Кто такая Даша?
Нина Резун
Лера – круглая сирота и одна противостоит наркозависимости брата. Она собирается взять очередной кредит и вылечить его в частной клинике. За изучением предложений банков её застает шеф Роман Викторович Храмцов. Он вызывается дать ей деньги без процентов и без возврата, но за это она должна стать… его любовницей. И Лера соглашается. Они заключают договор сроком на полгода и обговаривают ряд условий: между ними не должно звучать никаких личных вопросов; она не должна целовать его в губы, и в обозначенное время ей следует встречать его в квартире в пеньюаре.Что выйдет из этого соглашения? Станет его исполнение приятной и волнительной обязанностью, или жизнь Леры превратится в череду испытаний, и она будет мечтать о прекращении их отношений? Станет ли она особенной женщиной в жизни Храмцова или окажется одной из многих, и он расстанется с ней без сожаления? И найдет ли она ответ на волнующий ее вопрос – кто такая Даша? И какую роль эта таинственная Даша сыграла во всей этой истории?
Нина Резун
Кто такая Даша?
Часть первая
Глава первая
Я рассматривала предложение банка о кредитовании, которое мне направили на электронную почту. Требования к заемщику и условия погашения кредита мне подходили: у меня был российский паспорт с пропиской, я могла предоставить справку о доходах за четыре месяца, и мне было, чем обеспечить кредит.
Но было одно «но». У меня уже был кредит в другом банке, и объем финансовых обязательств в случае моего согласия на новое предложение увеличивался почти вдвое. А при невысокой зарплате это сильно било по кошельку.
Но какие у меня варианты, чтобы этого избежать? Мне нужны деньги и придется ужать поясок потуже и перейти на одну гречку.
Как заклинание твердила себе, что должна помочь брату, и спасти последнего родного человека, который у меня остался.
Милый Жерар! Светлый и добрый мальчик, который однажды познакомился не с теми людьми. Они пристрастили его к наркотикам и к сегодняшнему дню его зависимость врачи-наркологи трактовали как «зависимость со стажем». Чтобы не попасть на наркодиспансерный учет с занесением в информационную базу, Жерар проходил лечение на платной основе, и я была готова платить любые деньги только, чтобы спасти брата от всех ограничений, которые накладывал такой учет. В государственной клинике лечение обходилось дешевле, чем в частной, но наш семейный бюджет все равно изрядно нищал. После того, как Жерар возвращался домой, он клялся, что больше не вернется к пагубному пристрастию, но срывался и все начиналось заново.
Из дома пропадали ценные вещи, бабушкина пенсия, а когда бабушки не стало – практически вся моя зарплата. И тот первый кредит я взяла, чтобы покрыть долги брата, за которые его безбожно били.
И вот я снова перед выбором. Хотя разве это выбор? Это неизбежность.
Я не хотела думать, что будет потом. Я жила сегодняшним днем и реальность такова – если не я, ему не поможет никто.
– Хотите взять кредит? – вдруг услышала я и резко подскочила со своего места, заслоняя собой экран монитора.
Передо мной стоял мой шеф, Роман Викторович Храмцов, от которого веяло дорогим французским парфюмом вперемешку с кубинскими сигарами, и это смешение ароматов всегда меня будоражило. Когда он приходил на работу и следовал в свой кабинет, еще минут десять после его ухода в приемной оставался благоухающий запах, и он бодрил меня лучше всякого кофе. Как я не учуяла его приближение на этот раз, непонятно.
Я испуганно таращилась на него во все глаза и не могла сосредоточиться на его вопросе. И так и не сумев собраться, вцепилась в бумаги на краю стола, и, схватив их, протянула ему.
– Роман Викторович, вот документы, которые вы просили подготовить.
– Замечательно, – не вынимая рук из карманов брюк, сказал шеф. – Но они мне нужны утром. Занесите их ко мне перед началом рабочего дня.
– Да, конечно, – и я положила бумаги снова на стол.
Он напряженно смотрел в мои глаза. Чего он ждет? Почему не уходит?
– Вы мне не ответили, – сказал он. – Вам нужны деньги?
Храмцов склонил голову набок и сам подался в ту же сторону, заглядывая за мою спину.
– Простите, я не пользуюсь интернетом и личной почтой в рабочее время. Я только на секунду заглянула… Ведь рабочий день уже окончен.
– Лера, я спросил не об этом.
Я опустила глаза и стала щелкать ногтями.
– Нет… Да… – сбивчиво и торопливо сказала я. – Да, нужны.
– Зачем? Хотите куда-нибудь съездить отдохнуть? Или на тряпки потратитесь?
На тряпки? Что он имеет в виду? Одежду? Я что похожа на девушку, которую интересуют тряпки? О, или он намекает, что мне нужны новые?
И я перевела взгляд на свое небольшое пятнышко на юбке, которое тщетно пыталась вывести. Я стыдливо прикрыла его рукой и виновато пробормотала:
– Да, было бы неплохо.
Зачем я солгала? Почему не сказала ему правду? Но какую правду? Что мой брат наркоман, и я хочу его вылечить? Да Храмцов выгонит меня из компании в ту же секунду. Зачем ему сотрудники с родственниками сомнительного характера? Я и так здесь на птичьих правах, хоть и благодаря его протекции. Но всему же есть предел.
– Если вы закончили со своими прямыми обязанностями, – делая удаление на последних двух словах, сказала Роман Викторович, – то спускайтесь вниз к моей машине. Нам надо поговорить. Я буду ждать вас за углом у почты, и, пожалуйста, не задерживайтесь.
– Хорошо.
– Документы можете положить на мой стол.
– Да, конечно.
Через десять минут я вышла из офиса и направлялась к машине шефа. Из головы не выходили мысли, о чем он хочет со мной поговорить? Может быть решил меня уволить? За то, что посещаю интернет-сайты на рабочем месте. Или за то, что не соответствую установленному в компании дресс-коду. Или его служба безопасности разузнала о моем брате, и я представляю потенциальную угрозу интересам его фирмы. Ведь я имею прямой доступ к его подписи, а он редко перечитывает документы, которые я ему подкладываю. Жерар, конечно, нигде по базе не проходит, но мало ли какие у них источники информации? Или он нашел более ценного и опытного работника с высшим образованием, и в моих услугах больше не нуждается.
Почему собственно он меня взял на работу секретаря, или как теперь принято называть, помощника руководителя? Просто около пяти месяцев назад я подвернулась ему на дороге, в прямом смысле этого слова, и он посчитал обязанным как-то загладить свою вину передо мной. Я шла на собеседование, сильно волновалась и в своих переживаниях даже не заметила машину, которая не собиралась останавливаться перед пешеходным переходом и затормозила только тогда, когда расстояние между нами было настолько мало, что не зацепить меня было невозможно. Я помню, как удар пришелся мне по бедру, меня отбросило на асфальт, и машина после этого еще какое-то время двигалась, а меня кувырком несло по дороге. Словно я пыталась укатиться от скользивших на меня колес. Была зима, и это в некотором роде спасло меня от серьезных травм. Правда, мой пуховик после этого пришлось выбросить.
Роман Викторович, но в то время я еще не знала, как его зовут, был сильно перепуган и вызвался отвезти меня в больницу. Я плохо соображала, ударилась головой, и соглашалась на все, что он предлагал. Я не стала писать на него никаких заявлений, признаваясь, что сама виновата, и следователь, получив от меня все необходимые подписи, оставил меня в покое.
Роман Викторович, но вначале он представился как Роман, навещал меня в больнице каждый день, и даже когда я отказалась от каких-либо компенсаций и не выдвигала никаких обвинений, все равно приходил, чтобы удостовериться, что со мной все в порядке. Он не всегда заходил ко мне в палату, иногда я узнавала о его визите от врача или медсестры, и смущалась, замечая их недвусмысленные взгляды, когда они говорили о проявлениях его заботы.
Но я не строила романтических иллюзий. Я успела разглядеть его дорогую одежду, учуять дурманящий аромат его парфюма и из окна видела ту самую машину, которая свела нас на дороге. Навряд ли такого мужчину могла заинтересовать тощая невзрачная девушка с фигурой подростка. Рядом с ним мне виделась высокая красивая женщина на шпильке с фигурой от бога (или от пластического хирурга) и одевающаяся в самом дорогом бутике города. И скорее всего не нашего.
Однако он приходил ко мне до самой выписки. Говорил мало и по существу, но очень проникновенно смотрел в мои глаза. И я знала, почему. Так уж вышло, что у меня врожденная гетерохромия, проще говоря, глаза разного цвета: правый – голубой, левый – карий, – и люди часто подолгу изучают их. Вот и Роман Викторович попался на этот крючок, и каждый раз смотрел на меня как впервые, и как будто бы удивлялся, что за сутки цвет одного из глаз не изменился, и они не стали одинаковыми.
В день выписки он отвез меня домой, и в машине мы заговорили о моих дальнейших планах. Он уже знал, что я пропустила собеседование и осталась без работы, и предлагал место в своей строительной компании. Ему как раз нужен помощник, и он готов взять на это место меня. Я не ожидала такого поворота событий.
В больнице я успела заглянуть в интернет и узнать, какой компанией он владеет. Это оказалось крупнейшее предприятие строительной сферы нашего региона, и чтобы в него попасть, люди проходят тесты и их приглашают на несколько собеседований. И еще их тщательно проверяет служба безопасности.
А кто такая я? У меня кроме школьного образования только курсы по делопроизводству – читай – секретарские, и год работы менеджером на ресепшене в небольшой компании по продаже программного обеспечения. Никаких наград и достижений. Зачем я ему?
Он все еще чувствовал свою вину, и хотел бы ее искупить. И уточнил, что берет меня на испытательный срок. Если не справлюсь, будет вынужден со мной распрощаться.
Но я справилась. И хоть никогда не слышала от него похвалы, но не было и нареканий, и спустя три месяца вздохнула с облегчением. Платили в компании немного, но боже мой, на что я могла рассчитывать без «вышки»?
Он вышел из салона своего внедорожника и направился к пассажирской дверце, чтобы открыть ее мне. Не переднюю, заднюю. За водительским сидением. Когда он вез меня домой после выписки, я сказала ему, что предпочитаю ездить именно на этом месте. Он не спрашивал о причинах таких предпочтений, и я сама не стремилась ему их объяснить.
Я оглянулась по сторонам, боясь, что кто-то из коллег может увидеть, как я сажусь в машину шефа и подумает обо мне бог весть что. Рабочий день закончился час назад и многие уже покинули свои рабочие места, но мог кто-то и задержаться. И заглянуть в почтовое отделение. И сейчас встретит нас, и поймет, как я оказалась в секретарях. Вернее, решит, что все понял. Ах, божечки, спаси и сохрани.
К счастью, никто из коллег не попался мне на глаза, и я скорее заскочила в салон автомобиля, чтобы спрятаться за его тонированными окнами. Храмцов тоже сел в машину, включил музыку и тронулся с места.
Какое-то время мы ехали молча, а потом я осмелилась спросить, о чем он хотел со мной поговорить.
– Сейчас мы доедем до места и там поговорим. Так будет удобнее.
– До какого места? – И в тот же момент поняла, что мы едем не ко мне домой, а в противоположную от дома сторону. – Куда мы едем?
– Не волнуйтесь. Больно не будет.
Я бросила напряженный взгляд в зеркало заднего вида, где видела только его глаза. Он смотрел на дорогу и вел себя так, будто не сказал ничего ненормального. И сначала мне показалось, что из-за музыки, звучащей по радио, я ослышалась. А потом он заметил мой взгляд на себе, и по глазам я поняла, что он улыбнулся.
– Я пошутил, – и видимо что-то в моем лице ему не понравилось, потому что он добавил: – Прости, неудачная шутка.
Прости? Мы перешли на «ты»? После этого я стала нервничать еще больше. Зачем, чтобы поговорить со мной, он везет меня, черт знает куда? Почему нельзя сделать этого в машине? Или вообще в офисе.
Я определенно не могла интересовать его как девушка. Я видела, какие женщины ему нравились. И они не отличались от того воображаемого мной образа, который я нарисовала еще в начале нашего знакомства. Одна из них работала в сметном отделе, другая – в отделе кадров. Обе ходили на высоких шпильках, носили юбки выше колен и всячески подчеркивали свой бюст. Я видела, как они выходили из его кабинета, поправляя помаду, волосы или одежду, словно желая показать мне, чем они там занимались.
И кроме того, Храмцов был женат. Я узнала об этом совершенно случайно. Уже когда работала в компании. Роман Викторович тогда вышел из кабинета, намереваясь уйти на важную деловую встречу, но в пороге обернулся и дал распоряжение заказать букет цветов и купить подарок его жене. «У нее завтра день рождения». Я растерялась и выглядела поистине глупо, когда переспросила, кому нужен подарок.
Он не носил кольца, на корпоративе, посвященном дню компании, был один, и вечно снующие в его кабинет девицы на «индивидуальные совещания» – все говорило о том, что он не женат. И вот, на? тебе – купите подарок для жены. Я даже не знала, что она есть, как я могу знать, что она любит?
Он дал мне корпоративную карту и велел ехать в ювелирный магазин с водителем, и купить самое дорогое колье, которое я увижу. Он даже назвал мне минимальный его ценник, и помню, как затряслись мои руки, когда я подумала, что буду держать в них драгоценность, на которую мы с братом могли бы безбедно существовать год, а то и два, если ужаться.
И я поехала и купила.
И на обратном пути все пыталась вообразить, как выглядит женщина, которой дарят такие дорогие подарки. Но наверняка не любят. Ведь если любят, разве станут изменять? То я представляла ее молодой и красивой, с длиной шеей, на которой колье смотрелось бы великолепно и вызывало зависть у остальных женщин, то – молодой, но не очень красивой, уставшей, погруженной в домашние хлопоты, и для нее выход в свет в этом украшении как глоток свежего воздуха и возможность вспомнить, что она все-таки женщина, а не домработница. И уж напоследок я вообразила ее старой и занудной теткой, которая давно не интересует его как женщина, или вообще никогда не интересовала, и он женился на ней только, чтобы насолить своей бывшей, или своим родителям, или еще кому-нибудь, но точно не по любви.
Была мысль спросить о ней у водителя Артема, но я быстро ее отбросила. Мой интерес показался бы ему странным, и кто знает, чего бы он тоже вообразил по поводу моего любопытства?
И вот Роман Викторович везет меня куда-то и как-то странно шутит, и я не знаю, что думать об этой поездке. Я вся на нервах, и предпринимаю еще одну попытку выяснить, что все это значит.
– Вы простите, но я думала мы поговорим по дороге ко мне домой. Меня дома ждут, и будут волноваться, если я не приеду засветло.
– Твой парень? Жених?
И снова на «ты». К чему бы это?
– Нет.
– Родители?
– Нет.
– Тогда кто?
– Брат.
– Младший?
– Старший.
– Ну тогда я думаю, он сможет сам себе приготовить ужин.
– Безусловно, но дело не в этом. Он будет переживать…
– Я верну тебя домой ровно через час.
Это звучало обнадеживающе, и я немного расслабилась.
– Вы можете хотя бы объяснить, куда мы едем?
– Пока вперед, после того перекрестка направо, и мы почти у цели.
Я поняла, что он мне не скажет ничего конкретного, и замолчала. Отвернула голову в окно и стала рассматривать местность.
