– Шестерых… – хмуро вымолвил Тийре, не сводя глаз с выжидавших решения фейнагов Айтэ-криоханн и их сыновей.
– Тьху ты! Даже сравняться не выйдет… – скривился шутливо сын Аэдана, – зря того я урода в лесу второпях заколол. За двоих бы сошёл этот Лось…
– Ладно – сам захотел ты! Согласен! – нарушив молчание Ойсин с усмешкой взглянул на противника, – все в кругу разом, как ты и сказал! И пусть боги решат, чья тут правда!
– Пощады просить я не стану. Но и вам её, вы?блюдкам, тоже не дам… – прищурив глаза сказал Гайрэ.
– Ну – как знаешь! Троерешат, чья возьмёт, если только ты сам не железный, – Ойсин с готовностью вырвал геару из поданных стражником ножен, вздымая клинок.
– Он и вправду Железный… сын Аэдана Лайдрэ – тот самый… – вдруг молвил сам Геррке из Куан, бледнея. Он встал с кресла, направившись к Ойсину.
– Помоги тебе Трое, сын… Я уж не в силах. Должны вы победить – вас ведь всё-таки больше…
Он умолк и устало шагая вернулся назад, сев на кресло и немо взирая на круг да-слеана, где противники вышли друг к другу, впятером наступая на родича Этайн.
Под пологом леса ложилась предно?чная мгла. Пять теней с отражавшими отблески света геарами полукругом уже приближались к застывшему сыну Аэдана, правнуку Кахера Змееубийцы, крови их первопредка Коннала Тени из Эйле – сыну рода владык всех Дубрав и Озёрного Края. Пять теней приближались к одной точно остро отточенный серп.
Гайрэ вдруг резко прищурился, глядя на Ойсина, бывшего с краю – и в глазах его снова как пламя вспыхну?ла та злобная хищная искра.
– Значит, баб любишь резать?
И ладонь его, резко метнув рукоять одноручной геары в левицу, ухватила дол лезвия, направляя удар прямо в шею противника – одного из помощников, бывшего подле хозяина – пронзив горло мужчины насквозь, выйдя жалом за ухом. А затем младший сын брата фейнага Конналов ринулся в сшибку, устремляясь меж ними как змей меж ветвей, поражая врагов одного за другим, протыкая тех жалом меча, разрубая ключицы и рёбра – убивая их всех одного за другим – оставляя Двойного живым до конца, тесня в угол, когда будут они лишь вдвоём…
ГОД ВТОРОЙ "…СЛОВНО УГЛИ ПОД ПЕПЛОМ" Нить 4
Долго тянулись дни тёплой весны и пришедшего жаркого лета на круче над городищем, откуда с малой вершины двурогой громады Лесистой как на ладони был зрим распростёртый внизу весь простор окружавшей ардкатрах Воротной долины. Настал час выправ, и теперь Тийре отбыл надолго, ведя за собой после краткого вешнего отдыха воинство, что собралось к горе от всех верных владетелю кийнов.
Много трудов и упорства пришлось ему я?вить, дабы снова восстать прежним на ноги. День за днём Лев пытался опять научиться сидеть, затем встать хоть бы с палкой в руках, не падая наземь подрубленным деревом – едва руки Моррвы его отпускали. Не одну ту седмину трудов это заняло – и казалось бесплодным и обречённым на неудачу, обещавшим ему лишь увечность в ослабленном теле.
Но А?ррэйнэ не сдавался. Сама его жизнь побуждала к решимости, через невыносимую слабость рождалось упорство – и он в очередной раз отшвырнув тяготившую клюку пытался стоять на ногах, удержавшись. Затем пришло время первого шага, повергшего наземь. Но раз за разом сперва подле Моррвы, а после и сам, отбросив ненужную более палку он смог снова взняться и сделать тот шаг, за которым затем были новые, всё скорее и твёрже. Шаги переходили в прыжки, а прыжки в бег сперва от товарища, а потом уж за ним – всё менее поддающимся, поначалу не желавшим разочаровывать Аррэйнэ в собственных силах – слабого, ещё не вошедшего в прежнюю мощь.
Раз за разом ладони его становились ловчее и твёрже, им стало по силам уже самому пить и есть, а затем сшить своею рукой порванные при падениях наземь одежды или сходить облегчиться, не стыдясь чужой помощи – будто у впервые научавшегося этому ребёнка. И когда уверенность в теле снова была обретена, а мышцы стали крепки как и прежде, он уже мог бежать за несущимся вверх по скалистому склону товарищем и перепрыгнуть через валуновый забор вокруг мельницы. Снова он мог удержать в руке меч – уже не выпадавший из пальцев в разящем ударе их стычек.
Как стремительный ветер над Глвиддглинн пролетали и летние дни. Вместе с Буи?рой или его учеником ко Льву прибывали все свежие вести о шедшем раздоре с дейвонским владетельным домом – полном для воинства Эйрэ и громких побед, и печалящих неудач. В это лето Тийре даже по неотложным делам нечасто возвращался в Аг-Слейбхе, оставаясь с войсками на западе – пару раз лишь сумел он прибыть на гору.
Незаметно пришедшая осень катилась по Глви?ддглинн завесой промозглых дождей, сменяясь густыми туманами и внезапно подбирающимися с севера холодами, в инеистых рассветах раскрашивая всеми яркими красками золота и багрянца зелёную прежде листву горных чащ, догола обдирая ветрами деревья.
В эту пору Аррэйнэ стал неотличим от прежнего. Ещё недавнее прошлое, когда он походил на мертвеца и уже мог услышать зловещие песни манящих его в недра Эйле скайт-ши, осталось лишь напоминанием в виде двух затянувшихся шрамов на шее и ран на груди – хоть прилежно зашитых Буи?рой, но порою надрывно саднящих точно больное стариковское колено на перемену погоды.
И голос его так и остался иным, уже не прежним – в нём продолжил звучать из пронзённого некогда горла тот хрипловатый присвист, всякий раз вырывавшийся во время речи.
И вот к концу листопада, когда большая часть воинств кийнов после сбора урожая и празднества Самайнэ вернулась к горе и в помежные кадарнле на недолгий отдых перед грядущей зимой с её новыми выправами – в ту пору на мельницу после долгого отсутствия снова прибыл Тийре. На этот раз сын Медвежьей Рубахи привёл за собою на привязи и второго скакуна – пепельно-серого жеребца, с неохотой подчинявшегося чужой воле и упрямо мотавшего головой. Спешившись и привязав обоих коней к вмурованным между камней в стене мельницы кольцам, он сперва заглянул внутрь строения, где у жерновов в обнимку с пустым пивным жбаном храпел развалившись на связках соломы Хребет, и отправился искать друга средь скал на вершине Лесистой.
Тот безмолвно сидел на поросшем пожухлой травою обрыве, подстелив под себя овчину-накидку, и всматривался в мглистый простор уходящих вдаль кряжей, ловя лицом холодное дуновение ветров, ревущих над пожелтевшей долиной.
– Эй, Лев! – тихо окликнул его Тийре, подходя сзади. Но Аррэйнэ словно не услышав приветствия друга не проронил ни единого звука в ответ, всё так же сидя на выступе и сжав пятернёй свою шею.
– Чего ты в тревоге, словно враг у горы опять встал? – ткнув его локтем под бок Тийре сел рядом с другом, держа в руках какой-то свёрток из мешковины.
– Да вспомнилось вдруг… Год как ми?нул сегодня – Аррэйнэ не договорил до конца, и лишь исподволь вновь стиснул горло ладонью.
– Даже помнишь такое… Брось дурное из головы! Ты живой, а не в Эйле или змеевых норах! – сын Дэйгрэ похлопал рукой по плечу друга, словно пытаясь того ободрить.
– А я вместо речей с послами вождей из Травяного Моря прибыл сказать, почтенный наш лу?айд-лохрэ, – шутя фыркнул Тийре, – что пора бы вернуться тебе к своим воинствам. Или ты тут среди сена с зерном с весны сидя решил, что от службы своей стал избавлен?
– Пора? – Аррэйнэ оживился, отпрянув от охвативших его дурных мыслей, – ну наконец-то! Я уж заждался, давно ведь все силы вернулись!
– Того я и ждал – чтобы был ты как прежний. И вот срок пришёл.
– И не зря ждал. Не думаешь ли ты, арвеннид, что я славой и в эту выправу намерен с иными делиться, лёжа на сене? Год я лишь тлел – дай же снова мне вспыхнуть!
– Дам, дам… Не думаю, что и сейчас удержу тебя тут.
– Ну скоро станцуют у нас на угольях дейвоны! – в запале Лев cтукнул себя кулаком по колену, привскочив с расстелённой овчины.
– Сегодня как раз во дворце собирается Совет ратных – и вот туда мы с тобой и заявимся.
– Клятые тени… – озлословил Лев тихо, садясь назад наземь, – год назад тоже мы на Совет собирались – и…
– Я ту ночь тоже крепко запомнил – столько дырок ножом получить угораздило… Да ещё этим летом стрелу изловил, как слыхал ты от Киана.
– Рассказал, как Две Нитки тебя зашивал… Да, многое стало нам памятным, – соглашаясь с товарищем Аррэйнэ тронул вновь шрамы на шее, – но я всё равно ещё жив…
Он хватанул воздух пястью, точно наслаждаясь его трепетной лёгкостью и кажущейся пустотой, которую сын Ллура теперь не воспринимал уже так легковесно нежели иные живущие, не вступавшие одной ногой на тропу к костяным ямам Шщара.
– Всех этих баб, что остались от братьев, я пораздавал нашим – кого так, кого замуж пристроил. Вот только ты, пока целый год пролежал на соломе, чуть не сошёлся с Обдирающей Кости… – пошутил Тийре, хлопнув товарища по плечу.
– Что – даже Молоту под его рост баба нашлась? – усмехнулся вдруг Лев, позабыв о дурных тенях прошлого.
– Будто раньше он сох… Что же он – не мужик? Всем своя тень найдётся, как дядя Килух твердил… Вот коня под рост Каллиаха было найти дело много сложнее – чтобы скотина такую гору на себе удержала в седле – а и то отыскался тогда среди стад его Туча!
– А знаешь какие ещё добрые вести нам выпали? – спросил затем арвеннид.
– Слышал, что Катайр и Рианн с Туа?тал бежали к дейвонам, изгнал их всех Ллугайд из прежних уделов – кто тебе присягать не желал, и их ёрлу служить решил дальше. Или Скъервиры все передохли от летнего мора в их ходагейрде? – пошутил было Лев.
– Пока нет – хоть я и полсотни быков был бы рад всем богам на горе принести того ради. Летом нежданно перебежал к нам Виганд Громкий из Альви, брат умершей супруги покойного Стейне.
– Жирная птица к тебе прилетела! И какие же ветры её сюда в Эйрэ пригнали? – удивлённо присвистнул сын Ллура.
– Те, что го?ловы с шей иным сносят на плахе… – Тийре черкнул ногтем пальца по горлу, – прежде был он при Стейне в большой его милости, в чине конюшего воинства ёрла – а этим вот летом смертельно рассварился с нынешним скриггою Скъервиров, потеснившим того с его тёплого места. Сигвар тот хоть и скуп, но казну он хранит всё по че?сти, а не тянет её как телёнок корову из вымени. Виганд же тот запустил туда лапу при Къёхваре, а теперь вдруг решил позабыть о войне, на которую Коготь просил серебра – и против воли всего их семейства советовать стал искать мира. Иначе предрёк он, что не Скъервирам дальше владычествовать доведётся в Хатхалле.
– Даже так?
– Ага. Если не приврал мне, конечно… Разгневанный такими речами вместо раскаяния за нечистые руки Клонсэ нарёк его изменником и повелел лишить воли. Но упреждённый слугами Виганд успел покинуть Вингу не в путь до Прибрежий или на Север к противникам Скъервиров, где его явно уже поджидали – а ринулся конно прямо к нашему воинству.
– Ну, жить захочешь – не так побежишь! – хмыкнул Аррэйнэ.
– Точно! Правда, пела та птичка тут в Эйрэ недолго… Повстречалась и здесь с долгим когтем кого-то. Войск с собой не привёл, но не с пустыми руками явился ко мне на поклон этот прихвостень Къёхвара, рассчитывая на милость, а с полным ларцом свитков тайных посланий, что прежний их ёрл доверял развозить. А там поимённо начертаны были все люди из Эйрэ – купцы, ратоводцы и многие фе?йнаги – кто долгие годы уже с домом Стейне союзники втайне, изменники клятве отцу моему и лазутчики.
– И что сделал ты с ними? – вопросил друга Лев напрямую.
Тийре на миг приумолк, теребя подбородок.
– Год назад всех прилюдно повесил бы разом с ворами на торжище точно собак без разбору, Трое свидетели. А сейчас вот приходится думать – какая за каждым вина, и будет ли толк от смертоубийства без лишней нужды – чтоб не вышло как с Модронами, что аукнулось мне в другом деле…
Он умолк на мгновение, хмурясь.
– Тех из них, кто врагу до сих пор подсобляли, решено было мною с Ан-Шором и Конлойхом отправить на суд всех старейших владетелей Эйрэ. Там им все сообща и отмеряли по суку на дубах. И то вышло их больше в два раза, чем отец мой за годы правленья огулом всех переказнил… – по лбу владетеля пролегла жёсткая складка морщин, – вороньё три седмины с дубов не слетало. Но так надо там было…
– А прочих?
– А иных без особой вины – и в железо ковать тех не стал, отправив с людьми их по ратным полям, повелев верным товарищам выжидать для надёжности, не станет ли кто из них и дальше помогать втайне Скъервирам. Так что теперь лапам ёрла тут в Эйрэ мы пальцы укоротили надёжно. Нескоро ещё отрастут они также как прежде… надеюсь…
Лев молчал, внимательно слушая товарища.
– С переметнувшимися северянами тоже ведь миром пришлось договариваться… Долго думал, как быть с ними – а потом по совету Безусого явился без воинства с малым заго?ном на тамошнее празднество, и передал свой обоз с костями всех павших людей их на погребение, кто с загонами ёрла в Ночь Смерти погибли. Сказал их фе?йнагам, что измена была моему отцу, но не мне – с тем и прежнего мира хочу с ними, готов позабыть их отступничество – если сами они тоже к прежнему миру стремятся. Или ёрл так им мил и обещал меньше податей дать, чем отец мой, раз послали они сыновей на убой вперёд воинства Къёхвара?
– И послушали тебя северяне?
– И да, и нет… Верховодивший в том заговоре всеми их кийнами Уэн из Кроммах и слушать не стал, даже когда я тело его сына Кадаугана со всем оружием возвратил, в Ночь Смерти своими тут ве?ршившего. Прилюдно нарёк меня щенком потаскухи безродным – что не склонится он перед таким новым арвеннидом, и сам будет вершить своими уделами и землями данников, и союзы с кем нужно плести по закону как волен.
– А ты что?
– А я при всех прочих фе?йнагах по обычаю вызвал эту свинью на да-слеа?на, если мир ему претит. Мол, «раз я сын потаскухи, так держи сам ответ за то прозвище – а не за измену присяге отцу моему как собаку в кругу зарублю тебя».
– Вот ты как… Ну а тот?
– Кривой сразу скривился, как во?роньих ягод хватил на язык – «не с щенком потаскухи мечами мне биться, я владетель высокого рода!» Под себя сходить можно от смеха – сам был младшим из семени фе?йнага, ограблял прежде шедших купцов от горящего камня, свинья – а теперь мне свой чин в морду тычет, козлина разбойничья…
– Ну а ты что там, Тийре? – Лев внимательно слушал товарища.
– Я-то понял – в попятную глупо, сам хомут тот надел на себя. Говорю – «за тебя кто в круг выйдет, раз владетель медвежьей болезнью страдает?» Вышел вершний над стражей – здоровый как конь – хоть далеко ему статью до нашего Молота.
– Раз ты тут – значит снял его жёлудь? – Аррэйнэ пристально глянул на друга.
– Потрудиться пришлось – врать не стану… Я же не Быстрым Убийцей был учен как кто-то! –арвеннид ткнул друга в бок кулаком.
– А как сдох этот пёс с дырой в брюхе, я снова стал звать в круг на сшибку Кривого. Тот, скотина, послал мне другого такого верзилу. А как я и того завалил – хоть и сам уже был еле жив – тут при всех не стал Уэн позориться, чтобы трижды быть битым щенком потаскухи, вышел сам ко мне в круг – полагая, что слаб я уже после боя.
– Ну и как? Был ты слаб, или врал им для виду?
– Был, не вру – но для виду стал слабже… – усмехнулся Льву Тийре, – погонял его так до усталости ног – ну и как обещал, зарубил там при всех наповал разом с братом, кто на меня со спины вдруг накинулся. А лишившись своих вожаков их владетели прочие из Гвартэ?ддиг, Инбер, Тиредд и прочих признали, что прельстились посланиями Къёхвара под уговоры Кривого – и тем прежний мир мы вернули. Присягнули друг другу в их роще Ард-Да?гда, что я не стану как прежде отца люди их старые вольности нарушать и брать поборы чрезмерные с торговых и меновых дел, а они отрекаются от союза с Къёхваром и дают мне людей на войну против ёрла.
Сын Медвежьей Рубахи умолк на мгновение, почесав подбородок.
– Ну и Гвервил и Мору отдал в жёны сыновьям фейнагов Кроммах и Инбер. Кровью союзы надёжней плетутся, как дядя Килух твердил…
– Тебя не узнать прямо, Тийре, – хмыкнул Аррэйнэ, с души которого словно слетели под вихрем студёного ветра тяготившие его воспоминания, – словно не одну лишь зиму я проспал в норах змея, а десятка два Самайнэ так миновали. Зрю, что рядом не старый мой друг сидит, с которым мы прежде вдвоём крали сливы и пьянствовали – а взрослый муж, твёрдо ведущий своей рукой воинство и страну. И не каждого арвеннида даже в ратные годы таким прозвищем наделяли.
Он шутя ткнул товарища локтем под бок, усмехнувшись.
– Когда же с тобою мы были просто юнцами двумя без чинов, а? Наверное и забылось уже это время…
– Взрослый муж – кто под стрелы сам лезет, голо?вы сшибает и дурням ровняет носы… – усмехнулся невесело Тийре. На миг он умолк, бессловесно взирая на зубчатый кряж перевала.
– Не думал я никогда, что судьба меня прямо в Высокое Кресло усадит… – сын Дэйгрэ кивком указал вниз, где расстилались малые глазу отсюда строения города, и около священной рощи в кольце тверди укрепи виднелся дворец его предков, – наперекор всему ходу суде?б наших – и благодаря твоему лишь сломанному копью, Аррэйнэ – что в тот миг оказалось сильнее мечей многих Модронов. И теперь, став владетелем и ведя уже не один мой десяток, а все земли Эйрэ от гибели поражения, мне приходится не быть прежним. Договариваться по чести?, а не мечом лишь махать безоглядно, как в юности – хоть и не без него править тоже приходится, как сам видишь. Не поверишь, сколько в седле из удела в удел мне приходится ездить, со всеми семействами вести речь об упрочнении с Бейлхэ союза их.
Лев молча слушал долгую речь друга детства, не перебивая, и лишь так же пристально вглядывался в темневшие дали простора над Глви?ддглинн.
– Странно ведь вышло – я разделил былую власть отца между всеми домами, а получил из их рук гораздо большую, чем упокойный родитель. Даже многие непокорные прежде фе?йнаги севера теперь не перечат нашему делу, став союзниками. Хоть и приходится немало увещевать прочих, кому не по сердцу указы в обобщении домов Эйрэ. Претит им и строительство новых дорог и мостов с кадарнле, и единение разных их мер воедино, дабы пресечь эту древнюю путаницу – где в какой земле чья есть бочка вместительнее, а воз камня весомее. И ещё… – он запнулся на миг, резко заговорив об ином.
– Клянусь Пламенеющим, Аррэйнэ – иногда я жалею, что выучил письмена… Столько писанины, оказывается, лежит в руках арвеннида – голова от неё распухает сильней, чем опара. Если бы не писцы и не помощь советами родичей, я бы умом от того давно тронулся. Хорошо, что теперь идёт распря, и меч я держу пока чаще чем перья с печатями.
– Знаешь, Тийре – у тебя полно верных друзей и отменное войско, как ни у кого из минувших владетелей Эйрэ. Вот только… разрешишь ли сказать тебе прямо, владетель, как прежде меж нами бывало?
– Со мною есть ты, Аррэйнэ, – перебил его арвеннид, – это уже половина от воинства Эйрэ. Чего ещё нужно нам для победы над Скъервирами? Говори, что за мысль ты там держишь?
Лев повернул голову к другу, встретившись взглядами.
– Я рядом – и буду твоей верной правой рукою доколе того ты потребуешь, и не отступлю, не предам. Но ты видишь, что кийн ваш оборван. Родных братьев у тебя больше нет, как и других прямых родичей крови Бейлхэ, полёгших в Ночь Смерти – а сколько иных их погибло за эту войну? Ведь все твои племянники как и ты не от брака родились, и юны ещё для правления. Дом ваш сейчас словно слабая ветвь в буревий, если дунет он вдруг посильнее.
Аррэйнэ смолкнул на миг, глядя вдаль на просторы сереющей в мгле засыпающей Глвиддглинн.
– Если тебя не станет – в сражении ли, или от убийц Скъервиров – то среди кийнов опять вспыхнет свара за опустевшее Высокое Кресло – и как знать, что грядёт нам? Чего стоят верные тебе воинство и круи?нну, раз у Эйрэ не будет опять прочной власти, соединяющей в согласии все доселе немирные между собою дома? Многие фе?йнаги и поныне готовы не сплоченный край наш порвать по кускам, что дейвонам на радость лишь будет…
– И что ты сказать этим хочешь, Аррэйнэ? – спросил его друг.
