Страница 5 из 6
– Полевые цветы, – произношу полушёпотом у её уха.
Девушка растерянно вскидывает голову. Её удивительные глаза широко распахиваются.
– Нет, тут Иван-чай, боярышник…
– М-м-м … – срывается с моих губ.
Она отходит, и я разочарованно вздыхаю.
Чаепитие длится как-то особенно долго. Максим затевает со мной серьёзный разговор на тему того, что ещё должен делать настоящий мужчина. Женщины, притихнув, наблюдают за нашей беседой. Мальчишка сообразительный. Впитывает советы, как губка, задаёт правильные вопросы. Многие мои слова его не на шутку удивляют, он интересуется всем до мелочей. Хочется пообещать ему многое, взяться за пробелы в его воспитании, но я не имею права на необдуманные слова. Действительно, мальчику важно присутствие мужчины в жизни. Жаль, что с ним так получилось. Увлечённо беседуя, не замечаю, что происходит за столом.
– Мама, – охает мальчик, и я поворачиваю голову.
Инга спит. Сложив руки на стол и устроив на них голову, девушка мирно посапывает. Видимо, усталость победила. А я и не заметил.
– Моя ж ты милая, – причитает бабка и поднимается со стула.
– Стойте, – останавливаю её. – Где её комната?
– Я покажу, – заговорщически шепчет Макс и кивает головой, приглашая следовать за ним.
Подхожу к девушке и осторожно подхватываю на руки. Действую предельно аккуратно, чтобы не разбудить и не напугать. Она издаёт тихий стон и скатывается ко мне в руки. Голова тут же утыкается в моё плечо. Крадучись, следую за мальчишкой и, войдя в комнату, опускаю совсем лёгонькое тело на мягкую перину. Не проснулась. Надо же так вымотаться.
– Деточка, – хлопочет над ней Агафья.
Стащив носочки и укрыв её одеялом, она выставляет нас из спаленки.
– Идём, побеседуем, – обращается она ко мне. – А ты, – строгий взгляд в сторону ребёнка, – умываться и спать, если хочешь завтра не проспать. А то никакого тебе бассейна. Будешь дорожки от снега чистить дома весь день!
– Не-е-е, – шипит он и исчезает с наших глаз.
– Ну вот и славно!
Глава 8
Усаживаюсь за стол напротив собеседницы. Чувствую себя немного неловко, как подозреваемый перед допросом. Её прищур говорит о многом. Прощупывает меня и, скорее всего, видит насквозь. Можно отнекиваться и умалчивать об истинных мотивах приезда, но бабка явно мудра. С высоты прожитых лет она запросто учует любой подлог и фальшь. Решаю отвечать на все вопросы честно. Зачем юлить? Раз решился обратиться к народной медицине и припёрся сам, отступать поздно. Агафья молчит, задумчиво всматриваясь в моё лицо. Решаюсь прервать тишину первым и начать с главного.
– Я так понимаю, Пётр вам объяснил, в чём именно моя проблема? – поджимаю губы, не скрывая эмоций.
– Он звонил, говорил о тебе, – начинает она. – Но, к сожалению, я не волшебница. Если тело здорово…
Вздыхаю и, горько усмехнувшись, отворачиваюсь к окну. Темно. Снег так и валит. Красиво, но вот дорога опасная в такую погоду. Видимость нулевая. Отвлекаюсь, чем придётся, только бы не думать о том, что мои надежды оказались напрасными. А чего я хотел? Танцы шаманов с бубнами или соитие с приглянувшейся первой встречной девушкой под луной?
– Не стоит так огорчаться. Может, родные места благоприятно подействуют. Ты, я вижу, человек неплохой, и Максим к тебе доверием проникся.
– Пацан растёт без отца, ему много надо? Покатал на машине, купил торт. Ребёнок, – отвечаю тихо, опустив взгляд на сцепленные пальцы.
– Зря недооцениваешь себя. Понравился ты ему. Он тебе в глаза заглядывал, каждое слово ловил.
– А где его отец? Почему они с Ингой одни?
– История эта не для короткого разговора. И началась она очень давно.
Хмурю брови.
– Давно? Как это? Максиму лет десять от силы.
– Предыстория была, не самая счастливая. Долго рассказывать.
Меня её ответ не устраивает, но приставать с вопросами далее не вежливо. Как бы не хотелось, умолкаю.
– Ты у неё спроси, как представится возможность, пусть сама расскажет. А Максиму двенадцать.
Прикидываю возраст девушки и удивляюсь.
– А Инга…
– Инге двадцать восемь, почти. Скоро день рождения у моей красавицы.
Ничего себе. Родила в шестнадцать?! Глаза лезут на лоб, но я их вовремя возвращаю на место. Сказали же, история не из радостных, кто я такой, чтоб судить? Девушка по поведению явно неиспорченная. Мальчишку любит.
– Сынок, может, ты останешься на ночь у нас? Смотри, как метёт. Непогода. Дороги не видно.
– Нет, что вы. Поеду. Я ж человек подневольный. Санаторий – не гостиница. Потеряют. Нужно вернуться. Но прощаться не буду. Ещё увидимся. Надеюсь, не раз. Пусть и нет у вас для меня волшебного снадобья, заезжать буду. Понравилось мне у вас. Если, конечно, не прогоните.
– Рада буду. Но по поводу лекарства ты поспешил расстраиваться. Есть у меня кое-что для тебя. Чаёк-то я смотрю тебе мой пришёлся по вкусу?
– Да, – признаюсь честно.
На удивление сбор оказался очень ароматным и приятным. Во рту до сих пор стоял цветочный привкус. Горячий напиток согрел и даже немного успокоил.
– Я тебе с собой дам. Будешь по вечерам пить, чтоб спалось хорошо. Ты подумай про ночлег.
– Поеду. Не хочу стеснять. Петру обязательно позвоните, иначе не даст мне покоя.
– Завтра уже. У них ночь глубокая. Разница в четыре часа.
– Правда. Поздно уже. Завтра, так завтра. Ну всё, спокойной ночи, хозяюшка, и спасибо за тёплый приём.
– Доброго пути, – шепчет старуха и крестит меня в спину.
Улыбаюсь. Приятно.
Снег засыпает лобовое стекло. Дворники еле справляются. Машина плетётся как черепаха. Но позволить себе разогнать авто не могу. Места незнакомые. На дороге могут оказаться люди. Встречных машин почти нет. От монотонности начинают слипаться глаза. Трясу головой, чтоб хоть немножко взбодриться, но хватает ненадолго. Неожиданно на дороге мелькает женский силуэт. Бью по тормозам. Машина визжит, как пришпоренная. Ударяюсь грудью о руль так, что из лёгких выбивает кислород. Клацаю зубами, и во рту появляется металлический привкус крови. Прикусил щеку.
– Чёрт! – моментально выветривается вся сонливость. – Этого ещё не хватало.
Выскакиваю из машины и пробегаю несколько метров вперёд. Никого. Вообще не души. Приснилось что ли? Сердце бешено колотится в груди. Чуть сам себя не приговорил из-за своего же упрямства. Права была Инга, не стоило ехать так поздно, не отдохнув.
Стою, всматриваясь вдаль. Снег потихоньку стихает. Погода быстро проясняется. На небе появляются звёзды. Красиво. Деревья мерцают в лунном свете. Мороз к ночи начинает ощутимо крепчать. А я без шапки. Кутаюсь в пальто и топаю к машине. Неожиданно среди окружающей меня бесконечной белизны, глаз улавливает знакомый пейзаж. Прямо от самой дороги вниз, в овраг, ведут заснеженные узкие ступени. А там чуть в стороне столик и две лавки. Что за место? Справа колодец, с кованой крышей, и тусклый фонарь. Осторожно спускаюсь по ступеням, доски под ногами скрепят вместе с выпавшим снегом. Останавливаюсь и с интересом рассматриваю приглянувшиеся постройки. Я точно это всё уже видел.
Обхожу по кругу невысокий бортик колодца и заглядываю вниз. Глубоко. Темно. Раскачиваю колодезный ворот – проржавел, но работает. И это в таких условиях. Ухватившись за рычаг, верчу его. Идёт. Неужели родник? Точно, где ещё вода просто так не замерзает в мороз? Усмехаюсь и отпускаю ручку. Пора ехать. Обернувшись, замечаю ещё кое-что любопытное.
Небольшой памятник, присыпанный снегом. Сразу и не увидел, а с этого ракурса он очень заметен. Зачем плетусь к нему? Склоняюсь и смахиваю снежную шапку. Довольно старый металлический короб. Фотокарточки нет. И правильно. Я вообще против таких вот штук.
«Завьялова Виктория, шестьдесят пятый год рождения».
Хмыкаю. Ровесница мамы. Надо же.
Дата смерти меня расстраивает. Девушка погибла совсем молодой. Двадцать один год по моим расчётам. Вздыхаю. Пятнадцатое ноября, скоро годовщина. Грустно.
Расправляю плечи и быстрым шагом к машине. Всё! Экскурсия закончена. Задержался. Пора к людям, в тепло.
Глава 9
Пронзительный писк будильника настырно прорывается сквозь тяжёлый сон. Накрываюсь одеялом с головой и мычу в подушку. Отпуск. Я должен высыпаться, отдыхать и набираться сил для очередного рабочего года. А что вместо этого? Санаторий в глуши и утренние процедуры. Пётр! Я ему это всё припомню.
Тихий стук в дверь отвлекает меня от раздумий над планом мести другу.
– Войдите! – со сна голос совсем осиплый.
Прокашлявшись, откидываю край одеяла и, прищурившись, смотрю на незваную утреннюю гостью. Девушка в форменном костюме с дежурной улыбкой на лице. Красивая, стройная, длинноногая блондинка. Пару секунд смотрит на меня профессиональным, оценивающим взглядом и моментально меняется в лице. Недовольно морщусь, понимая, кто передо мной. Хищница. Видимо, я пришёлся ей по вкусу. Масляная улыбочка на лице искажает милые черты. Она осматривает комнату и, не обнаружив признаков присутствия женщины, улыбается ещё шире. Наблюдаю за ней исподлобья.
– Доброе утро, – не обращая внимания на моё настроение, радостно выдаёт незнакомка и делает шаг в мою сторону.
– Сомнительно, но если вы настаиваете, то и вам того же. С чем пожаловали в такую рань? – смотрю на часы.
Половина восьмого утра.
– Принесла вам ваше расписание, – она трясёт бумажкой, зажатой в руке, и, пробежавшись глазами по моей спальне ещё разок, суетливо шагает к прикроватной тумбочке, оставляя на ней документ. – Тут подробно расписаны все процедуры, которые вам назначил врач. Лечение начинается прямо сегодня. И уже через полчаса вы должны быть…
– Спасибо за заботу, но я вполне самостоятельный человек и могу сам зайти к врачу, когда мне это будет удобно, – резковато обрываю её лебезящий голосок.
– Но лечение начинается через полчаса. Мне нужно вас проводить к…
– Благодарю, – цежу сквозь зубы непонятливой девице, облюбовавшей мою спальню.
– Завтрак через пятнадцать минут в общем зале. Не опаздывайте! – выдаёт она, краснея и резко развернувшись, к моему облегчению, покидает номер.
Откинувшись на простынях, смотрю в потолок. Прокручивая в памяти вчерашний вечер, понемногу успокаиваюсь. Интересно, Инга уже на работе? Конечно, ведь она из персонала, а это значит, уже заступила на смену. Вот если бы в мою дверь с утра постучала она… эх!
Инга
На удивление просыпаюсь раньше будильника. Потянувшись, сладко зеваю. Настроение с утра приподнятое. Чувствую себя замечательно. Рань несусветная, но я выспалась. С чего бы это глупое чувство радости? Мечтательно вздыхаю, и на губах появляется дурацкая улыбка. Максим. Этот мужчина свалился, как снег на голову. Неожиданно. Может, он мне приснился? Ну нет! Мой сорванец совершенно точно его вчера подстрелил снежком. Хихикаю и прикрываю рот ладошкой. Не буду шуметь. Мои ещё спят, а мне пора вставать.
Дома с утра прохладно, и горячий чай самое то, чтобы проснуться и взбодриться. Вспоминаю, как закончился вечер, и неожиданно замираю. А как он закончился? Не помню. Ничего. Чаепитие. А как гостя проводили? Подскакиваю с постели и понимаю, что спала в одежде. Как же так? Переодеваюсь в халат и складываю мятые вещи в корзину для грязного белья. Включаю плитку, чтобы подогреть чай. За окошком темень. Вздыхаю. Печально, что я уснула, не проводив его.
День рождения удался. И Агафья Мартыновна довольна, и наш бандит весь вечер крутился вокруг гостя. Жаль, что это всего лишь один вечер. Чайник тихо шумит. Завариваю травы и присаживаюсь за стол, на то место, где вчера сидел Максим Владимирович. В очередной раз горестно вздыхаю. Как он смотрел на меня. Может, я ему и вправду понравилась? Только что толку? Пройдут две недели, и он улетит к себе. Отрицать не буду, он мне очень приглянулся. Таких мужчин я ещё не встречала. Один взгляд чего стоит. Пронзительный, холодный. Такой сильный, уверенный. Сразу понятно, хозяин жизни. А улыбка…
– Эх, – прижимаю ладонь к губам.
– Чего вздыхаем, девонька? – неслышно подходит Агафья.
– Ой, прости, разбудила тебя?
– Я давно не сплю. Просто лежала. Васька, паразит, пришёл со своими песнями. Поднял меня.
– Я ж ему на ночь миску пустой оставила. Вот он и к тебе пристал.
– Ничего. Накормила я кота нашего. А ты чего такая…
– Какая?
– Ну я же вижу перемены в настроении. Улыбаешься, вздыхаешь. Никак гость наш вчерашний виноват?
– А? – делаю удивлённое выражение лица.
– Не юли. Знаешь же, о ком говорю. Скрывать бессмысленно, меня не проведёшь.
– Агафья Мартыновна, а что толку? – отодвигаю от себя кружку и опускаю взгляд.
– Как это?! Тебе замуж пора. Годков-то уже не шестнадцать.
– Кому мы с Максимом нужны? А без него я никуда. Разлучить нас никому не позволю.
– Знаю, милая. Всё знаю. Так никто вроде вас разлучать не собирается.
– Проходили уже. Сама знаешь, – не соглашаюсь, вскинув взгляд, полный негодования.
Как вспомню этих женихов, которые под окнами тут ошивались. Замуж звали, и не раз, но с условием сдать ребёнка в детский дом.
– Последний горемыка удирал с нашего двора, только пятки сверкали, когда я собаку с цепи спустила. Собаки нет уже четыре года, и женихов больше не нашлось. Что за мужчина, которому ребёнок в тягость? Я сама его воспитываю, одеваю, кормлю. Сама зарабатываю. Не нужны они мне.
– Все может и не нужны, а вот один-единственный не помешает.
– И что ты хочешь сказать? Что этот Максим подходящий?
– А почему нет? Он весь вечер с тебя глаз не сводил.
– Он чужой. Издалека. Посмотрел, уехал и забыл.
– Засиделась ты, девонька, одна. Недоверчивая уж больно. Ему не веришь, мне поверь.
– И что ты в нём такого увидела?
Бабушка качает головой и улыбается.
– Максим здешний. Он родился в этом городе, как и ты. Не чужой он, свой, что ни на есть.
