– А Лисий Хвост отвечает: «Всё верно – от него не такие мужи свои бошки теряли и гадили жидким седмину! Давай выпьем за это, почтенный!»
Тут сам ёрл их вмешался. Говорит старику: «Это всё пустяки. Вот слыхал ли ты сам, что на деле ваш Бейлхэ был нашим – дейвоном?»
– Во заплёл! Да дейвонов в то время и духу медвежьего их не стояло тут в Эйрэ!
– А наш Сегда опешил так весь, огорчился. Говорит: «Неужели?» Их ёрл ухмыляется: «Так! Ну вот стал бы я лгать? Неужели сказаний не слышал ты прежде?» И тут Лисий Хвост себя по лбу как стукнет: «А точно – дейвоном как есть! Так вот что мне братья твои втолковать всё пытались!»
Весь десяток заржал, прокатившись на землю со смеху и схватившись за животы.
Загон резво пустился на спуск. Скоро перед конниками возникли высокие стены ардкатраха, из каменной тверди которых ввысь уносились столпами вежи сторожевых бурр. Возведённые из валунового камня и осветлённые поверх их красно-бурых боков белой известью швов древней кладки, они темнели зубчатыми бойницами, торча точно острые иглы клыков с чешуёй черепицы. Мощёная рубленым камнем дорога от перевала вела прямо к Закатным воротам, что как две половинки ракушки хранили проезд сквозь муры в сам ардкатрах. Над ними вздымалась приземистая четырёхугольная столпница со множеством бойниц и укрытий для воинов, скрывавшая петли и поворотные дуги огромных двух створ.
Всадники проскакали мимо просивших тут подаяние нищих с калеками, на ходу препыняя стремительный бег скакунов. Каждый по давнему обычаю на краткий миг притрагивался вольной ладонью до вмурованного в стену проезда деревянного столба с вырезанным ликом богини всех троп и путей Каэ?йдринн, восхваляя её за благополучное возвращение из странствий. Скакавший последним подле Дубины Аррэйнэ также замедлил ходу жеребца, и на скаку притронулся к потемневшему, затёртому за века тысячами рук лику хранительницы странников, и вновь приударил скакуна по бокам.
Дальше их путь лежал по мощёной камнем, переполненной в день ремесленным и торговым людом главной дороге ардкатраха через обширное Нижнее городище в сторону мощной укрепи-кадарнле, что как каменный черепаший панцирь возносилась над строениями окружённого вторым рядом стен Среднего городища с богатыми чертогами-теахами и дворищами знати. Там в надёжном укрытии мурованных веж и третьего ряда стен Верхнего городища прятался двор арвеннидов, где уже шестнадцать веков нерушимо стояло Высокое Кресло Ард-Кэ?тэйр и вздымалось до сводов огромное, потемневшее за века, вытканное в незапамятные времена Полотнище Предков кийна а?рвейрнских военачальников и правителей, ведших род от великого героя Бейлхэ Бхил-а-намхадда – главные символы власти их древнего дома владетелей Эйрэ.
Западные ворота в кадарнле со стороны Нижнего городища были заперты, и все одиннадцать всадников дружно встали в ряд подле надвратной столпницы.
– Кто идёт? – окрикнул их через отворившуюся узкую стрельницу в камне голос стражника, озиравшего прибывших из незримого им укрытия.
– Дэирэ и мечи! – негромко отозвался десятник, дав верный ответ, что это прибыли в воинство арвеннида люди из Конналов, хозяев Дубрав и Озёрного края.
– Куда путь? – вновь вопросил их незримый им стражник по тот бок ворот.
– К стена?м под дубы! – вновь правильно ответил тому в стрельницу Илинн, говоря известные им лишь слова для пропуска их загона в кадарнле.
Под донёсшийся из-за стен громкий возглас «свои, отворить!» раздался лязг стягиваемых завалов-завес, и высокие створы стали медленно распахиваться под усилиями тянувших их на крутимых ладонями стражи натягах цепей. Едва приоткрылся проход, всадники дружно проехали во внутренний двор кадарнле мимо шедшего вниз в городище с вершины горы древнего каменного водовода, остановившись перед окружившей их стражей с копьями и взведёнными к бою крестовиками.
– Мы из Дубовой укрепи! – на ходу крикнул Илинн подбежавшим копейщикам, – люди фе?йнага Кадаугана из Конналов! Брат его Фиар Набитый Мешок прежде нас уже прибыл на прошлой седмине с загоном!
– Есть такой! – утвердительно отозвался вершний стражей, дав людям знак убрать копья.
– А вот эта птица увязалась с нами уже неподалёку, – Илинн кивнул головой на спешивавшегося с жеребца Аррэйнэ, – напела, что будет из вашего леса…
– Дейвон попался? – вершний стражников насторожился, наставляя на заросшего бородой незнакомца жало копья – видно признав его за схваченного людьми Конналов врага.
– Сам ты «солома», Руа?гал! – насмешливо фыркнул вдруг «пленник», – или ею набитый!
Стражник лишь открыл рот, и узрев наконец, что ни руки, ни ноги у того не спутаны узами верёвок, и наконец узнав заволосевшего с лица чужака, вскрикнул на весь двор:
– Чтоб меня… Вы воззрите – кто к нам пожаловал!
С трудом, но узнавшие его прочие воины в кадарнле обрадованно заорали:
– Да это же…
– Аррэйнэ!
– Он самый, Пламенеющего усами клянусь!
– Жив, злыдень!
– Зарос как мохнорылый! Ты у медведей в берлоге зимовал видно?
Сбежавшиеся воители облепили его со всех сторон, радостно разглядывая вернувшегося боевого товарища, хлопали и трясли за плечи.
– Тише вы! Хуже медведя меня до полусмерти помнёте! – переорал всех Аррэйнэ, вырываясь из их рук, – дайте отмыться сперва, колотушкой Ард-Да?гда вам в темя! Полгода парильни не видел, смержу как кошачья моча!
Привлечённый криками во дворе показался один из воинов его седьмого десятка, на миг оторопев.
– Аррэйнэ?! А мы-то уж думали…
– Цел я, чего уж оправдываться! Зови сюда остальных, Кинах! Все наши живы?
– Лысому Брайнэ зимою пробили в бою голову – а так живы все! Бедах в той стычке едва не потерял правую руку – но наш лекарь заштопал его так умело, что он снова в строю.
– Как давно тут сидите без дела?
– Да наша сотня как отошла за Помежий зимой – и пока от горы больше не отходила, – торопливо пересказывал все накопившиеся за зиму известия Кинах.
– А Тийре где – тут?
– Здесь! В городище потопал с рассветом – на торжище где-нибудь верно теперь.
– Ясно! А конь мой хоть цел, или дейвонам в тот день на добычу достался?
– Разве скотинка твоя пропадёт? Как свалили тебя – за тобой следом рвался, едва уволочь за собою смогли, задери его Ллуговы псы! Дичится теперь, под седло никому не даётся – сотник злится, что лишь овёс и подковы на него переводим.
– Довольно, пустите же в купальню – чешусь весь с дороги! Дайте хоть бороду срезать, а то все и дальше будут за дейвона меня принимать. Ещё дурень какой ненароком в родных мне стенах копьё в спину не глядя воткнёт!
– Кому тут его дейвонскую бороду выдрать?! – раздался чей-то гремящий голос. На Аррэйнэ надвинулась тень подошедшего к нему огненно-рыжего исполина, возвышавшегося над остальными людьми на две головы самое меньшее – широкоплечего и могучего словно горный утёс.
– Молот, и ты тут?!
Здоровенные лапищи товарища, четвёртого десятника сотни по прозвищу Молот, Каллиах из восточного кийна Дайдрэ из данников Кинир, сына такого же могучего кузнеца и молотобойца Хидда Бхоллэйнэ – Валуна – стиснули его в дружеских объятиях, высоко приподняв над землёй.
– Да что ты творишь, дуралей?! Ай! Потише ты – я же не гвоздь тебе… Больно же!
– И где тебя на рогах Ллуга носило, злыдень? Скайт-ши что ли в Эйле держали? Или бабу какую нашёл там у мохнорылых?
– Это тебя вот скайт-ши на тень бездн подменили в утробе мамаши! Дай же ты мне отмыться и бороду срезать! Ай, тише – не рви ты, дубина! Ай! Без челюсти хочешь оставить?! – Аррэйнэ едва отмахнулся от огромной пятерни товарища, вздумавшего шутя подёргать его за отросшую спустя полгода неволи рыжеватую волосню на лице.
– Ну топай скорее в купальню, отмой с себя дух мохнорылых! – здоровяк Каллиах шутя дал другу лёгкого пинка под зад, – потом нам расскажешь, где Ллуговы псы тебе выли всю зиму!
Солнце взошло в самый полдень, когда отмытый и переодевшийся в новое Аррэйнэ вышел из парильни и радостно осмотрелся вокруг. Как и был до дейвонского плена – без бороды и усов на пого?ленном бритвой лице, с обстриженным под горшок волосами – он оделся как и все воины укрепи в кожаные поножи и простёганную нитью суконную верховни?цу поверх рубахи. Задрав голову в небо прежний десятник прижмурил глаза от слепящего солнца, вслушавшись в гомон и грай птичьих стай в вышине – и на плечо ему тут же упала свежайшая метка белёсого следа неведомой птахи.
Проходивший вблизи сотник Догёд из данников дома Маэ?нннан по прозвищу Тал – Долговязый – насмешливо хмыкнул приятелю:
– Ну свезёт тебе точно теперь! Вся примета – удачно сам женишься!
– А, ага – прямо на дочери фейнага самое малое! – подшутил в ответ Аррэйнэ, смахнув пальцем умёт с верховницы и вытирая его о поножи, – или даже владетеля!
– Ну, приметы – они таковы… всё двояко по жизни. Может быть и обратно – что прямь полный умёт тебе выпадет скоро…
– А ступай ты, болтун! – фыркнул Аррэйнэ другу, – вот давно я тебе не гонял как котёнка по ратному кругу!
– Ты смотри – не вернут тебе прежний десяток вдруг вершние – то мне в сотне как раз нужен конюх на стойла! – Догёд хитро махнул указательным пальцем, – говорят, ты с навозом стал дружен за зиму в краях мохнорылых?
– А иди ты… куда дети Ллуга по крупной нужде убегают…
Обведя взглядом двор, где стояли дома, оружейни, конюшни, колодцы и прочие постройки хозяйства могучего кадарнле Верхнего городища он снова почуял, что очутился в родных ему стенах, среди своих. И хотя Аррэйнэ по крови был а?рвейрном только на четверть, мало что общего связывало его с племенем Дейна. Единственно знаемый им с детства родной дом был тут – среди каменных взгорий и тёплых зелёных долин земли Эйрэ.
Их лу?айд-лохрэ, прославленный Кинух из Кромдех по прозвищу Гругнах – Ворчун – несмотря на прозвание человек сам покладистый и добрый кроме как к недругам – с радостью встретил одного из своих лучших десятников, пропавшего прошлою осенью без вестей, и вернул ему под вершенство прежний десяток. Порешить это дело с самим главой воинства тверди он взял на себя.
Словно и не было нескольких месяцев неволи, когда для Аррэйнэ всё возвратилось на круги своя. Он возвратился к вверенному десятку и на радостях учинил полный досмотр коней и оружия, чтобы воины поняли – их старший снова на службе, и плен его не размягчил словно воск на горячей печи. Но никто не был обижен на такую строгость – ведь на дворе шла война, и отправиться на неё их десяток мог завтра же, едва прикажи им владетель выступать на запад за перевал.
А когда все дела были завершены, Аррэйнэ немедля отправился в Нижнее городище искать того, кого следовало бы найти первым – своего старого друга и боевого товарища, такого же простого десятника их сотни – Тийре из кийна Бейлхэ.
С детства для Аррэйнэ не было человека ближе, чем он. Их двоих – столь различных – многое что сроднило и стало общим для безвестного найдёныша из закатных Помежий и побочного младшего сына владетеля Эйрэ.
Загремело железо в дощатых лотках, когда руки копались в товаре, крутя все изделия в солнечном свете под носом, едва ли не нюхая.
– Ты не ройся – бери, говорю! Отменный товар же, Тремя присягну! И дешевле, чем будут у Гверна и лысого Фийны!
– А иди ты… Скажи ещё: баб будешь сисек не мять, если врёшь!
– И скажу! – торговец ударил себя кулаком по груди, – ну чего ты всё щупаешь их как те сиськи? Это ж железо! Не груши тебе переспелые, не перегнутся!
– А – ага… В прошлый раз сразу пять по гвоздям развалились! Умёт ты сковал…
– Ну – бывает… так дал Пламенеющий значит, – скривил нос торговец, – те ведь вовсе не я сам ковал, а помощник мой юный… Сопляк – что с него, какой спрос? Ты куда – погоди уходить! Значит, вот эти возьми – будут лучше!
– Что ты гниль мне суёшь? Видно кованы были при Домнале? – торговавшийся ткнул своим пальцем в подкову, – ржа проела насквозь, сразу видно! Лучше этого что подавай – а не то пойду к толстому Грайлэ – тот хоть годный товар в две цены продаёт!
– Да погоди уходить ты! Сейчас, обожди…
Торговец, божась Пламенеющим, стал торопливо копаться в лотках средь товара – подавая подковы получше, ссыпая в мешок горстью гвозди. Покупатель придирчиво щупал едва ли не каждый.
– Ты на свет их ещё посмотри… Ну хорошие ж – матери прахом клянусь – сам ковал их на Самайнэ!
– Да тем хуже трёхкрат – ты же пьян был на Самайнэ, Мохтайр! – покупатель скривился, пытаясь согнуть один гвоздь в кулаках. Рвавший ветер согнал с небосвода серевшую хмарь облаков, и сияющий свет снопом ярких лучей вдруг залил многолюдное торжище Нижнего города, принуждая обоих зажмуриться в жаре слепящих нитей меж мирами.
– Эти возьму. И ещё два десятка таких же. Найдутся?
– А то! Что я тебе говорил? Не товар – просто песня!
– Из врат Эйле которая… – хмыкнул тому покупатель, кладя все подковы и гвозди в мешок на седле жеребца, – я внук кузнеца, тут меня не надуешь! В крови это дело…
– А от отца ты в крови будешь первый разбойник на Эйрэ… – насмешливо хмыкнул торговец, считая монеты и пробуя каждую краем на зуб, – ты это – как тысячу под руку как-то получишь – ко мне за подковами тоже зайти не забудь? Я уже накую, постараюсь – клянусь колотушкой Ард-Дагда!
– Ага, тысячу… – хмыкнул тому покупатель, нахмурясь, – тут сотню ту если ещё посчастливится в ве?ршенство взять…
– Ты смотри – в войну дело такое: можно в норы тотчас змею в пасть, а и можно ведь быстро шагнуть по чинам, как голо?вы старши?х полетят под дейвонским железом! Так, глядишь, ещё кланяться буду тебе так однажды…
– От тебя уж дождёшься, ага… – хмыкнул торговцу купивший.
Вдруг кто-то ударил его кулаком по плечу, окликая шутливо и дерзко – чего торговавшийся просто снести не сумел, тут же вспыхнув как пламя.
– Змей тебя… кто же опять обнаглел так?! – Тийре всполо?шенно обернулся, в запале готовый подковою тюкнуть по лбу пошутившего – и остолбенел.
ГОД ПЕРВЫЙ. ПРЯДЬ ПЕРВАЯ …ВЕТЕР ИЗ БЕЗДНЫ Нить 10
Ветер веял над гладью обширного озера, что лежало в долине меж круч двух возвышенных взгорий, яркой зеленью вод рябя в солнечных бликах – окружённое чащами диких лесов и высоких как стены плавней камыша. Вихри вздымали теперь не спокойные воды, вздыбив бьющие сушу огромные волны, и трепали над буррой могучего кадарнле на берегу стяг семейства древнейших владетелей запада Эйрэ, полоща синеву его вышитой ткани под яркой лазурью небес.
Гость, что прибыл с рассветом в Глеанлох, потянувшись к вито?му сосуду учтиво наполнил вином рог хозяина, что был дивно украшен по стенкам резьбой и серебряным с золота зернью покровом пластинок, на которых искусно выя?влены были все боги, герои и их позабытые ныне деяния славы. Фейнаг – закутавшись в тёплую шкуру медведя поверх одеяний – сам был бледен и резко дрожал, ощущая опять подходившую хворь, но уверенно взял рог с напитком, привечая прибывшего в дом их от са?мой горы.
– Как здоровье владетеля Дэйгрэ?
– Твоего точно лучше, почтенный… – заметил с сочувствием гость.
– Так – трясучка проклятая… Десять лет уж как кости мне крутит, кровь кипит что горнила огонь. А ведь помнишь, как прежде силищи во мне было – во!
Фейнаг опять отхлебнул хмель из рога, утерев рот ладонью.
– Значит – к осени он порешил делу быть? А то лезут сваты как грибы после ливня. За тот год пятерых завернул из союзных земель – сына Геррке из Куан так дважды.
– Перед Самайнэ – так пожелал Дэйгрэ свадьбу устроить. Если снова препоны какой не случится…
– Уж куда ещё хуже – война у ворот! Как считаешь, свояк – и надолго всё это?
