Он прошел до шкафа и открыл его. Нет, это был не шкаф — холодильник. Он вынул из него бутылку красного вина. Уже вскрытое. Кто-то был здесь раньше, и он также поил ее вином. Откупорил пробку. Достал бокал из шкафчика над мойкой и наполнил его. Но всего на треть.
Ах, нет, мне надо полный бокал, и второй, и третий, и… сколько ещё, чтобы напиться и забыться? Чтобы ничего не чувствовать и перенести все его извращения.
Он подошел ко мне, взял за руку, и я вдруг поняла, как взмокли мои ладони. Заметил ли он это? Подвел меня к барной стойке и предложил сесть. Поставил вино передо мной и вернулся к кофемашине.
Я поднесла бокал к губам и залпом выпила его содержимое. Оно приятным холодком прошло по горлу и устремилось вниз. А можно мне добавку? Но он не сразу увидел, что мой бокал пуст. А когда обнаружил, бровь его изогнулась, и он скривил губы.
— Лера, ты совсем не умеешь пить вино. Или ты привыкла к более крепким напиткам?
— Нет. Я просто хотела пить. Можно ещё?
— Я дам воды. А вино оставлю для следующего раза.
Что? Будет ещё следующий раз? Жерар, помоги…
Роман Викторович убрал бутылку обратно в холодильник, и налил воду из-под крана. Фильтрованную. Его кофе со сливками приготовился, и он сел за барную стойку напротив меня.
Аромат его кофе не сравнить с тем, что я пила по утрам дома. Молотый, растворимый. Здесь совсем другой. Дорогой. Насыщенный. И, наверное, вкусный. Но я смотрела на свою воду и довольствовалась ею.
— Роман Викторович, вы обещали за час управиться, уже прошло двадцать минут. Вы скажите, зачем привезли меня сюда?
— Тебе нравится эта квартира? — делая глоток кофе, спросил он.
— Простите?..
— Квартира нравится? — И он махнул рукой вокруг.
— Ну… да. Здесь очень красиво. Особенно вид из окна.
— Хотела бы здесь жить?
У меня пересохло во рту, и я потянулась к стакану с водой. Рука предательски задрожала, и стакан застучал по моим зубам. Я сжала плотнее губы, и стук прекратился. И словно выпила вино, в голову что-то ударило. Стоп, но ведь я и правда выпила вино. Раньше.
— Любой бы человек захотел жить в такой квартире, — ответила я.
— Я спросил, ты́ хотела бы здесь жить?
— Если бы я хотела купить квартиру, я бы выбрала подобную.
— Она будет твоей, если ты согласишься на ряд моих условий.
Я попыталась проглотить слюну, но она пошла не туда, и я закашлялась.
— Ещё воды? — и он двинул ее ко мне ближе.
Я отстранила стакан и помотала головой. Когда справилась с кашлем, подняла глаза на шефа.
— Что это значит?
— У тебя будет это квартира. Не юридически, только фактически. Ты можешь здесь жить. Все расходы за нее будут на мне.
— А что взамен?
— Иногда я буду приходить сюда, и ты будешь со мной спать.
— В каком смысле — спать?
— Мы будем любовниками.
Значит, я была права в своих догадках. Только зачем ему это? Зачем ему я?
Мой вопрос прозвучал вслух, и я поняла это, когда он ответил:
— Почему не ты?
— Роман Викторович, я не слепая. Я вижу, какие девушки вам нравятся.
— Какие?
— Такие как Белобородова Вероника и Кудрявцева Марина.
— Что не так в тебе?
— У меня нет ничего того, что есть у них. Моя фигура далека от идеала, я не умею одеваться, как они. Да и… с мужчинами у меня…
— Ты девственница?
А что если согласиться? Тогда он отстанет от меня?
— Нет, — призналась я. — Но это было пару раз и… я совсем неопытна… Разве вам нужна такая девушка?
— Что если именно такая и нужна? Даже лучше. Я сам всему научу.
Мое лицо залилось краской, и я спряталась за ладонью, поправляя челку на лбу. Почему я слушаю его? Зачем поддерживаю разговор? Я хочу, чтобы он меня переубедил? Зачем мне это?
Я впервые оценила его как мужчину. Ему тридцать лет. Русый короткий волос, сильно выбритый на висках и в задней части головы. У него подчеркнутая линия подбородка, широкие скулы и длинный прямой нос. Глаза не серые, как я думала раньше. Они зеленые, как молодая листва. Безусловно, он привлекательный и даже красивый мужчина. И, наверняка, ходит в тренажерный зал. Сейчас это модно. Я не видела его плеч, но что-то подсказывало, они упругие и объемные.
Он курил, но не часто. Когда приезжали деловые партнеры или сам ездил на деловые встречи. Сигары. Я сама заказывала их ему в фирменном магазине, у которого прямые поставки из Кубы. Их аромат отличается от сигаретного, и как хорошее вино, их надо смаковать. Он получал от них удовольствие. Как и от всего в жизни: от вина, от работы, от женщин.
Какое удовольствие он надеялся получить со мной?
— Простите, но вы ошиблись. Я вам не подойду, — и повернулась на стуле, чтобы встать и уйти, но его слова меня остановили:
— Ах, забыл добавить. Кроме квартиры ты получишь нужную сумму денег. Ту, которую хотела взять в банке. И каждый месяц бонусом ещё кругленькую сумму. Если я буду доволен.
Ох, это вообще ни в какие рамки не лезет! Я ему кто?! Проститутка?! Даже обсуждать это неприлично, не то чтобы согласиться. Уходи, Лера, и побыстрее.
Но меня словно пригвоздило к стулу. Я подумала о Жераре. Ему нужно лечение, и я все равно буду брать кредит. Но кредит нужно возвращать. А что здесь?
— Я должна буду вернуть деньги?
— Нет, — сказал он и усмехнулся. — Они твои. Можешь считать их тринадцатой зарплатой. Но боюсь, в отпуск ты не поедешь. Ты нужна мне здесь. Поэтому потраться на одежду. Она тебе нужнее. И обязательно красивое нижнее белье. Что-нибудь посексуальнее.
— Я ещё не согласилась.
— Разве?
И он снова ухмыльнулся. Словно нашел ко мне подход и осталось дело за малым — указать на преимущества этой сделки и скрепить уговор рукопожатием.
Я подрагивала, и Роман Викторович это заметил. Он отставил свою чашку в сторону и протянул ко мне руки. Я смотрела на его крепкие пальцы и не решалась протянуть свои: они по-прежнему были влажными. Плюс ко всему холодными. Тогда он сам взял мои ладони и стиснул их. Его руки теплые и сухие.
И какое-то странное чувство охватило меня. Его невозможно выразить словами, но меня перестало лихорадить, и я успокоилась.
— Лера, я не извращенец, и не буду издеваться над тобой: все по обоюдному согласию, все ради удовольствия. Твоего и моего. Тебе понравится. Это я тебе гарантирую.
— Я не понимаю, зачем вам это? Зачем вам вкладывать деньги в сомнительное удовольствие? С чего вы решили, что получите его со мной?
— Ты нравишься мне. Мне нравятся твои глаза. Один — как ясный солнечный день, второй — как темная августовская ночь. Я не знал, что такие бывают. Я бы предложил тебе отношения без торгов, но разве бы ты согласилась? Я женат, и не собираюсь разводиться, и для тебя это наверняка препятствие. Этика, мораль и все такое. Как ещё я могу тебя увлечь, если не деньгами? По всей видимости, они тебе очень нужны.
Я как завороженная смотрела на него и в ушах эхом отдавались слова: «Один — как ясный солнечный день, второй — как темная августовская ночь». Какое поэтическое сравнение! Мне никогда не говорили подобных слов. Никто вообще не делал комплименты моим глазам. Многим они казались странными и диковинными, и кто-то даже называл их дьявольскими. Но разве это комплимент? И вдруг такая лирика!
— Для чего тебе нужны деньги? — спросил Роман Викторович, и я вышла из-под его чар. — Ведь не ради одежды.
Я освободилась из его рук и взяла стакан, допила остатки воды.
— Мне надо… сделать ремонт в квартире. Нас топили и… пострадали стены, мебель. Пахнет сыростью и появился грибок.
И это было правдой. Только деньги я брала не для этого. Мой брат наркоман, и я нашла частную клинику, где лечили зависимость «со стажем». В среднем курс лечения длится полгода. Оплата помесячно или сразу за весь курс. Недешево. Но дают гарантию, что возврата к наркотикам не будет. Если пациент настроен на исцеление.
— Ты подавала в суд на соседей? Чтобы они возместили ущерб.
— Нет. Наверху живет одинокая бабушка, у нее маленькая пенсия. Как я могу подать на нее в суд?
— Но смысл делать ремонт, если она снова тебя затопит?
— Я вызвала ей за свой счет сантехника, и ей починили трубу, которую прорвало. Будем надеется, других порывов не будет.
Шеф как будто бы удивился моему ответу. А что я такого сказала? Разве он не поступил бы также, если бы его сверху топил человек, который не мог позволить себе заменить трубы? Страдала моя квартира, какой у меня был выбор?
— Вернемся к нашему разговору, — продолжил Храмцов. — Конечно, ты можешь взять кредит, а потом возвращать его пять лет, отдав банку сумму в два раза больше, чем взяла. А то и больше. Или… ты можешь взять деньги у меня. Ничего не возвращать и получить удовольствие, — он выдержал паузу, сделал глоток кофе и продолжил: — Сколько тебе нужно?
Сколько? Торги начались? Хорошо, Лера, отключи внутренние моральные установки, и подумай, сколько тебе надо, чтобы решить все твои проблемы? Сто пятьдесят тысяч? Двести? А если погасить другой кредит? Что? Мне должно быть стыдно? Если уж продаваться, то задорого! Четыреста? Даст он такую сумму? Или попросить больше, и тогда может он не осилит, и весь этот разговор мы забудем, как первый год жизни?
— Пятьсот тысяч, — говорят мои губы, ещё не успев договориться с головой.
Ещё немножко на ремонт, — соглашается голова.
Он кривит губы, и я не понимаю, много это или мало.
— Сколько комнат в квартире?
— Две.
— Неплохо. Могу дать свою бригаду. Сделают быстро и качественно. И уложишься в эту сумму.
Ох! Я и забыла, где работала. Лучше бы я придумала другую причину. Но для него это был бы идеальный вариант, и он ничего не терял. Но мне не нужен ремонт. Вернее, нужен, но не его силами. Он наверняка станет контролировать финансовые затраты и удивится, если не досчитается четырехсот тысяч.
— Нет, спасибо, я поищу специалистов сама.
— Не доверяешь моим?
— Будет немножко странно, если ваши работники станут делать у меня ремонт. Пойдут всякие слухи. Я думаю, они никому не нужны.
— Да, ты права. Значит, ты согласна?
— Вы дадите мне эту сумму?
— Да. И премиальные каждый месяц. На всякие женские «хотелки».
— Если мне что-то не понравится, я должна буду вернуть деньги?
— Разумеется.
— Все?
— Всё зависит от проведенного вместе времени. Если ты дашь деру в первую же ночь, то вернуть надо будет всю сумму.
— А если ва́м не понравится после первого раза?
— Я терпеливый, — и улыбнувшись, добавил: — У тебя будет испытательный срок. Скажем… три ночи. На четвертую встречу ты должна знать, что мне нравится, и как меня удовлетворить.
— Если я не справлюсь…
— Вернешь девяносто процентов от суммы. Но я уверен, у тебя все получится. Ты способная девочка.
— Почему я должна вам верить?
— Верить — чему?
— Что вы не будете издеваться, все по обоюдному согласию и… что ещё вы говорили?
— Мы можем заключить договор, в котором пропишем по пунктам все условия.
И что я буду делать с этим договором? Он думает, я пойду с ним в суд? И буду обо всем во всеуслышание рассказывать? Но я промолчала. Пусть уж лучше договор — будет хоть что-то, чем можно его придержать.
— Как долго это будет продолжаться?
— Пока мне не надоест.
