Я пожала плечами. Отдыхать не хотелось, но раз босс настаивает, то придётся подчиниться.
***
– Кейт, мы с мамой уезжаем до вечера, надеюсь, нам не нужно вызывать охрану, чтобы убедиться в том, что ты никуда не сбежишь?
– Пап, – поморщилась я, – ну сколько можно? Ты же знаешь, что мне некуда сбежать. Ты оборвал все пути к отступлению.
– Мы можем запереть тебя снаружи, чтобы быть уверенными в том…
– Пап, может, сразу в тюрьму? – угрюмо спросила я. – Или ты и там будешь переживать о том, что явится Марк?
– Кейт, милая, ну какая тюрьма!
– А то, что ты предлагаешь запереть меня снаружи, разве не тюрьма?
– Ладно, глупая была идея. Ты когда встречаешься с Томом?
– А что? Ты хочешь запретить мне видеться и с ним тоже?
– Нет, я просто интересуюсь.
– Должен был приехать сегодня, но пока не звонил. Езжайте уже.
Находиться с отцом рядом в последнее время я не могла. Я была уверена, что он хочет испортить мне жизнь. Но это была лишь половина беды. Почему он так возненавидел Марка, который ни в чём не виноват? Да, случилось непоправимое, но выкидывать человека из жизни только потому, что он не может ходить…это слишком жестоко. Отец знал и понимал это, думая, что Марк поверит в то, что жестокость исходит от меня.
А я жила надеждой на то, что Марк окажется умнее моего отца, и поймёт, что я нахожусь в плену собственного дома, не зная, как из него выбраться.
Раздался звонок в дверь, и я открыла, уже зная, что увижу Тома.
– Проходи, – пригласила я, – почему один?
– Я ненадолго, – ответил он каким-то тревожным голосом, – мне нужно по делам.
– Сварить тебе кофе?
– Спасибо, не откажусь.
– Ты какой-то нервный. Всё в порядке? Суд был?
– Нет, суд будет на следующей неделе.
– Что-то с Марией? С ребёнком?
– Нет, Кейт. Я должен тебе кое-что отдать.
Я почувствовала, как у меня моментально вспотели ладони. К чему такая таинственность? Том протянул мне листочек бумаги, на котором было написано неуверенной рукой – дата и время. И внизу подпись – «в том самом месте».
– Это от Марка, да?
– Есть ещё кто-то, кто после слов «Она не хочет тебя видеть» всё равно попытается организовать встречу?
Я улыбнулась, промолчав. Я знала, что Марк не поверит в то, что я не хочу его видеть. Знала, что попробует найти способ встретиться. Но, несмотря на это, я была не готова к тому, что это всё же произойдёт. Дрожащими руками я крутила записку, рассматривая её со всех сторон. «В том самом месте». Интересно, что это значит? В каком месте? Я должна отгадать эту загадку? Но почему он не написал прямо?
– Не спрашивай меня ни о чём. Я обещал твоему отцу. Я ничего не знаю о записке, и не знаю, где Марк хочет с тобой встретиться. Думаю, что он сделал это намеренно, чтобы никто, кроме вас двоих, не знал о месте встречи и не смог помешать ей состояться.
Я кивнула, судорожно пытаясь сообразить, куда же всё-таки мне нужно идти. Или ехать. Нет, ехать вряд ли. Марк же в инвалидном кресле. Вряд ли он выбрал Берлин, где было наше первое свидание. Авиатренажёр? Нет, слишком многолюдно…да и болезненно вспоминать. Мне. А ему? Он же живёт небом…
Голова шла кругом от количества идей, приходящих в голову. «То самое место» – не мог выразиться точнее? Что за тайна? У меня было не так много времени, чтобы угадать место встречи, потому что дата была уже близко.
– Спасибо, Том, – я поняла, что пауза слишком затянулась, – спасибо, что несмотря ни на что, ты помогаешь мне. Или ему.
– Или вам обоим? – улыбнулся он. – Кейт, я не считаю запрет твоего отца разумным и уж тем более не считаю правильным скрывать от Марка правду о том, что ты…
– Опустим эту тему, – попросила я, – не сейчас.
– Возможно, это именно то, что нужно Марку, чтобы у него появился стимул встать на ноги?
– А у него есть на это шансы?
– Я не знаю, – честно признался Том, – но, насколько мне известно – врачи сказали, что прогноз благоприятный. Только вот Марк…
– Марк – что? – вопросительно посмотрела я на Тома.
– Он не хочет этого сам. У него есть только одна причина, по которой ему нужны ноги – снова сесть в самолёт. Другие причины он не рассматривает.
– Надеюсь, что скоро у него появится более веская причина.
– Ты скажешь ему правду?
– Обязательно. Тогда, когда он будет к ней готов.
– Кейт, но твой отец…ты думаешь, ты сможешь видеться с Марком?
– Я не знаю, но уверена, что что-нибудь придумаю. Понять бы только, где с ним встречаться, – нахмурилась я.
– Вот тут я тебе не помощник, – развел Том руками, – это ваши с ним отношения, и тебе виднее, какое место считать тем самым. Слава Богу, Марк в ваши интимные подробности меня не посвящал.
– Какие интимные…точно! – Я хлопнула себя по лбу, – Спасибо!! Я, кажется, поняла, о каком месте идёт речь. Всё до банального просто.
– Рад, что помог. Кейт, прости, но мне нужно бежать. Я позвоню, как смогу. И, пожалуйста, заходи к нам в гости по возможности.
– Твоя жена постоянно меня зовёт, пора и правда выбираться обратно в люди. Тем более, что, кажется, забрезжила надежда на то, что, несмотря на всё пережитое, впереди меня ждёт что-то хорошее.
Главное, чтобы я не ошиблась с местом встречи.
Глава 39. Том.
После того, как в суде допросили Марка, ко мне пришло пусть и недолгое, но успокоение. По крайней мере, Марк сделал то, что мог. Я не знал, имел ли я право просить его солгать после того, как он пострадал по моей вине. Самолёт, который по моей вине не прошёл необходимую проверку, в итоге я потерял. После того, как сократили штат и увеличили количество полётов, у меня не было других вариантов, кроме как отменить проверку самолётов, потому что тогда не хватило бы рейсов. Перед тем, как отправить самолёт в рейс, я запрашивал сведения о том, когда он проходил d-check проверку до этого момента. Мне были переданы сведения о том, что самолёт прошёл проверку шесть лет назад. По регламенту проверка могла проводиться раз в восемь-двенадцать лет. Можно и чаще, но редко кто прибегал к настолько частым проверкам из-за их продолжительности и стоимости. Но ошибка, которую я совершил, стала роковой. Мы потеряли не только самолёт, но и людей. Я потерял весь экипаж. По сути, я потерял ещё и лучшего пилота. Просить его покрывать мою ошибку было наглостью, но это был единственный шанс вылезти из той ямы, в которую я упал. Кейт, с которой я виделся изредка, была ниточкой, тоненькой цепочкой, которая держала все звенья воедино. Использовать её, как способ манипулировать Марком – низкий поступок. Но я видел, в каком отчаянии находятся они оба, и, используя в своих целях их отчаяние, попробовал решить и свои проблемы. Впереди ещё не одно судебное заседание, и не одна неделя разборок. Но старт был положен. Если не поднимусь на поверхность со дна ямы, то хотя бы буду не так глубоко в ней зарыт.
– Том, – вывела меня из размышлений жена, – ты общался с Марком по поводу его здоровья?
– Нет, – покачал я головой, – при малейшей попытке завести с ним разговор о его ногах, он сразу же говорит о том, что ему достаточно рук. А ноги он согласен получить обратно только, если вновь сможет летать.
– Марк в своём репертуаре, – грустно ответила Мария, – о чём он вообще думает?
– О небе. Знаешь, мне кажется, он переживает из-за потери возможности летать больше, чем из-за потери Кейт.
– Логично, – она кивнула, – Кейт-то жива. И у него есть все шансы её вернуть.
– При желании он может вернуть и близость к небу. Пассажиром ему никто не запрещает летать, – пожал я плечами.
– Ты же сам знаешь, что это не то. Том! – внезапно повысила голос Мария, – мне пришла в голову идея. Нет. Подожди. Нужно обдумать. Я, кажется, знаю, что нужно делать!
– Ты объяснишь мне, в чём дело или так и будешь говорить загадками? – я с любопытством посмотрел на жену.
Мария редко, но очень метко попадала в цель со своими идеями. И, если ей пришла в голову какая-то мысль, сомневаться в том, что она будет хорошей, мне не приходилось.
– Подожди, я должна всё взвесить. Я должна позвонить Кейт!
– Звони, – я пожал плечами, – с тобой ей общаться никто не запрещал.
– Да, поэтому…Что? – Мария резко повернулась ко мне, и я осознал, что проговорился. Не знаю, как это получилось. Слова сами вырвались. Наверное, я устал хранить чужие тайны. – Что ты сказал?
– Ничего.
– Я не глухая! Марк!
– Я Том, – напомнил я жене.
– Я знаю, кто ты, – поморщилась она, – Марк. Это с ним запрещено видеться Кейт? Это её отец, да? Вот поэтому ты сказал ему, что Кейт не хочет его видеть?
Я кивнул. Догадливая.
– Но почему, Том? Зачем?
– Её отец считает, что Марк очень опасен, и едва ли не убил их дочь. Они уже потеряли одну дочь в авиакатастрофе.
– Какой ужас, – покачала она головой, – и вторая дочь едва ли не погибла. Быть может, её отец прав. Может быть, им вообще нельзя связываться с авиационным миром? А что случилось с сестрой Кейт?
Я вздохнул, понимая, что пришло время сказать правду.
– Помнишь, когда мы с тобой познакомились и только начали общаться, я говорил тебе, что не готов к серьезным отношениям, потому что предыдущие закончились очень болезненно?
Мария кивнула, настороженно глядя на меня.
– Та девушка, с которой меня связывали длительные отношения, была сестрой Кейт. Мы собирались с ней лететь в отпуск. А я, как всегда, работал и поменял билет на другой рейс. Я предлагал дождаться меня, но она была настроена лететь именно в этот день. Она… – я прикрыл глаза. Вспоминать не хотелось. Рассказывать жене о том, что было в прошлом – тоже. – Она была беременна. Мы ждали сына.
Я рассказывал эту историю ей в первый раз, не вдаваясь в мелкие детали. Я видел, как она меняется в лице, как её глаза то становятся будто стеклянными, то наполняются сочувствием. Я не знал, как она отреагирует на мою историю, тем более, что я столько времени молчал о своём прошлом. Но рано или поздно я должен был рассказать ей о том, что было в моей жизни до неё. Особенно учитывая то, что судьбы мои и Кейт до сих пор тесно сплетены друг с другом.
– Почему ты не рассказал мне раньше? – тихо спросила она. – И почему рассказываешь сейчас?
– Потому что я не хотел, чтобы ты думала, что я использую тебя в качестве способа забыть её. А сейчас прошло уже достаточно времени, и у тебя не возникнет сомнений, что я с тобой лишь потому, что хочу забыться. И, кстати, не будь такой же, как и отец Кейт – не ищи смысл там, где его нет. Кейт и Марк любят…или любили друг друга, не знаю. И то, что случилось – не повод лишать их друг друга. Если уж сама жизнь распорядилась таким образом, что Кейт не села в самолёт, а Марк – единственный, кто не погиб, так какое мы имеем право мешать им быть вместе? Пусть они решают сами, как им жить. И с кем.
– И это говоришь мне ты? – усмехнулась Мария, – я так долго уговаривала тебя не хранить никаких тайн, не выполнять дурацкие приказы отца Кейт. Возможно, семье Майер и не стоит связывать себя с авиацией – я верю в знаки, но люди должны делать выбор сами, и решать за них никто не имеет права.
– Посмотрю, что ты скажешь, когда подрастёт наш сын, – сказал я с улыбкой, – а что за идея пришла тебе в голову?
– Расскажу чуть позже. Но мне нужна твоя помощь. Мне нужен авиационный хирург.
– Ты меня пугаешь. Что ты задумала?
– Найди мне хирурга, а я сделаю остальное. Ответь лишь на один вопрос. Тебя с Кейт связывает общее прошлое – это я поняла, и, поверь, не собираюсь устраивать никаких сцен, выяснять, что было и почему. Это было в прошлом, и мне очень жаль, что ты однажды потерял ту, которую любил. Но сейчас ты здесь, и мне важно только это. Но меня волнует совсем другое. Твоё желание помочь Кейт я понимаю, а что касается Марка…вы столько с ним спорили, столько ругались…кто он для тебя?
Я задумался над её вопросом. Это даже сложнее, чем ответить на вопрос, кто для меня Кейт. Обычно женщины задают вопрос, желая найти подтекст, скрытый смысл, которого может и не быть. Но сейчас я понимал, что вопрос Марии не имеет ничего общего с подтекстом, в нём крылось что-то другое, более глубокое. То, что не лежит на поверхности. Марк – для меня это образец идеального сотрудника авиакомпании. Ответственного, умного, старательного. Он – лучший пилот нашей авиакомпании. Он – тот, кто не раз выходил из трудных ситуаций. И, если бы не авиакатастрофа, то он мог бы в будущем стать руководителем. Как бы он не противился, говоря, что его дом – это небо, что вся эта рутина на земле ему неинтересна, пришло бы время, и он бы с радостью занял моё кресло. В этом я был уверен.
Так зачем же Мария задала этот вопрос? Явно не для того, чтобы услышать похвальные речи в адрес Марка.
– Он мой друг, – неуверенно сказал я, – может быть, не совсем такой друг, о котором мечтают. Но он мой друг.
– Тогда помоги ему также, как он помогал тебе. Не нужно выбирать между ним и Кейт, думать, кого и когда ты можешь подвести. Просто сделай правильный шаг, и не думай о третьих лицах.
– Ты как всегда права, – вздохнул я, – вот только спинальный хирург ты, а не я. Чем я могу помочь Марку? – я в недоумении посмотрел на жену.
– Вы, мужчины, очень узко мыслите. Проблема не в том, что Марк не может встать на ноги. Проблема в том, что он не хочет. Не видит настоящей причины, по которой может это сделать. И вот именно ты и станешь причиной.
– Я? Ты не путаешь меня с Кейт? Мне кажется, что это им надо встретиться, ну и…ну ты понимаешь.
– Конечно. Кроме узкого мышления, оно ещё и направлено не туда. Том, я вообще о другом! Есть другие стимулы, чтобы жить и захотеть встать на ноги.
– Не сомневаюсь. Но ты говоришь загадками, а у меня узкое мышление, – рассмеялся я.
– Том. Ты когда-нибудь управлял легкомоторным самолётом?
Глава 40. Марк.
День, в который я запланировал встречу с Кейт, неумолимо приближался. Я нервничал, понимая, что жду от встречи с ней больше, чем могу себе позволить. Чем, возможно, сможет позволить она. Нужно было чем-то отвлечься, но чем? Погода была не самой лучшей, было холодно и очень ветрено, и выйти из дома было не так просто, когда ты не чувствуешь ног. От безделья я даже позвонил Тому, чтобы просто поболтать. Но даже он был занят чем-то таинственным, сказав, что перезвонит мне позже. Когда наступит это позже – я не знал, чем себя занять – тоже.
Скуку развеяла жена Тома, которая позвонила и попросила меня приехать к ним домой.
– Что-то случилось? – спросил я по телефону, пытаясь одной рукой справиться с этим чёртовым креслом.
– Нет, всё в порядке. Мне очень нужна твоя помощь в одном вопросе.
– Моя помощь? – усомнился я. – Ты же помнишь, что я в инвалидном кресле и не могу ходить?
– Я помню, – усмехнулась она, – возможно, тебе пора сосредоточиться на том, что ты можешь делать, а не на том, чего не можешь? Знаешь, миллион людей не могут слышать, но от этого не перестают любить жизнь. Кто-то не может говорить, но находит удовольствие в чём-то ещё. А ты жалеешь себя, зациклившись на том, что лишён возможности ходить.
Возможно, это было жестоко, но именно эта фраза стала первым шагом к моему выздоровлению. Не знаю, почему именно эта фраза. Почему именно слова Марии так повлияли на меня, но я задумался о том, что она права. Я слишком зациклился на том, что не могу ходить. Я закрылся от тех, кто от души был готов помочь. Я забыл, что в жизни есть и другие радости, не связанные с возможностью двигать ногами.
