважды спасённую жизнь – спасённую недругом, который не раз уже должен был просто убить её без колебаний – и жизнь которого она по-прежнему жаждала взять, как и была должна, ощущая в руках смертоносную тяжесть копья.
– Идём, – Аррэйнэ уже вытирал окровавленные лезвия клинков, неторопливо водя по ним клоком жухлой травы. Спрятав в ножны геары он спокойно зашагал к скучившимся на узкой тропе встревоженным скакунам, ловя их за болтавшиеся вольно поводья – и словно не замечая копья в её руках беспечно повернулся к дейвонке спиной, будто и не ожидая удара. Перешагивая через ещё тёплые окровавленные тела им сражённых лесных душегубов он даже не дрогнул, лишь на миг задержавшись у лучника.
Майри встрепенулась от холода, и придя в себя покорно зашагала вслед за мужчиной. Копьё в её ладонях безвольно опустилось жалом к земле.
