Геннадий Добряков
S-T-I-K-S. Водила книга 1
Туман
Утро выдалось хмурым и промозглым. «Менять зимнюю резину на летнюю, или пока не стоит? Так-то в конце марта ещё могут быть заморозки. Нужно будет ещё раз глянуть, что там прогнозники вещают…» – с такими мыслями Михаил зашёл на КПП автотранспортного предприятия, где его ждала рабочая лошадка, Лада Ларгус фургон.
– Здорово, Максимыч. Как жив здоров? Из нашей курьерской команды пришёл уже кто?
– Здорово, Миша, особо не жалуюсь. С вашей конторы ты первый, – ответил знакомый чоповец, контролёр КПП.
– Ясно. Мне через полчасика примерно нужно будет убыть, успеешь смениться, падай на хвост.
– Лады, если сменщик не забуксует. Нет, так с другой вашей машиной поеду.
Электронный сканер считал пропуск, пискнул, мигнул зелёным, с лёгким щелчком разблокировал вертушку. Михаил прошёл на территорию, направляясь вдоль бетонного забора в сторону складского ангара к небольшой двухэтажной пристройке. На втором этаже горел свет. Фельдшер Лариса Семёновна была на месте. Предрейсовый медицинский осмотр занял несколько минут. Давление в норме, алкоголь в выдыхаемом воздухе не обнаружен, запись в журнал сделана, можно выезжать. «Провести беглый внешний технический осмотр по кругу авто, проверить уровень масла в моторе, завести машину, связаться с диспетчером…» – Михаил на автомате прогонял в голове стандартный порядок действий, шагая вдоль склада. Пройдя половину погрузочно-парковочной площадки, мужчина носом уловил слабый химический запах, отдающей кислинкой. В голове промелькнула мысль, пытающаяся проанализировать причину такого. Поблизости от территории автотранспортного предприятия, где «Бандеролька» арендовала часть парковки под свои машины, располагалось небольшое пластполимерное производство, точнее небольшой литейный цех. Обычно он себя никак не проявлял в плане сильных запахов. На фильтрации выброса вредных веществ в атмосферу там не экономили. Могло выйти себе дороже. Бывало, что ветерок доносил оттуда слабый сладковатый запах новой клеёнки, но и только. «Откуда же сейчас в воздухе привкус кислоты? Так, всё потом, не дым и ладно…» – Михаил подходил к ряду из курьерских машин, и текущие задачи переключили его внимание на происходящее здесь и сейчас.
В конце погрузочной площадки особняком стоял десяток серебристых братьев близнецов, компактных фургонов с логотипом «Бандеролька» на бортах. На нажатие кнопки брелка сигнализации отозвался третий справа в ряду автомобиль, дважды моргнув поворотниками. Михаил проверил масло в моторе. Обошёл машину, бегло осматривая кузов, накачку и состояние колёс. Заглянул под днище, в поисках подозрительных пятен или лужиц на парковочном месте под авто. Сел за руль и запустил двигатель. Закрепив смартфон на кронштейне, активировал свой аватар в приложении, используемом компанией. Гаджет плямкнул входящим сообщением. Рядом со значком аватарки с подписью «Марина дисп.» выскочила фраза: «Доброе утро. Ты уже на коне?». В ответ мужчина набрал: «Привет. На коне. Готов выдвигаться к нашему складу». Через полминуты плямкнул снова входящий: «Выдвигайся. С вечера собрана доставка посылок и бандеролей по двум районам. Для тебя там по пяти адресам».
Склад «Бандерольки» был в другой части промзоны, на границе со спальным районом. Где-то в нём жил охранник Максимыч и его сменщик. По взаимной договорённости и распоряжению руководства, отдежуривших ночь к городу подвозили утренние водители-курьеры «Бандерольки». Сотрудничество обуславливалось ещё и тем, что ЧОП «Редут» охранял территорию, где находился склад компании.
Ларгус встал перед воротами. Михаил коротко посигналил. С КПП вышел Максимыч, сразу направившись к нему. Откатная створка ворот поползла в сторону. Охранник сел в машину со словами: «Успел. Сменщик вовремя пришёл. С тобой поеду». Проезд ещё не открылся полностью, как снова распахнулась дверь проходной, и из неё появился парень в кожанке, джинсах и фирменной бейсболке «Бандеролька» на голове. Михаил приветственно махнул рукой коллеге, получил ответный жест, убедился, что пассажир плотно закрыл дверь, и выехал с территории АТП. Повернув направо, авто в спокойном режиме стало набирать ход. Слева по ходу движения тянулись кусты и низкорослые деревья. Они занимали большую часть пространства на полосе отчуждения между железной дорогой и территорией промзоны, окаймлённой с этой стороны объездной двухполосной дорогой с асфальтом не первой свежести. Боковым зрением Михаил заметил клубящийся белёсый туман у земли, в канавах и под кустами, но особого значения этому не придал. Весна пора капризная. За зоной отчуждения железки виднелась насыпь и само железнодорожное полотно. Дальше толком было ничего не разглядеть, но Михаил знал, что там начинались луга и поля, разбавленные перелесками. Справа тянулись серые бетонные заборы, с изредка попадающими в поле зрения воротами. За высоким ограждением просматривались ряды серых бетонных коробок складов. Примерно через полтора километра за т-образным перекрёстком показалась АЗС известной популярной сети. Подсветка, яркое оформление и большие стёкла магазина заправки выглядели неким оазисом посреди серой унылости промзоны. До склада «Бандерольки» можно было добраться, как повернув направо, углубляясь в промзону, так и по окружной дороге вдоль железнодорожных путей. Михаил не любил ездить напрямик, хотя так и было ближе. Вид заборов с растянутыми и закреплёнными поверху спиралями «егозы» или нитями из обычной «колючки», а так же необходимость периодически петлять, не добавляли позитива. Не сказать, что вид на объездной из окна особо радовал глаз, но здесь хотя бы не было ощущения, что едешь по мрачным коридорам. Проскочив ещё пару километров и три т-образных перекрёстка, мужчина увидел впереди габаритные и стоп-сигнальные огни хвоста пробки. В этом месте заторов Михаил не припомнил. Простояли несколько минут, не сдвинувшись с места. Сзади пристроилось ещё несколько машин, пополнив собой колонну ожидающих проезда.
– Максимыч, глянь аккуратно, что там случилось, – попросил Михаил соседа.
– Момент, – охранник вышел на обочину, понаблюдал некоторое время за происходящим впереди и вернулся в машину. – Ничего особенного. Панелевоз, выезжая из ворот с территории завода по производству бетонных изделий, плохо рассчитал радиус. В результате раскорячился, маневрируя, но двигается понемногу, ему там помогают, – пояснил Максимыч.
Ожидая начала движения машин в спонтанной колонне, Михаил снова переключил внимание на свои ощущения. Запах кислой химии усилился. Клубящийся в углублениях почвы туман стал плотнее. «Странно это», – подумал он. Через несколько минут впереди погасли стоп сигналы минивэна и мысли снова вернулись к привычному ходу для утра обычного рабочего дня. Выстроившись за панелевозом, как вагончики за паровозом, попутные машины начали движение. Разметка на данном участке была между полос сплошная, никто из «вагончиков» ценою штрафа на обгон не пошёл. В этом месте были установлены камеры, фиксирующие не только превышение скорости. Тем временем объездная плавно забирала вправо, впереди и немного левее замаячили многоэтажки спального района. В паре километров дальше просматривался массив путепровода автодороги, ведущей в город над железнодорожными путями.
До поворота на склад «Бандерольки» оставалось всего с половину километра, когда над землёй, дорогой и обочиной начал резко сгущаться и стелиться густой туман. «Это что за хрень?» – спросил Максимыч, повернувшись к Михаилу. «Ты смотри, как стелет плотно и воняет чем-то химическим», – продолжил он. Михаил врубил аварийку, КПП перевёл в нейтраль и пустил машину накатом, пребывая в готовности нажать по тормозам. Вскоре они не обогнали бы даже уставшего пешехода. Тем временем дорожное полотно, разметка и обочина стали плохо видны. Пришлось остановиться, закрыть подачу внешнего воздуха в салон, отключить принудительную вентиляцию и заглушить мотор. Туман стал подниматься выше капота. Габаритные огни впередиидущей машины пропали. Химический кислый запах резко усилился. Во рту запершило и пересохло, глаза заслезились. Спустя ещё несколько минут клубы плотного тумана обволокли автомобиль полностью. Стало не видно ни земли, ни неба. По прикидкам Михаила до поворота на склад их конторы они не доехали метров двести. В непроглядном тумане периодически пробегали электроразрядные всполохи и отчётливо различались приглушённые раскаты грозы. Мужчины смотрели на светопреставление через окна, не помышляя выйти наружу. Обоим было ясно, что происходит что-то необычное, а по ощущениям, ещё и не слишком полезное для здоровья. Попутчики, перекрикивая шум, обменялись парой фраз и стали ждать. Михаил, наблюдая за происходящим, увидел, что значок сети на его смартфоне, включённом в режиме навигатора, пропал. Время тикало, а ситуация не менялась. Отсутствие мобильной связи с момента появления всполохов в тумане добавляло неопределённости. Так прошло около четверти часа. Наконец, Михаил заметил, что туман начал терять свою плотность. Стало светлей, проявились контуры обочины.
– Вроде растаскивает. Голова, правда, раскалывается, – хрипло произнёс Максимыч.
– Есть такое. Башка тоже болит и во рту засуха, – ответил попутчику Михаил, перебарывая своё состояние и стараясь рассмотреть как можно больше деталей в отступающем и редеющем тумане.
Вот появились два красных габаритных огня машины перед ними. Следом стали проступать очертания и самого минивэна. Туман стремительно таял, кислым химическим запахом стало вонять меньше. Подняв взгляд вверх, Михаил увидел, что плотная облачная хмарь тоже начинает развеиваться. Сквозь открывшиеся просветы не по-весеннему высоко расположенное солнце световыми столбами пробилось к земле. Буквально на глазах пришли в движение воздушные массы, окончательно разрывая плотную облачность и растаскивая её куски по небу. В унисон процессам наверху у земли прошли мощными волнами и завихрениями сильные порывы ветра. Ими в воздух подняло много песка, пыли и различного мусора. Видимость резко упала до полусотни метров. Михаил ощутил всем нутром перепад давления. В глазах всё поплыло, уши, словно ватой забили, в голове гудел набат. Постепенно слух и зрение стали восстанавливаться, а поднятая высоко в воздух взвесь – оседать на землю.
– Максимыч, живой? – обратился он к попутчику.
– Вроде да. В ушах звон ещё стоит, слышу тебя плохо. Содержимое желудка наружу просится.
Словно в подтверждение последнего сказанного попутчик резко приоткрыл дверь и, свесившись над дорогой, попрощался с ещё не переваренным завтраком. Михаил еле сдержался, чтобы не повторить действие Максимыча. Этим утром он успел лишь немного перекусить, рассчитывая докинуть калорий позже. Вероятно, это помогло пересилить приступ рвоты. Охранник в свою очередь откинулся на сиденье, стараясь продышаться и подавить новые позывы освободить желудок.
– Извини, скрутило, – прохрипел он, после нескольких глубоких вдохов.
– Забей. Сам, как с карусели бешенной только слез. Еле сдержался, чтоб не вывернуло.
В салоне фургона на некоторое время повисло молчание. Мужчины переводили дух, им было не до разговоров. Михаил, не делая резких движений, старался оценить обстановку вокруг. Получалось не очень. Стёкла и внешние зеркала заднего вида густо покрылись оседающей пылью. Собравшись с мыслями и переборов подкатывающую тошноту, Михаил немного приоткрыл дверь со своей стороны.
«Выйду, огляжусь. Отходить от машины далеко не буду», – сообщил он попутчику, хрустя песком на зубах. Охранник до сих пор усердно вентилировал через лёгкие воздух, был бледен и, казалось, его не услышал.
Придерживаясь за кузов машины, Михаил выбрался на дорогу, прикрыв за собою дверь. Приходилось сильно щуриться, чтобы глаза не забило песком. После первых вдохов, сделанных снаружи автомобиля, возникло сильное желание чихнуть и высморкаться. Мужчина непроизвольно спрятал нос в левый рукав демисезонной куртки с внутренней стороны локтевого сгиба. Справившись с текущими неудобствами, сквозь чуть приоткрытые веки, он посмотрел вперёд, в сторону путепровода. Движение по встречке не было, и Михаил сделал несколько шагов влево, на осевую линию, чтобы стоящий в десятке метров минивэн не загораживал обзор. За ним почти вплотную замер на месте фургон на шасси Газель Некст. Далее, на некотором расстоянии друг от друга стояли седан и хэтчбек, покрытые толстым слоем пыли и какого-то мелкого мусора. Михаил сделал ещё несколько шагов на встречку, чтобы рассмотреть неподвижный жёлтый среднеразмерный автобус, похожий на МАЗ-257, и ещё с десяток сильно запылённых грузовичков и легковушек. Возглавлял видимую вереницу автомобилей, панелевоз. «Похоже, тот самый виновник недавней пробки…» – подумал Михаил. Он был далеко и плохо просматривался через оседающую взвесь. Водительские двери нескольких стоящих машин были приоткрыты. Кто-то из вышедших водителей пытался озираться по сторонам, а кто-то, скрючившись пополам, прощался с завтраком. Михаил и сам продолжал перебарывать рвотные позывы. Вид блюющих людей справляться с ними не помогал, скорее наоборот. Поэтому он обернулся назад, посмотреть, что твориться сзади. В двадцати метрах от его автомобиля стоял тентованный фургон на шасси Ивеко. Ещё недавно он был белого цвета. За ним почти впритык пристроился цельнометаллический грузовой микроавтобус на базе Форд Транзит, окраска которого угадывалась как синяя. Далее на разном расстоянии друг от друга мужчина рассмотрел ещё три сильно запылённые легковушки. С водительской стороны этих автомобилей вышло два человека. Судя по их позам и характерным звукам, у них происходил ритуал прощания с завтраком. Остальные люди в машинах сидели на своих местах и не спешили выходить наружу. Сквозь запылённые лобовые стёкла, не чётко, но было видно, как кто-то пил воду, кто-то пытался позвонить или просто откинулся на спинку сиденья, пытаясь придти в себя. За последней машиной перспектива дороги просматривалась плохо, так как с этой стороны она плавно уходила влево и часть авто, стоящих в хвосте, её попросту загораживала. Впрочем, из-за продолжающей оседать взвеси обзор был не более чем метров на триста. Михаил покрутил головой. За железнодорожной насыпью по-прежнему было ничего не разглядеть. С другой стороны он увидел всё тот же серый бетонный забор около трёх метров высотой с «егозой», закреплённой поверху. За ним частично просматривались коробки складских и производственных корпусов из железобетонных плит. В дополнение к прежнему виду добавился приличный слой пыли и ошмётки различного мусора, зацепившегося за заусенцы металлической заградительной ленты. Прямо напротив его фургона болтался разлохмаченный полиэтиленовый пакет. Чуть в стороне – кусок коробки из гофрокартона и какая-то ветошь, подхваченная порывом ветра. «Гирлянда постапа», – мелькнула мысль. Сплюнув попавший в рот песок, Михаил вернулся в машину.
– Что там видно? – первое, что спросил Максимыч, когда водитель устроился на кресле и закрыл дверь.
– Не особо чего. Пыли в воздухе ещё с избытком. Ранее скопившаяся колонна сильно растянулась. Все стоят, народ в основном внутри. Видел нескольких любопытных, а кто-то выбрался наружу, чтобы с завтраком попрощаться. Со связью не только у нас проблема. В машинах позади через присыпанные лобовые стёкла удалось рассмотреть людей, пытающихся договориться с девайсами на предмет позвонить.
– Тут не с устройствами, с сетью договариваться бы надо, – попытался пошутить спутник, уточняя. – Что-нибудь ещё?
– Запах кислятины стал слабее и не слышно работающих моторов.
– Химией и правда, стало меньше пахнуть, а то было не продышаться никак. Про моторы, что думаешь?
– Тут более или менее понятно. Если в тумане глушить или нет, было не принципиально, то в пылевом вихре воздушный фильтр можно быстро забить.
– То есть их водилы заглушили, а не это всё? – Максимыч, сделал неопределённый жест рукой.
– Угу, – последовал ответ.
– Что-то жарковато становится, так и упреть недолго, – сказал охранник, расстёгивая молнию своей форменной куртки. Справившись, спросил, – самому-то как?
– Тоже жарко. На улице теплом веет, словно летом, и это в конце марта в наших широтах. С утра с этим было всё нормально, градуса три выше ноля, сейчас явно теплее. Пожалуй, тоже куртку расстегну. Если так дальше пойдёт, то и снять придётся.
Далее разговор сам собой свернулся, каждый ушёл в свои мысли. Кроме того общее состояние людей к ведению беседы не располагало. Чувство жажды усиливалось, нужно было срочно найти чистую воду. Впрочем, где её взять Михаил знал и так. Склад и пункт приёма-выдачи курьерских отправлений «Бандерольки» был совсем близко. В клиентском зале всегда стоял кулер с девятнадцатилитровой бутылью питьевой воды. «Возможно, в конторе получится узнать, что со связью…» – подумал водитель-экспедитор. В любом случае это была ближайшая цель его сегодняшней поездки.
Мотор завёлся без проблем. Струи жидкости из форсунок стеклоомывателя упёрлись в лобовуху. Грязевые потоки подхватили включившиеся дворники, размазывая их по стеклу. Прежде, чем удалось добиться относительной чистоты в зоне работы щёток, пришлось ещё несколько раз активировать подачу моющего раствора. Михаил привычно кинул взгляд по зеркалам и тихо выругался. Из-за пыли в них ничего разглядеть не получилось. Пришлось приоткрыть дверь и высунуться в проём, чтобы посмотреть назад. С включённым по привычке левым сигналом поворота, он тронул машину с места и выкатился на середину дороги, отслеживая ситуацию впереди. Пыль, песок, мелкие кусочки какой-то грязи и мусор покрывали проезжую часть. Ближе к краям было не разобрать, там вообще асфальт или уже обочина. Разметка попадалась на глаза лишь в редких проплешинах. Не заметив движения на дороге, Михаил выехал на встречку, высматривая нужный съезд. Поворот к территории, где располагался склад «Бандерольки», обнаружился сразу за автобусом. Ворота были открыты, но шлагбаум за ними опущен. Подъехав к нему, водитель остановился и коротко посигналил. Из будки контроллёра ему махнул рукой дежурный охранник. Машину и её государственный номерной знак тут хорошо знали. Без проволочек дистанционно проезд был открыт. Фургончик въехал внутрь периметра и притормозил напротив расположенного слева остеклённого помещения поста КПП, совмещённого с переделанным контейнером, в котором была организована комната отдыха для свободной смены. Михаил повернулся к Максимычу и спросил:
– Сейчас выйдешь, или со мной в контору за новостями?
– Давай сначала к вашим. У коллег, что-то не так со светом. Генератор запустили. Слышишь, молотит?
– Ага.
– С него на освещение, холодильник и привод шлагбаума питание идёт. А толку-то, если мобильники не работают.
– Может твои коллеги чоповцы в курсе, что случилось? – спросил Михаил.
– Это вряд ли. Сидят на посту, видели поменьше нас. К своим я потом загляну, всё равно мимо идти, – ответил Максимыч.
– Как скажешь, – Михаил тронулся с места и не спеша стал двигаться по территории, проезжая между двух прямоугольных бетонных ангаров.
Складские здания имели протяжённость около ста метров. Их разделяла площадка шириной метров тридцать. Разгрузо-погрузочные пандусы тянулись вдоль стен, обращённых друг к другу. В нескольких местах они имели выступающие под углом платформы для приёма грузовиков-длинномеров, предполагая их постановку «ёлочкой». У перевалочных площадок на соответствующем уровне в стенах размещались большие проёмы, закрытые роллетами. Ни людей, ни техники возле пандусов Михаил не увидел. Только слой нанесённого песка и мусора повсюду.
Вход и въезд на склад «Бандерольки» был с противоположного торца правого сооружения. Обогнув его, Ларгус встал в промежутке между грузовыми воротами, высотой около 3,5 метров, и железной дверью для посетителей с козырьком. Под навесом на стене размещалась табличка с логотипом компании и графиком работы отдела приёма-выдачи отправлений. Водитель заглушил двигатель. Мужчины покинули машину и направились ко входу в клиентский зал. Воздух по-прежнему был насыщен пылью, поэтому им приходилось прикрывать нос и рот снятыми в авто куртками. Дверь оказалась не заперта, Михаил и Максимыч вошли внутрь. Клиентский зал, а проще говоря, помещение для приёма-выдачи отправлений, представлял собой прямоугольную комнату десять на восемь метров. Вдоль правой стены располагался длинный стол, рассчитанный на два рабочих места оператора. Перед ним стояла пара стульев для посетителей. Мониторы, работающие в режиме экранной заставки, немного разгоняли темноту. Встроенные светильники в подвесном потолке не работали, а окон тут не было задумано даже в проекте. Под столом, рядом с системными блоками, стояли бесперебойники. Устройства регулярно мигали светодиодной индикацией и оповещали писком спикеров всех заинтересованных о том, что время их действия ограничено. Реагировать на сигнализацию аппаратуры было некому, по причине отсутствия персонала в клиентском зале.
Глаза немного привыкли видеть в полумраке и Михаил ещё раз огляделся. В дальнем правом углу комнаты располагалась дверь для прохода на склад. Недалеко от неё размещались на некотором расстоянии друг от друга пара напольных весов. У левой стены, примерно по её центру, стоял кулер для воды, с установленной на него 19 литровой пластиковой бутылью. Полиэтиленовый рукав с одноразовыми стаканами крепился к стене рядом. Там же на полу стояла корзина для использованных стаканчиков и сменная бутыль. В просторном и, в общем-то, пустом помещении всё оказалось на своих местах, следов беспорядка не наблюдалось, но было непонятно, где сейчас персонал. Прислушиваясь, мужчина повернулся в сторону левого дальнего угла, где имелся проход в служебное помещение. Там располагалась комната отдыха персонала, часть которой занимало ещё одно рабочее место со столом, компьютером и двумя офисными шкафами для документов и офисных необходимостей.
Шумов или голосов, указывающих на присутствие людей, с той стороны не доносилось. Михаил стал прикидывать, где сейчас могут быть сотрудники. Он собирался окрикнуть коллег, но сухость во рту и усиливающаяся жажда это намерение передвинули на второй план. В голове словно били в набат, подташнивало и хотелось пить. В потёмках Михаил и его спутник направились к кулеру с водой. Лишь опорожнив по три стаканчика, водитель-экспедитор и охранник остановились. Немного полегчало, засуха отступила, но было ощущение, что это ненадолго. Тем временем со стороны склада послышалась какая-то возня и голоса. Потом разговор за дверью прекратился, раздались шаги и в открывшемся тёмном проёме появился высокий парень, окликнувший посетителей:
– Здравствуйте. Мы без света пока. Если вы получать или сдавать груз, то сейчас ничего не получится. Погуляйте немного. Постараемся как можно быстрее прояснить ситуацию.
– Андрюха, ты? – вместо ответа спросил Михаил.
Вслед за ним Максимыч обратился к молодому человеку:
– Андрей, привет. Погода не очень для прогулок, да и клиентов тут нет.
– Привет, не признал сразу, темно тут у нас. Вы не в курсе, что случилось с электричеством и связью? Да и воды в кране почему-то нет.
– Да откуда ж в курсе, Андрей. Мы с Максимычем у вас думали информацией разжиться. Только приехали, – сообщил Михаил.
Тем временем в клиентский зал вошёл ещё один сотрудник, Валерий, ничем не примечательный мужчина средних лет. Поздоровавшись друг с другом за руку, и набрав по стаканчику воды с кулера, народ перебрался в помещение для персонала. В нём имелся оконный проём в стене, заложенный стеклоблоками, через которые попадал рассеянный свет с улицы. Люди расположились в наиболее освещённой части комнаты около столика. Кто-то устроился на диванчике, а кто-то сел на стул. Михаил окинул взглядом помещение. На несколько секунд он задержался на шкафчиках с документами и пустующем кресле за офисным столом. Это было рабочее место, организованное для приходящего бухгалтера, проверяющего ведение первичной документации и осуществляющего разноску документов по папкам. Потом внимание переключилось на Валерия, начавшего говорить. В этом отделении «Бандерольки», считавшемся в регионе центральным из-за наличия склада, он был кем-то вроде старшего кладовщика-администратора. За неимением на месте иных руководителей ему частенько доводилось решать различные вопросы. В штате был ещё Пётр, но сейчас он отсутствовал, так как работал по вечерам и по выходным дням. Кадровую недостачу персонала компания планировала в ближайшее время устранить, но пока основным сотрудникам приходилось выкручиваться. В общем, как лицо материально ответственное и начальствующее над собой и своим младшим товарищем, Валерий озвучил свои мысли и переживания. Его волновал ряд хозяйственно-бытовых вопросов связанных с обеспечением работоспособности филиала. В первую очередь он хотел запустить небольшой бензоэлектрогенератор, который хранился на складе на экстренный случай. Предполагалось, что при обесточивании агрегат вытаскивается на улицу, запускается и от него запитывается рабочий компьютер, необходимая оргтехника, дежурное освещение клиентского зала и склада. Чем больше Валерий говорил, тем сумбурнее казались его мысли, словно что-то сбивало его с толку и он, перебарывая своё не лучшее физическое состояние, начинал снова. Слушавший своего начальника Андрей, смотрел в одну точку, изредка кивая невпопад. Михаил после очередного затянувшегося монолога объяснений старшего кладовщика, решил всё же его прервать. Выбрав момент, когда он прекратит бубнить по кругу одно и то же, спросил: – «Валера, ты вообще в курсе, что за воротами склада произошло? – тот отрицательно помотал головой и Михаил продолжил. – Бензоэлектрогенератор запустить, конечно, дело полезное, но, возможно, несвоевременное или вовсе ненужное. Особенно, если придётся всё закрывать и срочно эвакуироваться». Валерий с непониманием смотрел на экспедитора, периодически переводя взгляд на охранника. Такое же непонимание читалось и в глазах Андрюхи. Впрочем, тому было явно нехорошо, поэтому там вообще было не ясно, о чём он думает. В воздухе висело несколько не высказанных вопросов, типа, как работать, если к ним клиент приедет, а они не один документ не смогут распечатать. В результате Михаил изложил то, с чем столкнулись они с Максимычем по дороге сюда. Некоторое время все молчали, прикладываясь к стаканчикам с водой. Потом завязалось вялое обсуждение главного вопроса, что делать. Периодически подступала жажда, пришлось ещё несколько раз ходить к кулеру за добавкой.
В очередной раз народ расселся за столом, выражения лиц явственно показывало, что каждому из присутствующих приходится справляться с серьёзным недомоганием. Валера, испытывая слабость, неспешно и часто сбиваясь, обрисовал, как у них тут всё было до появления Михаила и Максимыча. Выходило так, что кладовщик в городе заехал на своём Солярисе за Андрюхой, и они прибыли в отдел приёма-выдачи отправлений «Бандеролька» примерно в то же время, когда Михаил пришёл на территорию АТП за служебной машиной. Посредством смартфона через приложение, используемое их компанией, они обозначили своё наличие на рабочем месте. Ну, а далее Андрей ушёл на склад заниматься компоновкой курьерских доставок, а Валера остался в клиентском зале, занимаясь тем же самым на компьютере. В общем, обычная рабочая рутина начавшейся смены. Потом стало происходить, то, чего никто не ожидал. Сначала работники «Бандерольки» почувствовали лёгкий химический кисловатый запах, спустя некоторое время он резко усилился. Из-под двери, ворот и прочих щелей в помещения стал собираться то ли туман, то ли пар, при этом быстро сгущаясь. Затем везде отключилось электричество, погас свет, устройства бесперебойного питания компьютеров перешли в автономный режим. В клиентский зал на ощупь вернулся Андрюха. Свой смартфон он оставил для подзарядки на столе рядом с Валерой, и воспользоваться им для подсветки не мог. Тут в тумане стали пробегать странные всполохи, которые сопровождались доносившимися снаружи звуками грозы и потревоженной охранной автомобильной сигнализации. На фоне происходящего непотребства резко обоим поплохело. Выпили воды из кулера, захотели умыться. Когда в потёмках и клубах тумана пробирались по стеночке в санузел, подсвечивая путь смартфонами, обратили внимание, что мобильная связь отсутствует. Вывернуло обоих завтраком. Благо, что в тот момент они оказались на складе в шаговой доступности от санитарного блока. Там же выяснилось, что в кране нет воды. Желание пить снова заявило о себе. Вернулись в клиентский зал, поближе к кулеру. Сгустившийся туман внутри помещения начал рассасываться, раскатистый грохот из-за стены с улицы стих. Болезненные ощущения, сковавшие голову, только начали притупляться, как оба почувствовали сильный перепад давления и плюхнулись на пол где стояли. Андрей на время вообще отключился. В голове звон, звуков почти не слышно. Более-менее пришли в себя, закинулись таблетками от головной боли и отпивались водой. В помещениях темно, расходовать заряд смартфонов на подсветку не хотели. Отправились на склад искать автономный светодиодный светильник. Пока там возились, вспоминая, где он лежит, в клиентском зале услышали людей.
– Не густо информации, – прокомментировал услышанное и текущую ситуацию Максимыч, перебарывая недомогание. – Думал, вы что-то проясните, я потому у КПП и не вышел.
– Таблетки от головной боли остались у вас? – обратился к коллегам Михаил, потирая руками виски.
Валерий молча протянул початый блистер с небольшими капсулами. Закинув одну в рот и запив остатками воды из стаканчика, Михаил со скрипом прокручивал в голове события сегодняшнего нескучного утра. Народ молчал и откровенно тупил, уйдя в себя. Максимыч так же закинулся пилюлей и сосредоточился на ожидании действия препарата.
Через какое-то время, пережив очередной накат неприятных ощущений в организме, Михаил поднялся и покинул комнату отдыха персонала. В потёмках пересёк клиентский зал, добрался до входной двери и вышел из здания. Метель из пыли, песка и мусора улеглась. Все открытые поверхности были припорошены тем, что недавно ещё летало. Остатки туч больше не разрывались в клочья на небе порывами ветра. Солнце, забравшееся весьма высоко, ощутимо грело. В тонкой вельветовой рубашке, надетой на лёгкую х/б футболку, и в джинсах было комфортно, а вот ногам в демисезонных кожаных туфлях становилось жарковато. Михаил, удерживая куртку в левой руке, правой снял головной убор и вытер внутренней частью предплечья выступившую испарину со лба. Серая бейсболка со средней длины козырьком и белым принтом логотипа «Бандеролька» на тулье вернулась на больную голову, глаза продолжили разглядывать окружающее пространство.
Размышляя, Михаил пытался выцепить из полученной информации для анализа сложившейся ситуации всё, что покажется непривычным и поможет в понимании того, что произошло. Весь его жизненный опыт, не хватавшего с неба звёзд тридцатидвухлетнего мужчины, подсказывал, что запас времени тает. Тогда он решил сосредоточиться на деталях и бросил взгляд направо. От двери и до конца серой стены ангара было метров десять. Вдоль здания к парковочной площадке, усыпанной песком и мусором, выходил проезд. Его подпирал трёхметровый забор из железобетонных плит. Поверху шли нити обычной «колючки». На ней болтались принесённые ветром рваные пакеты, какие-то тряпицы, ветки и картонки. За ограждением просматривался фрагмент сооружения из бетонных блоков. Чуть левее маячили трубы и корпуса небольшого стеклоплавильного предприятия. С той стороны в небо поднимался густой чёрный дым, как если бы это горела автопокрышка или что-то подобное. Михаил прикинул расстояние, в голове промелькнуло: «Далеко…» Оттуда же доносились какие-то глухие металлические звуки, но понятных ассоциаций они не вызывали. Мужчина снова переключился на ближайшее окружение и посмотрел в правый дальний угол площадки перед их складом. По кратчайшей линии от входной двери до него было метров двадцать. В нём пристроилась покрытая слоем мусора и песка машина Валеры. Он её всегда там ставил, чтобы не мешала парковке клиентов и курьеров. От этого места под прямым углом ограждение территории уходило влево. Взгляд переместился и упёрся в забор напротив въезда на склад «Бандерольки». Снова разный мусор, зацепившийся за колючку, пущенную поверху. За ним виднелась часть козлового крана соседей и их полукруглого ангара, обшитого оцинкованными листами железа. Там располагалась небольшая металлобаза, торгующая металлопрофилем. Отделяющий от неё забор тянулся далее и упирался в подобный, формируя дальний левый угол ограждения территории, где располагалась «Бандеролька». Здесь было много свободного пространства. Часть его по договору с арендодателем использовала их компания. Михаил снял с головы бейсболку, смахнул со лба выступивший пот и посмотрел на угол здания, ворота склада и свой запылённый фургончик, поставленный вдоль стены.
Что-то царапнуло сознание. Непроизвольно взгляд вернулся к забору, за которым находилась металлобаза. От входной двери в клиентский отдел их конторы, если смотреть левее козлового крана, помимо фрагментов нескольких соседских ангаров частично просматривались путепровод и несколько жилых городских высоток. Михаил сосредоточился на картинке панорамы много раз виденной с этого ракурса. Сейчас получалось, что ангары были, а путепровод и городские высотки – нет. Мелькнула мысль о пылевом облаке, скрывающим их, но тут же была отброшена. Для этого хватило беглого взгляда по приметным дальним объектам промзоны, расположенным в другой стороне и на большем удалении. В голове образовался вопрос: «Куда делись объекты городской окраины?» Корпус соседнего ангара заслонял часть обзора, но и то несоответствие, что мужчина заметил, породил в его голове целый калейдоскоп новых вопросов.
Постояв ещё некоторое время на улице и не найдя достойного объяснения увиденному, Михаил вернулся в потонувшее во мраке помещение. Автономное питание компьютеров выключилось. Пришлось лезть в карман за смартфоном. Тут он услышал со стороны комнаты отдыха персонала какую-то возню, характерный звук скотча, издаваемый при упаковке, потом чей-то вскрик и забористую фразу охранника, на могучем и непечатном. Михаил ускорился и остановился в дверном проёме, оценивая ситуацию в помещении. Опрокинутого животом на диван Андрюху, с завернутыми назад руками, с трудом удерживал Максимыч. Валера, злобно сопя, скотчем обматывал заведённые за спину руки своего коллеги, коленом помогая охраннику с фиксацией сопротивляющегося. На левой кисти старшего кладовщика-администратора была заметна ссадина с кровавым подтёком. Охранник заметил вошедшего экспедитора и сквозь стиснутые зубы бросил: «Помогай, не удержу, у него крыша поехала, кинулся кусаться». Максимыч отставник из силовиков, ему за полтинник, сам по себе серьёзный и обстоятельный дядька. Понимая, что это не розыгрыш, Михаил поспешил на помощь. Андрей издавал странные урчащие звуки и всячески старался высвободиться из неудобного положения. Валера, закончив с руками, скотчем обмотал ещё и ноги парня. Помогая Максимычу разместить спеленатого на диване, Михаил встретился взглядом с глазами Андрея. Это были два мутных бельма, которые больше подошли бы покойнику, а не живому человеку. Неприятный озноб пробежал по коже. Валера достал из аптечки пластиковую бутылочку с хлоргексидином и стал её содержимым промывать рану, сбивчиво поясняя Михаилу, что тут произошло в его отсутствие:
– Ты вышел, мы остались за столом. Потом этот дебил, – Валера показал указательным пальцем правой руки на Андрея, – заурчал, подскочил и зубами вцепился в руку. Свалил меня со стулом на пол. Я пытался отпихнуть его и высвободиться, да какое там.
– И что было дальше? – спросил Михаил, разглядывая место укуса.
– Максимыч помог отцепить. Пасть разжимать гад не хотел, пришлось руку вырывать. Теперь ссадина. Надеюсь не заразно.
Охранник подошёл ближе и внимательно посмотрел на повреждённую конечность, сказав:
– Ты глаза его видел Валера? На счёт заразы не шути, после такого провериться надо.
– Глаза? – переспросил старший кладовщик, немного растягивая гласные.
– Покусал тебя парень не сильно, но кожу содрал до крови. Что там с его слюной могло попасть?
– Не нагоняй, итак тошно, – ответил Валерий, перебарывая своё состояние.
– Ладно, не буду. Пойду, пожалуй, к своим на пост охраны. Гляну, что там у них, – сказав это, Максимыч вышел из комнаты.
Через оставленный открытым проход в служебное помещение было слышно, как за ним доводчик закрыл входную дверь отдела приёма и выдачи отправлений. Пристроенный на диване Андрей, а точнее одержимый безумец, в которого он превратился, ёрзал, пытался встать и недовольно урчал. Валера разговаривать был не настроен. Взяв в аптечке пластырь, он занялся свой рукой. Михаил сел на стул, мысли путались. Нужно было собраться и прикинуть, что делать в ближайшее время.
«Для начала стоит выяснить, есть ли взаимосвязь утреннего катаклизма с изменениями Андрея и разобраться, почему он не смог увидеть путепровод и часть города. Спрашивать Валеру про недостающие части пейзажа смысла нет. Немного оклемаюсь, нужно съездить, посмотреть самому, что там…» – рассуждал Михаил. Тем временем головная боль немного отпустила, а количество выпитой воды побуждало двигаться в поисках другого места. При взгляде на пластиковые стаканчики, стоящие на столе, в голове промелькнуло: «Вот ещё странность, пьёшь, и всё равно хочется пить, а мочевой пузырь ведь не резиновый…» – решив не отказывать своему организму в его потребностях, мужчина встал и направился к двери. К тому моменту Валера переместился за бухгалтерский стол, сцепил руки на своём затылке, откинулся на спинку кресла и, что называется, ушёл в себя. Михаил, выходя из комнаты с включённым в режиме подсветки экраном смартфона, обернулся и сообщил коллеге: «Я в уборную». Кладовщик-администратор ни словом, ни жестом не отреагировал. Добраться до удобств на складе получилось быстро, но пришлось повозиться со сливом. В санузле на полу стояли две полипропиленовые канистры с водой вместимостью литров по шесть каждая. Их принесли Валера с Андреем, когда не нашли воду в кране, и это оказалось очень кстати. Пока не столкнёшься с подобным сам, не поймёшь, что разбираться с простым бытовым вопросом в потёмках то ещё приключение. Мысленно поблагодарив за предусмотрительность коллег, Михаил вспомнил, в каком состоянии сейчас стёкла и зеркала на его фургончике. Поэтому, покидая склад, прихватил с собой ополовиненную ёмкость и мягкую щётку с массивной литой пластиковой ручкой, имеющей небольшой резиновый сгон с одной стороны и место крепления скребка для снятия наледи с другой. Длина инструмента была достаточной, чтобы не обтираться одеждой о грязную машину.
Выйдя в клиентский зал, Михаил решил предупредить Валеру о своих планах в ближайшее время заняться автомобилем, как до его слуха донеслись странные звуки из комнаты для персонала. Он услышал жалобное, надрывное урчание и громкие чавкающие звуки. Михаил освободил левую руку от канистры, поставив её на пол, выключил и закинул в карман рубашки смартфон, затем осторожно двинулся к проёму двери служебного помещения. С порога комнаты, освещённой через проём со стеклоблоками, открылась неприглядная картина. Связанный скотчем съехавший с катушек парень, лёжа на боку, пытался уклониться от зубов склонившегося над ним обезумевшего коллеги. Из разодранной раны на его шее импульсами вытекала тёмная кровь, заливая собой одежду и обивку дивана. Специфический запах распространился по помещению. Урчание жертвы зависло на одной ноте и затихало. К нему добавилось второе, исходящее от старшего кладовщика. Валера, издавая нечеловеческие звуки, словно в отместку, за ранее нанесенное повреждение, старался вырвать кусок плоти из ограниченного в движениях обидчика. Нависая и неуклюже приспосабливаясь, он раз за разом яростно вгрызался в шею. Михаил от происходящего на мгновение впал в ступор. Вдруг как будто пружина внутри щёлкнула. Не иначе выброс адреналина подстегнул к действию. Кинув на пол щётку, мужчина схватил ближайший к нему стул на металлокаркасе и рванул к диванчику, занося его над собой. Пару раз от души он приложил сзади в район головы и шеи новоиспечённого каннибала своим неудобным, но увесистым орудием. Валерий, или тот, кем он стал, обмяк и неуклюже сполз со своей жертвы на пол в неестественной позе. От бывшего коллеги потянуло свежим дерьмом. Михаил огляделся, взгляд выхватил буфет, на котором лежали несколько пачек крекеров и стояли три нераспечатанные литровые пластиковые бутыли с минералкой без газа. Ниже на полке заметил коробку с полиэтиленовыми пакетами типа «майка» с логотипом «Бандеролька». Задерживаться в этой комнате вдыхая специфическое тошнотворное амбре, не хотелось, но мысли, побежавшие вскачь на остатках выброса адреналина, не позволили просто уйти, подтолкнув к действиям в рациональном ключе.
Мужчина взял из буфета несколько полиэтиленовых пакетов, развернул один из них, закинув в него две литровки с минералкой и три пачки крекеров. Осмотрелся. Со стола бухгалтера подобрал небольшой кофр с аптечкой и ролик упаковочного скотча, оставленный ранее там Валерой. Михаил бегло окинул столешницу взглядом на предмет полезного. Из органайзера вытащил и отправил к собранным вещам канцелярские ножницы, чёрный маркер и небольшой нож с выдвижным сменным лезвием для резки бумаги. Неиспользованные новые пакеты отправились к прочему. Потом подобрал с пола щётку и на выходе из комнаты оглянулся: «Что-то не учёл» – промелькнуло в голове, и всё же вышел в темноту клиентского зала. На ощупь добрался до двери, ведущей на улицу, распахнул её до упора, подперев пакетом с собранными припасами. Вдохнул свежего воздуха, щурясь от яркого света. Немного продышавшись, начал ловить отходняк после встряски в виде нервного тремора. Во рту пересохло, опять захотелось пить. Немного успокоившись, Михаил вернулся к кулеру с водой. Пока боролся с жаждой, решил, что служебное помещение стоит закрыть и заблокировать. Неприятные запахи стали отчётливо ощущаться в клиентском зале. Прихватив ближайший стул, закрыл дверь комнаты отдыха, подперев им снизу ручку, двигающую язычок защёлки. Череда утренних приключений и встрясок организма несколько притупили эмоциональную реакцию Михаила на происходящее. Скажи кто-то ещё вчера, что он, вырубив превратившегося в одержимого коллегу стулом по голове, будет потом, в первую очередь, заниматься сбором полезностей и устранением распространения запахов, покрутил бы в ответ такому палец у виска. «Но ведь так-то вроде всё правильно сделал?» – задал сам себе вопрос Михаил, и снова отпил воды, покосившись на подпёртую дверь. «Вероятность того, что, превратившийся в одержимого Валера, очухается после удара, маловероятна, но так будет спокойней», – рассуждал мужчина.
Откинув рефлексию, Михаил подхватил стоящую на прежнем месте полипропиленовую канистру и долил в неё воды из кулера. Выходя на улицу, из пакета вытащил щётку и направился к своему Ларгусу. Ситуация снаружи оставалась прежней. Из нового добавились только следы Максимыча, уходящие за угол ангара, отпечатавшиеся от его ног на песке, припорошившем асфальт. Мужчина окатил несколько раз лобовое стекло, смывая основную грязь. Так же поступил с внешними зеркалами заднего вида и боковыми стёклами. Потом прошёлся по ним прихваченной мягкой щёткой. По капоту и дверям поползли грязевые разводы. «Сейчас не до красоты», – мелькнула мысль. Остатки воды из канистры вылил на капот, сгоняя поток небольшим резиновым скребком, закреплённым на другой стороне рукоятки инструмента, справедливо полагая, что если там оставить песок и мусор, то всё это снова окажется на лобовом стекле при движении. В голове крутилась мысль: «Метаморфозы, произошедшие с Андреем и Валерой, вполне могли произойти ещё с кем-то, а возможно произойдут и со мной. В любом случае, пока я остаюсь в своём уме, стоит озаботиться чем-то более удобным и убедительным чем стул». Такое могло найтись на складе.
Взяв опустевшую канистру, Михаил вернулся в клиентский зал. Оставил ёмкость у кулера и, подсвечивая себе смартфоном, направился на склад. В его дальнем правом углу рядом с санузлом располагался небольшой верстак, за ним на стене был закреплён фанерный щит с различными инструментами и приспособами. К нему-то мужчина и направился. Вдоль правой и левой стен, а так же по центру, стояли стеллажи. Их полки, частично заполненные коробками и свёртками, в свете экрана смартфона плохо просматривались. Приходилось быть осторожным, чтобы не напороться на что-нибудь выступающее, продвигаясь к нужному месту. Добравшись до него, Михаил, сначала всё же решил изучить содержимое стеллажа, стоящего слева от верстака. Там лежали рулоны воздушно-пузырьковой и стрейч-плёнки, упаковки скотча, запаянные в полиэтилен, в несобранном состоянии уложенные стопками коробки и коробочки с фирменным принтом «Бандеролька», а так же пачки «брендированных» плотных транспортных полиэтиленовых пакетов с клапаном. «Где-то тут должен быть фонарик», – вспоминал Михаил, продолжая изучать содержимое стеллажа. В поле зрения попало несколько бухт с капроновым шнуром, за ними лежали пачки обычных полиэтиленовых пакетов типа «майка» всё с тем же логотипом курьерской службы. «Это не то, а вот на нижней полке вроде нужное», – облегчённо выдохнул мужчина. Там стояла открытая, средних размеров коробка, из плотного гофрокартона с различными полезностями. Немного вытащив её на себя, он присел на корточки и стал перебирать содержимое.
В продолжающей болезненно и монотонно гудеть голове промелькнула мысль: «Вправе ли он использовать вообще что-то со склада?» Вспомнив про коллег, и то, во что они превратились, мысль, как мелькнула, так и бесследно испарилась, что тот мерзкий туман. Разная полезная мелочёвка лежала навалом, наполняя коробку почти до верха. Михаил стал выкладывать всё на свободное место слева. Связка тонких тканевых перчаток обрезиненных с внутренней стороны, к ним в придачу несколько упаковок хозяйственных, полностью резиновых, разных цветов и размеров, потом большой степлер в пакете с коробочками дополнительных скоб, следом на полку легли несколько упаковок тюбиков универсального клея запаянных в блистер. «Запасливые ребята, это хорошо», – отметил Михаил и «раскопки» продолжились. Из недр коробки было извлечено три толстых маркера, набор торцевых ключей в пенале с прозрачной крышкой, начатая упаковка пластиковых монтажных стяжек около 30 см длиной и плотный пакет с каким-то крепежом. Потом на глаза попались запаянные в блистер батарейки трёх «ходовых» типоразмеров, а под ними небольшой светодиодный фонарик в пакетике. «Ты-то мне сейчас и нужен», – подумал Михаил, прикидывая, сколько и каких элементов питания устройству потребуется. Девайсу требовались две штуки типа АА. Среди извлечённого имущества, таких было две упаковки по четыре батарейки в каждой. Снарядил фонарик, оценил разницу и отправил выручивший в темноте смартфон в карман рубахи. Встал, немного размял спину и в свете яркого луча осмотрелся.
Взгляд скользнул по стеллажам с коробками, свёртками, сложенными кучками посылкам и бандеролям. «Теперь верстак и стенд с инструментами», – решил мужчина, переводя своё внимание в другую сторону. Обнаружив две навинчивающиеся крышки от 6-ти литровых полипропиленовых канистр, взял одну, сунул в карман. Кроме них на поверхности верстака лежал снаряжённый диспенсер для скотча, толстый маркер и собственно всё. Посветил выше, пробежал лучом по инструментам, закреплённым на фанерном щите. Ряд отвёрток ранжированных по длине с обрезиненными ручками и отверстиями для подвеса, за ними комбинированные гаечные ключи ходовых размеров, зацепленные за накидную часть. Выше располагались несколько молотков и пассатижей, зафиксированных на щите при помощи особым образом вкрученных саморезов. На отдельном кронштейне висела ножовка по металлу. Наконец, взгляд Михаила упёрся в арматурный лом-гвоздодёр. Сразу потянулся за ним, вынул из крепления, взял в руку. Около 60 см длиной и весом не менее 1 кг инструмент предал некоторой уверенности. В свете последних событий с таким аргументом расставаться не хотелось. Немного подумав, засунул гвоздодёр сзади за широкий ремень джинсов крюком вверх и немного наискосок, чтобы не мешал при ходьбе. Лучом фонарика скользнул по помещению и двинулся на выход. В клиентском зале мужчина подобрал оставленную полипропиленовую ёмкость. В свете, попадающем через дверной проём, рассмотрел её. Она оказалась чистая, химией и затхлостью не пахла. Внизу кроме различных маркировок шла надпись – «для холодных пищевых продуктов». Михаил примерил захваченную с верстака крышку. Подошла. «Запас воды не повредит», – с этими мыслями он заполнил канистру из большой бутыли, стоящей рядом с кулером, и плотно завинтил крышку. Забрал куртку, оставленную ранее на стуле, и отправился на выход. Выйдя из здания, задержался около двери, подцепил удерживавший её пакет и осмотрелся.
С последнего визита Михаила на парковку изменений не произошло. Со стороны стеклоплавильного производства в небо по-прежнему поднимался чёрный столб дыма. Разводы на крыльях, капоте и дверях фургончика высохли, солнце весело отражалось в лобовом стекле. Подозрительных шумов поблизости не услышал, новых странных запахов не почувствовал. Недостающих элементов привычной панорамы чудом не появилось. В мыслях образовалась некоторая пустота. На автомате закинул пакет с курткой на пассажирское кресло, канистру с водой пристроил там же в ноги, приспособил гвоздодёр за спинку правого сиденья. Наконец сам устроился за рулём, аккуратно закрыл дверь и откинулся назад. Возникла своеобразная пауза под воздействием иллюзии защищённости маленького закрытого пространства. На какой-то момент показалось, что ему всё привиделось, что стоит открыть глаза и всё вернётся в нормальное русло. Вот только они оставались открытыми, и от осознания этого почему-то было не по себе. Чувство жажды, притупленная, но никуда не девшаяся головная боль, заваленное песком и мусором всё в округе служили доказательством реальности происходящего. И всё же минута отстранённости была нужна как воздух, как и новое осмысление, что нужно вперёд, чтобы постараться разобраться в произошедших этим нескучным утром событиях, и как с этим жить дальше.
КПП
Михаил запустил двигатель, сделал плавный разворот и двинулся к проезду между складскими сооружениями. Около забора сиротливо остался стоять автомобиль Валеры, присыпанный песком и мелким мусором. Медленно подъезжая к краю здания, мужчина старался ловить взглядом любую мелочь, появляющуюся в поле зрения. Следы Максимыча по кратчайшей траектории сворачивали за угол. Ларгус выкатился на площадку, разделявшую складские корпуса, и остановился. У пандусов ничего не поменялось. Следы недавнего попутчика цепочкой уходили к будке дежурного и пристыкованной к ней бытовке чоповцев, до которых было примерно 120 метров.
Отдельного пешеходного прохода на территорию складов не имелось, любое перемещение предполагалось только через ворота. Контрольно-пропускной пункт (КПП) представлял собой конструкцию, похожую на ларёк, стоящей на бетонных блоках и повёрнутый остеклением к проезду. В торце была установлена металлопластиковая дверь, сейчас открытая. От неё вниз вели три ступени металлической лестницы без перил. Справа впритык к будке контролёра примыкал морской контейнер, переоборудованный для отдыха свободной смены охраны. Он тоже стоял на бетонных опорах, а в его стенку были врезаны металлопластиковые окно и дверь, к которой вела ещё одна металлическая лестница. В настоящий момент вход в бытовку был закрыт. Правее на блоках притулилась клеть из арматуры. В ней под навесом тарахтел дизельный электрогенератор.
Бегло осмотрев общую картину, Михаил про себя тихо выругался. Его внимание сосредоточилось на двух человеческих фигурах в нескольких шагах от КПП. На площадке, головой к воротам, раскидав конечности в разные стороны под неестественными углами, лежало тело в форме охранника. Над ним, облокотившись на туловище одной рукой, а второй опираясь на голову, стоял на коленях другой человек в форме ЧОПа, зубами что-то отрывавший от шеи лежащего. С текущего расстояния деталей было не разобрать, кроме того, что руки, часть лица и одежды каннибала были заляпаны в тёмной крови. Возникло желание поскорее покинуть территорию складов, но с этим была проблема. Выезд перекрывал шлагбаум из железной трубы пятидесятки, размещённой на высоте около метра над землёй. Устройство имело противовес и электрифицированный механизм дистанционного подъёма-опускания. Дальний конец штанги, выкрашенной в красно-белые чередующиеся полосы, фиксировался в мощной железной вилке, сваренной из труб и куска рельса, а по её центру крепился самодельный автодорожный знак «STOP», выполненный из толстого листа железа.
«На таран такое препятствие брать фургончиком не вариант…» – прикидывал Михаил. Шестерёнки в его голове, несмотря на боль и тяжесть, начали раскручиваться. «Чтобы уехать мне придётся попасть к пульту. Следов на присыпанном асфальте отсюда толком не разглядеть. Те, что вижу, от будки и бытовки не отдаляются, но за складом справа то же может быть кто-то… Давить обезумевших машиной? Слабовата тачка, побью. Как на ней потом уехать отсюда и не вызвать вопросов у гаишников, если такая баламуть с людьми только здесь произошла? Впрочем, где сейчас эти инспектора и что с ними? Метаморфозы с Андрюхой, Валерой и охранниками – это зараза? Кто следующий? Я?» – задав мысленно себе последние вопросы, мужчина испытал неприятный озноб. Стиснув зубы, нащупал правой рукой прохладный металл гвоздодёра. «Кажется, настало твоё время. Идти пешком или подъехать ближе?» – на этом моменте мысли споткнулись. В результате он всё же немного проехал вперёд.
Работающий электрогенератор довольно громко шумел. Существо, а по-другому Михаил не мог назвать персонажа, поедающего себе подобного, было занято приёмом пищи и по сторонам ни на что не отвлекалось. Это позволяло действовать рассудительно и без суеты. «Можно попробовать подобраться по-тихому, главное, чтобы за углом не притаился кто-то подобный, иначе придётся сваливать к тачке…» – прокручивал в голове развитие ситуации мужчина. В прямом спарринге выяснять, чьё конг-фу круче, ему не хотелось. Он хорошо запомнил, чего стоило справиться с обезумевшим Андреем, а ещё его нечеловеческие глаза. Откинув сомнения, Михаил аккуратно вытащил гвоздодёр из-за спинки пассажирского сиденья и не спеша открыл дверь, отслеживая реакцию каннибала. Ключи на всякий случай оставил в замке зажигания. Убедившись, что от трапезы существо отвлекаться не собирается, медленно вышел из машины. Прикрыв, но, не закрывая дверь до конца, двинулся вперёд, внимательно глядя под ноги. Тут и там на присыпанном песком асфальте валялся мусор в виде кусков картона, веток и прочего хлама, наступив на который можно было вызвать нежелательный звук. Железный аргумент удобно устроился в правой руке. Прокрутив в голове возможное применение гвоздодёра, Михаил счёл, что его изгиб является хорошей ударной частью дробящего типа, а выступающей с другой стороны плоской вилкой вполне можно пробить голову. «Главное, не позволить вырвать инструмент захватом за крюк…» – промелькнула мысль. Понимание, что к непрофильному использованию ломика-гвоздодёра нужно будет приноравливаться, было полное, и всё же ухватистое железо в руках вселяло определённую уверенность. Михаил подбирался к существу, бывшему когда-то человеком, всё ближе и ближе. Достигнув места, откуда просматривалось пространство между торцами складских сооружений и забором, убедился, что там никого нет, и полностью сосредоточился на своей цели. На фоне тарахтения генератора до его ушей всё чётче доносились хлюпающие и чавкающие звуки, перемежаемые урчанием. Ноздри стали улавливать специфическое амбре из запахов крови, мочи и дерьма, а глаза продолжали фиксировать детали.
Лежащий на спине в неестественной позе малознакомый охранник был мужчиной коренастого телосложения старше пятидесяти лет. Видимая часть головы и лица были перепачканы тёмной кровью. Форменная куртка неподвижного чоповца оказалась расстёгнута. Из её кармана торчала короткая обрезиненная антенна малогабаритной переносной радиостанции. Кепи валялось в стороне почти у самой будки КПП. Предающийся мерзкой трапезе обезумевший выглядел крупнее. Рост превышал 180 см, по сложению – здоровяк с явным лишком веса, возрастом так же старше пятидесяти. На нём было надето обмундирование ЧОП «Редут» с соответствующей надписью на спине, но без утеплённой куртки. Форменная кепка и берцы в наличии. Взгляд невольно сфокусировался на поясном кожаном широком ремне, точнее на кобуре пистолета и небольшом отдельном подсумке под запасной магазин.
Водитель-экспедитор «Бандерольки» при своём росте 178 см и средней комплекции по внешним габаритам несколько проигрывал потенциальному сопернику, кем бы он сейчас ни был. С учётом того, что перенёсшего метаморфозу Андрея с трудом оторвали от Валеры, следовало брать в расчёт непонятную прибавку сил малознакомого человека, превратившегося в алчущую чужой плоти тварь.
Наблюдая за каннибалом, Михаил отметил, что его редкие движения угловаты и плохо синхронизированы. Это обнадёживало, однако он сомневался, что со спины получится нанести сильный удар гвоздодёром по голове существу, стоящему на коленях и наклонившемуся вперёд. Подбираться слева мешало тело, раскинувшее конечности. Выходило, что справа зайти будет предпочтительней, к тому же тарахтенье генератора могло скрыть хруст мусора под подошвами. В любом случае при сближении оставался риск, что переродившийся в тварь заметит и постарается напасть сам. В голове промелькнуло: «Главное, не дать сбить себя с ног и схватить». Определившись, Михаил пошёл справа. На подшаге ударил изгибом гвоздодёра в тот момент, когда существо прекратило двигать челюстью и начало поворачивать голову в его сторону. Почувствовало оно запах или услышало звук, не понятно, но в последний момент отреагировало. Удар пришёлся по правой стороне башки. Переродившийся упал на свой жуткий обед. Из пробитой головы стала вытекать тёмная кровь, конечности конвульсивно вздрогнули и затихли.
Михаила потряхивало. Быстро оглядевшись, стараясь не обращать внимания на неприятные тошнотворные запахи, гвоздодёром оттянул убитого в сторону, намереваясь перевернуть тело на спину. Далеко не с первой попытки, сложив про себя и вслух несколько непечатных выражений, ему удалось опрокинуть обмякшую тушу здоровяка. В небо уставились мёртвые глаза обезумевшего человека. Убедившись, что оба трупа таковыми и являются, Михаил постарался взять себя в руки и сосредоточился на нужных вещах. Расстегнул на убитом переродившемся чоповце ремень и с силой потянул, вытаскивая его из штанов, заодно освобождая от обвеса. На присыпанном песком асфальте оказались: кобура с пистолетом, газовый баллончик в поясном кожухе-держателе с клапаном на «липучке», кожаный миниатюрный ременной подсумок с запасным пистолетным магазином. Михаил подобрал валяющуюся в стороне кепку, обтёр ею испачканные от крови и грязи части ремня и кобуры. Осмотрелся по сторонам, прислушался. Посторонних в поле видимости не попало, подозрительных звуков не услышал. Продел трофейный ремень в соответствующие пазы кобуры, подсумка и чехла с баллончиком слезоточивого газа. Закрепил получившийся обвес на своём поясе. Стараясь не наступать в тёмную кровь под телами, подошёл к жертве здоровяка. Судя по подмеченным признакам, каннибал употреблял бывшего коллегу, прошедшего превращение в существо. В свете солнца это было хорошо видно как по глазам-бельмам, так и по цвету крови, вытекавшей из рваных ран на шее. При помощи подобранной кепки, используемой в роли тряпки, мужчина извлёк за антенну портативную носимую рацию. Внешне устройство выглядело целым, на передней панели имелась надпись – «Вектор». Обтёр, повертел в руках и убрал в карман рубахи. Крюком гвоздодёра откинул полы куртки, осматривая поясной ремень бывшего охранника. На нём обнаружил только баллончик с газом в креплении и небольшой чехол с фонариком. И то и другое уже имелось, поэтому мараться не стал. Всё было сильно заляпано кровью и не только. Михаил вытер испачканный гвоздодёр и избавился от основательно замаранной кепки. Возникло сильное желание помыть руки. В голове запоздало проскочила мысль: «Надо было сходить до машины, взять ветошь с водой, резиновые перчатки и полиэтиленовые пакеты…»
Затаив дыхание, прислушался. Не заметив ничего подозрительного поблизости, решил проверить содержимое кобуры, оттягивающей ремень. Расстегнув клапан, аккуратно извлёк пистолет. Внешне он был очень похож на ПМ. На левой стороне увидел маркировку «МР-71», под ней «9х17К». Отжал фиксатор магазина и извлёк его из рукояти. Убедился, что снаряжён. По аналогии с «Макаровым» предположил, что в нём не менее восьми патронов. Вставил на место до щелчка и убрал пистолет в кобуру. Вытащил запасной магазин из маленького подсумка, проверил наличие патронов.
Разбираться детальней с трофеями было не время и не место, к тому же род деятельности мужчины от оружия был далёк, и быстро это сделать не получилось бы. В последние годы Михаил водилой зарабатывал свой хлеб и огнестрелом не интересовался. ПМ и АК-74М доводилось разбирать-собирать, из автомата пару раз стрелял на полигоне, но всё это было давно. В любом случае, брать или не брать чужой ствол, вопросом не задавался. Столкнувшись с безумием, охватившим людей, и лично убив двоих из них, мужчину меньше всего сейчас волновала юридическая оценка своих действий. Иллюзий, что всё вернётся на свои места как прежде, практически не осталось. Неглубоких познаний в области стрелковой подготовки хватало на то, чтобы привести пистолет к бою и произвести выстрел с близкого расстояния. В сложившихся обстоятельствах только это имело значение.
Михаил осмотрелся по сторонам, в голове навязчиво крутилось: «Куда всё же делся Максимыч? Среди трупов бывших охранников его не было. Как вариант, он успел покинуть территорию, пока коллеги не превратились в тварей…» – катая в голове эти мысли, кинул взгляд в сторону города. С текущей точки наблюдения он должен был увидеть верхние части многоэтажек спального района. По прямой до крайних домов было не далеко, чуть менее километра, но вместо них перед взором предстали верхушки деревьев. На месте городской окраины рос лес. «Просто какой-то разрыв шаблона…» – подумал мужчина и не сразу отвёл глаза, разглядывая открывшуюся картину.
К машине сразу возвращаться не стал, требовалось заглянуть на КПП и проверить бытовку чоповцев. Крепко сжимая в правой руке гвоздодёр, Михаил поднялся по металлическим ступеням будки контролёра и через открытый дверной проём заглянул внутрь. Обстановка в пустой дежурке царила спартанская. Собственно дежурка представляла собой маленькое помещение 3 на 5 метров и потолком немногим более 2-х метров высотой. Левая сторона на всю длину имела металлопластиковое остекление, занимавшее всю стену в одном метре от пола. Под своеобразной витриной на уголках крепился прочный подоконник, который чоповцы использовали как столешницу. Мазнув взглядом по его поверхности, Михаил увидел раскрытый журнал, авторучку, внешнюю розетку под две вилки на 220 вольт, а чуть дальше «стакан» для зарядки радиостанции со шнуром и адаптером. В голове промелькнуло: «Зарядник нужно забрать, рация «Вектор», вероятнее всего, аккумуляторная и без этого устройства будет бесполезна». В дальнем конце подоконника на глаза попала небольшая наплечная сумка из плотной чёрной синтетической ткани. Она явно принадлежала дежурному по КПП. «Нужно проверить, может пригодиться…» – сделав зарубку в памяти, Михаил посмотрел на монитор, закреплённый в левом ближнем углу. Его экран программно был поделён на четыре картинки, транслируемые от камер наблюдения за территорией. Судя по ракурсу, устройства располагались на столбах ограды. Первая показывала проезд и часть складского корпуса вдоль левого забора относительно будки дежурного, вторая позволяла отслеживать пространство вдоль задней части периметра, третья отображала правый проезд с оградой, ну а последняя, размещённая на левой опоре откатных ворот, была нацелена на грузовую площадку и пандусы складов. Качество отображения было плохое, оптику покрывал слой пыли, и всё же можно было разглядеть оставленный фургончик, фрагмент будки КПП и два тела на переднем плане. Михаил оторвался от экрана и посмотрел на то, что интересовало его в этом помещении изначально. В дальней левой части на стене имелся небольшой пульт управления шлагбаумом, блок селекторной связи и панель с электрическими тумблерами. Под переключателями имелись надписи. Искать наугад нужный, чтобы поднять шлагбаум, не пришлось бы.
Пропавшая из поля зрения окраина города до сих пор не укладывалась в голове, поэтому мужчина, решил не суетиться, а для начала закончить осмотр дежурки. Взгляд выхватывал немногочисленные предметы обстановки и это само по себе помогало хоть как-то упорядочить разбегающиеся мысли. Вот на полу электрический масляный радиатор, в углу стоит табурет, – вот ближе к центру, напротив небольшой форточки, расположилось кресло на роликах. В правом ближнем углу, закреплённая к стене, вешалка для одежды, сейчас пустая. Там же на полу пристроилась корзина для мусора с вложенным в неё пакетом. И в завершении картины минимализма – небольшой плафон на потолке по центру. Закончив обозревать дежурку, кинул взгляд в сторону объездной дороги. Людей и машин в видимом пространстве за воротами не было.
Стараясь не громыхать по металлическим ступеням, Михаил спустился и, постоянно прислушиваясь, двинулся вдоль переоборудованного контейнера. Мерное тарахтение генератора было единственным звуковым фоном. До запылённого окна, через которое он хотел заглянуть в бытовку, было высоковато, поэтому посмотреть внутрь решил через стеклопакет входной двери. Поднялся по ступенькам, протёр рукой небольшой участок стекла и прильнул к нему. Внутри было достаточно светло, но обзора хватило лишь на то, чтобы увидеть напротив двери узкую кладовку с лопатами и мётлами, да какую-то тумбу с аппаратурой и проводами, судя по кабелям связанную с электрогенератором. Пришлось подвинуться правее и снова очищать смотровое окошко от налёта. Теперь удалось, левее тумбы, разглядеть часть топчана, накрытого пледом, и ноги лежащего на нём человека в форменных штанах, обутых в берцы. Перехватив на всякий случай поудобней гвоздодёр, Михаил медленно открыл дверь. Осторожно, выхватывая буквально по кусочку попадающее в поле зрения окружение обстановки, вошёл. Мужчина в форме охранника на топчане шевельнулся, намереваясь перейти в сидячее положение. Его правая рука при этом скользнула вниз, где вдоль топчана примостился железный ломик. Взгляды встретились. Михаил, не ожидая сам от себя прилива положительных эмоций, обрадовано вскрикнул:
– Максимыч живой!
