После ситуации с Сироткиным мне вдруг резко захотелось правды.
Леша взял из коробки эклер с ежевикой и перед тем, как его надкусить, сказал:
– Кофе с пирожными в хорошей компании – это, кстати, и есть то самое волшебное средство для поднятия настроения, о котором я говорил. А насчет сообщения. Я думал о тебе весь вечер и решил этим поделиться. Это же честно, – облокотившись о стену спиной, он продолжил: – когда другие люди знают, что прямо сейчас о них кто-то вспоминает или… В общем, хоть вчерашний обед не очень-то задался, я все же надеюсь, что мы это еще исправим. А ты, кстати, – добродушно напомнил он, – так ничего и не ответила.
Разговор плавно скатывался в откровенный флирт со стороны журналиста, но я была слишком обескуражена подслушанной у маникюрши беседой, чтобы сейчас подыграть Леше или проникнуться беззаботным романтическим настроением. Скоро мне нужно было возвращаться в свой офис, а проблема с ногтем так и не была улажена. Я быстро прикинула, что Лада, отвечающая в журнале за всю красоту: косметику, парфюмерию и модные бьюти-тенденции, могла бы меня выручить. Наверняка у нее есть какое-нибудь современное и быстрое чудо-средство для экспресс-реанимации моего маникюра.
– Не знаешь, Лада сегодня работает? – попыталась я уйти от разговора по душам.
– Так и не ответишь? – разочарованно протянул мой собеседник.
– А ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? – раздраженно уточнила я, тут же сообразив, что сама не так уж далеко ушла от этого.
– Хорошо, – он прожевал еще один кусочек пирожного и глотнул кофе. – Я не знаю, работает ли Лада. Я ее сегодня не видел. А ты? Думала ли ты обо мне?
– Ох, Леша, Леша… Не удивлюсь, если о тебе тут вся редакция думает. Тебе разве этого мало?
Мне не очень-то хотелось признаваться этому Аполлону, что я тоже чуть не попалась в его сети.
– Понятно. Нормального ответа от тебя я не дождусь, – тяжело вздохнул Бородин.
Я стиснула зубы. Неприятное послевкусие от поступка Сироткина ударило в голову. Я настолько разозлилась на Ивана Васильевича, что невольно спроецировала весь невыпущенный гнев на журналиста.
– Хорошо, раз уж ты так настаиваешь. Я совершенно не думала о тебе. Ни секунды времени.
Леша удивленно моргнул и на мгновение оторопел. Наверное, я первая, кто сказал ему нечто подобное.
– Ни секунды, – медленно повторил он за мной, будто пробуя безжалостные слова на вкус.
Он приблизился к столу, наклонился и посмотрел мне прямо в глаза. Обескураженное выражение лица придавало ему сходство с беззащитным ангелом.
Я вздохнула. Отодвинула от себя свежий эклер. Его волшебное средство для поднятия настроения на мне дало осечку.
– Я вообще ни о чем не думала вчера, – зачем-то начала я оправдываться. – Вечер выдался очень… бурным… Я организовывала сегодняшнее торжество и была сильно занята…
Мне казалось, что каждое слово выдавало с лихвой все недвусмысленные события вчерашнего сумасшедшего дня. Я замолчала, окончательно смутившись.
Леша наклонился ко мне еще ближе. Я вспомнила слова своей мудрой бабушки: «Хочешь предотвратить ссору – сделай шаг назад. Хочешь помириться – сделай шаг вперед». Почему вдруг мой мозг решил, что наш разговор – это ссора, а неожиданный поцелуй – средство для примирения, я не знала.
Будто во сне я позволила себе провалиться в эту захватывающую бездну и сама его поцеловала. Да так, что удивилась той неожиданной страсти, с какой прильнула к нему. Зачем я это сделала? Чтобы отомстить Ивану? Возможно.
Губы журналиста на вкус были ежевично-ванильные. Совсем как эклеры в коробке на его столе.
«Идиотка! Ты же сказала, что ни за что!» – возмущался внутренний голос.
Да, я не хотела показывать Леше свою заинтересованность. С другой стороны, совсем не жалела, что решилась сейчас на столь безрассудный поступок.
«Интересно, существуют ли правила этикета для первого поцелуя? Как начинать и заканчивать? Что говорить до и после? Благодарить ли за оказанное внимание или, наоборот, извиняться за вторжение в личное пространство? А может, все стоит пустить на самотек и пусть будет, как будет?» – неожиданно пронеслось в моей голове.
Вчера в машине мы целовались с Сироткиным добрых минут десять, прежде чем поехали домой за желанным уединением. Первый поцелуй с Иваном удивительно не был похож на первый. Скорее он был поцелуем двух хорошо знакомых, но очень давно не видевшихся и соскучившихся друг по другу людей.
Первый же поцелуй с Лешей был абсолютно хрестоматийным, словно выполненным по всем правилам и стандартам: немного неловким, капельку неуклюжим, достаточно долгим и не в меру чувственным.
Из размышлений, которые каким-то странным образом ворвались в мой затуманенный мозг и на мгновение отвлекли, я вернулась в момент, когда мои руки потянулись вниз, к ремню на его джинсах, а наши поцелуи стали настойчивее. Кроме меня самой сейчас ничто не могло испортить такой крышесносный момент: роскошное полупрозрачное белье, недавний утренний душ и тело, пребывающее в стадии полной романтической готовности, а рядом сгорающий от желания парень-мечта. Пока я пыталась решиться на продолжение, Леша оторвался от моих губ и лихорадочно начал осматривать тесный кабинет на предмет удобного расположения вдвоем.
Вероятно, именно для таких случаев и написаны книжки из серии «Секс в офисе. Лучшие места и позы для интимно-трудовых отношений». Но ни я, ни мой партнер этих книг не читали, поэтому в суетном потоке страсти неожиданно возникла пауза.
Герои фильмов в подобных ситуациях канцелярское барахло скидывают со стола на пол, разрывая руками шелковые офисные блузки и рубашки. Да так страстно это делают, что несчастные пуговицы с шумом разлетаются по всему кабинету. В жизни же все вышло прозаичнее. Пространство кабинета было слишком маленьким. Единственный пригодный стол был занят рабочими бумагами, коробкой с эклерами и кофейными стаканчиками. Стул выглядел подозрительно ненадежным, чтобы выдержать двоих, а подоконник – слишком узким для любовных утех. Неповторимый момент, когда эмоции выключили разум и хотелось получить все и сразу, был упущен.
Возникшая пауза остановила подачу гормонов удовольствия и возбуждения в кровь, и меня накрыло волной неловкости. Буквально сразу в голове возник яркий образ Сироткина, с которым вчера было так хорошо. Я знала, что ничего ему не должна, но мне вдруг стало очень стыдно за мою инициативу по сближению с Бородиным.
– Пусть это будет ответом на твой вопрос, – смущенно произнесла я, намекая на неожиданный поцелуй. – Мне правда пора идти… За волшебный кофе с пирожными огромное спасибо.
– Что ты делаешь сегодня вечером? Мне кажется, мы все-таки не договорили…
Алексей сделал несколько шагов вперед, словно собираясь продолжить наши поцелуи, но я уже «протрезвела». Вся тяжесть предстоящего рабочего дня и случайно подслушанный недавний разговор вернули меня в реальность.
– Леш, мне правда пора. Поищу Ладу и помчу за тортами на юбилей. Спишемся! – я послала ему воздушный поцелуй и выпорхнула из кабинета.
Он явно остался в недоумении. Впрочем, я сама уже не знала, чего от себя ожидать.
В редакции было непривычно тихо и спокойно. Как мне показалось, из кабинета Бородина я вышла незамеченной. Очень не хотелось сегодня встречаться с Викой.
Лада сидела за своим рабочим столом возле окна и разглядывала разноцветные косметические баночки. Она открывала их, нюхала и делала пометки в красивом блокноте.
– Лада, золотце, привет! Выручай!
Бьюти-редактор радушно улыбнулась и отодвинула косметику в сторону.
– Машуля! Что у тебя случилось? Не припомню, чтобы ты ко мне за помощью прибегала.
– Да, форс-мажор. Вся надежда на тебя. Есть что-нибудь быстрое и волшебное, чтобы спасти вот это недоразумение? – я протянула проблемный палец моей собеседнице. – Быстро – вот ключевое слово. Поэтому поход к мастеру отметается, а у меня сегодня очень важный банкет.
Десять минут спустя, благодаря колдовству Лады, мои руки стали выглядеть прекрасно. Обновленный черный ноготок (при остальных нюдовых) смотрелся изумительно. Получилось идеальное сочетание, подходящее для деловых будней с вкраплениями праздников.
– Класс! Посмотри, как элегантно смотрится!
Лада однозначно осталась довольна своей работой. Порывшись в ящиках стола, она вытащила оттуда миниатюрный тюбик и вручила мне.
– Держи. Классный крем для рук. Парфюмированный. Кожа после него волшебная, а какой запах! – она взяла мою ладонь и нанесла сверху капельку крема. – Попробуй!
Я растерла уходовое средство аккуратными движениями и поднесла руку к носу.
– Обалденно!
– Я тут уже весь наш офис разными банками одарила: столько приходит косметики на обзоры и рекламу, что не успеваю пользоваться.
Я еще раз вдохнула завораживающий аромат с руки и поблагодарила Ладу, предложив ей как-нибудь сходить вместе пообедать. Затем убрала подарок в клатч и взглянула на десяток пропущенных вызовов в телефоне. Судя по всему, девчонки с «колбасными королем и королевой» не справились.
Глава 5
Натянув на губы восхитительную беззаботную улыбку, которая так и норовила сползти к подбородку, обозначая мое реальное настроение, я вошла в ресторан, где праздновал свой юбилей Иван Васильевич.
Банкетный зал, оккупированный пятьюдесятью тремя гостями во главе с семейством Сироткиных, был великолепно украшен свежими цветами. Столы ломились от изысканных блюд. Приглашенные вели себя шумно и громко. Света, наша ведущая и по совместительству весьма неплохая певица, что-то весело кричала в микрофон: у нее между плясками и песнями проходили еще и конкурсы, на которых настояла Валентина.
Опустошенная часовым разговором с Капустиными и согласованием с ними многострадальной сметы, злая на Сироткина по истинно женским причинам и просто уставшая от навалившихся дел, я мечтала побыстрее передать торты и смыться. Но Валентина Валентиновна меня, к сожалению, заметила:
– Женечка? Ой, то есть Леночка? Тьфу ты, Машенька! Все великолепно! Я очень рада, что обратилась к вам! Присаживайтесь, выпейте с нами бокальчик!
Ее муж, в отличие от своей супруги, не удостоил меня даже взглядом. Зато гости, сидевшие рядом с именинником и его женой, особенно мужчины, заинтересовались. Я передала подбежавшему официанту огромную коробку с тортом и вручила ключи от машины, чтобы он сбегал за основным десертом. Сама донести такую высокую конструкцию из коржей, крема и ягод я побоялась. Затем демонстративно плюхнулась на предложенный стул рядом с четой Сироткиных и в который раз подтянула выкрашенными в темно-красный цвет губами сползающую вниз улыбку.
Ситуация получилась аховой. С одной стороны от меня располагалась жена моего любовника, с другой – его лучший друг, который мне представился как Василий Степашин. Сам именинник, который старался выглядеть беспристрастно и не подглядывать в мою прозрачную блузку, сидел рядом со своей супругой. Подоспевший официант вручил мне бокал с шампанским и тарелку с закусками, а также вернул ключи. Еда меня не заинтересовала, а вот алкоголя я глотнула с лихвой.
– Маша, так это вы здесь все организовали? – Степашин игриво мне улыбнулся.
Я утвердительно кивнула. Он тут же пустился в комплименты, причем нахваливал не только праздник, но и мой внешний вид. Заметив, что Иван Васильевич вдруг напрягся и даже попытался переключить внимание своего друга, я усмехнулась и нарочито громко рассмеялась какой-то нелепой шутке Василия. Сироткин нахмурился.
– А хотите еще шампанского, Маша? – Степашин уже подзывал к нам официанта с бутылкой.
– Я за рулем, – искренне вздохнула я. – Даже первый бокал уже был лишним.
– О, не переживайте! Мой шофер отвезет вашу машину по любому адресу, – Василий приблизил свой стул к моему. – Вы слишком напряжены. Вам необходимо выпить. Послушайте меня, я сейчас как врач говорю.
– Врач? – томным голосом заинтересовалась я.
Мне было и впрямь интересно, откуда у среднестатистического доктора может быть свой личный шофер.
– Я пластический хирург, – гордо отозвался мой собеседник. – Впечатляющая красота многих женщин в этом зале – моих рук дело. Но вам, Машенька, мои услуги совсем не требуются. Разве что расслабляющий массаж, – он провел пальцем по моей шее и слегка спустился рукой к груди.
– Вася, пошли покурим, – перебил наш откровенный флирт Сироткин.
Его серо-голубые глаза сейчас казались темными: в них бушевал ураган.
Я еле сдержала довольную улыбку. Получи, дорогой Иван Васильевич! Но в очередной раз поймав взглядом рубиновый браслет на запястье Валентины, вздохнула.
– Нет, я недавно курил, – отмахнулся Степашин. – Потанцуете со мной, Машенька?
Следующий час я позволила себе быть расслабленной девушкой: веселой, слегка пьяной, фееричной и просто очаровательной. Вася искренне радовался моему обществу. Иван хмурился и уже откровенно подсматривал за каждым моим шагом. Маленькая месть удалась на все сто процентов. Во всяком случае, если уж я позволила Сироткину себя использовать как разогрев перед сексом с женой, то сейчас показала, что мне совершенно на него плевать.
Когда я зашла в большой мраморный туалет «Петергофа», чтобы поправить потекший от жары и танцев с пластическим хирургом макияж, а также освежить раскрасневшееся от нескольких бокалов лицо, то тут же услышала за спиной шаги.
– Маша, что ты, черт тебя подери, творишь? – гневно прошипел именинник, исключительно собственническим жестом схватив меня сзади за талию.
– Что-то не так, Иван Васильевич?
Я чувствовала себя уже немного захмелевшей и оттого безбашенной. Даже специально назвала его по имeни-oтчecтвy, чтобы позлить.
– Мне кажется, юбилей удался! И к нашему агентству у вас нет и не может быть претензий. О! Слышите, как в зале хором что-то поют? Светка наша умеет заводить публику.
В просторном и роскошном санузле действительно был слышен задорный голос ведущей и веселая узнаваемая музыка, подобранная под вкусы основной возрастной категории гостей. В нашем агентстве мы уделяли этой составляющей праздника много внимания.
Я начала танцевать под песню группы Modern Talking, плавно выворачиваясь из крепких рук Ивана. Мое легкомыслие можно было объяснить алкоголем, и неважно, что глубоко внутри я была гораздо грустнее и трезвее, чем снаружи. Юбиляр, однако, никак не мог этого знать, и мое поведение его натурально бесило. Для него я сейчас была ветреной и беспечной молодой девушкой, которая совсем потеряла совесть, откровенно флиртуя с его лучшим другом. И это после вчерашнего сумасшествия!
С красной помадой в руке, словно с микрофоном, я пританцовывала и подпевала каждой строчке всеми любимого хита: You're my heart, you're my soul, I keep it shining everywhere I go7.
Иван совсем не разделял моего настроения и стоял как истукан, не очень понимая, что со мной делать. Думаю, он представлял нашу жаркую встречу совсем иначе. Удивительно, но в этом мы с ним оказались чем-то даже похожи. Я тоже планировала провести этот вечер по-другому. Но прямо сейчас я хотела просто танцевать и веселиться, пить коктейли, да все что угодно, лишь бы стереть из памяти этот дурацкий утренний эпизод.
– О, папа! Ты тут! – дверь с шумом открылась, и громкий звук влетел в пространство вместе с хорошенькой девушкой лет двадцати в компании нескольких подружек, возможно, дочерей друзей семьи. – Мы тебя потеряли, там уже все готово! И торт, и свечи! Пошли, пошли!
Она схватила его за руку и, весело щебеча, словно весенняя птичка, увела отца в банкетный зал. Я собралась с мыслями, освежилась и элегантной походкой пошла к гостям.
Музыка стала тише, и в центр огромного зала официант под звук фанфар выкатил на специальной тележке высокий торт, элегантно украшенный пятьюдесятью съедобными свечами. Эти свечи – своеобразное ноу-хау от Толика, и по негласной, но денежной договоренности эта опция была только для клиентов нашего агентства. Второй вариант десерта без свечей уже стоял на банкетном столе.
Ведущая бодро пошутила про «юный возраст» юбиляра и «всю жизнь впереди», а затем под аплодисменты пригласила именинника в центр зала загадать желание и задуть свечи. Иван, очевидно, смог взять себя в руки и выглядел гораздо веселее, чем буквально пару минут назад, когда смотрел на меня, танцующую с помадой в руке.
– Раз, раз… – Иван забрал микрофон из рук Светы. – Друзья! Спасибо, что пришли! Я очень рад и счастлив, что здесь сегодня получилось собрать всех моих самых любимых, родных и близких людей. Спасибо за все ваши теплые слова и поздравления…
Юбиляр складно говорил и благодарил, а я на секунду отвлеклась от его слов и рассмотрела гостей: приятные лица, много молодежи, семейные пары такого же возраста, как Сироткины. Супруга именинника стояла рядом со взрослыми детьми (сыном и дочкой) и лучилась от счастья. Но, если честно, мне она совершенно не нравилась. Пока я взглядом скользила по присутствующим, чья-то ладонь заскользила по моей попе. Я обернулась. Ну, конечно же! Захмелевший пластический хирург, примостившись сзади меня, вульгарно подмигнул, явно рассчитывая на продолжение знакомства. У меня от его поглаживаний к горлу подступила тошнота. Пришлось отойти подальше, проигнорировав Степашина и его грубое вторжение в мое личное пространство.
Свет в зале погас, и музыка стихла. Лицо Ивана подсвечивалось пламенем пятидесяти свечей.
– Друзья, ответственный момент! Я загадываю важное желание и задуваю свечи, – шутливо сообщил публике именинник.
Зал дружелюбно засмеялся. Все начали устный отсчет: «Один! Два! Три!»
В этот момент я поймала его буквально проникающий в меня взгляд. Тепло, представляющееся мне жидким золотом, прошло по позвоночнику. На мгновение мне показалось, что кроме нас двоих здесь никого больше нет. Меня накрыло этим удивительно ошеломляющим ощущением, после которого резко наступила растерянность.
На счет «три» виновник торжества задул с первого раза все свечи, и пространство на пару секунд погрузилось в темноту. Затем бодрый голос ведущей продолжил праздник:
– Дорогие гости, возвращайтесь на свои места! Сейчас наши официанты принесут вам десерты, включая знаменитый торт «Три шоколада» от шеф-повара Анатолия Борщевского.
Из колонок громко запела Аллегрова со своим бессменным хитом «С днем рождения!», в зале началось движение из официантов и гостей. Официальная составляющая торжества подходила к концу. Сейчас фотограф сделает еще несколько кадров, ведущая покинет гостей, и обстановка станет совершенно расслабленной. На этой части праздника оставаться мне было уже совершенно неуместно, но как ехать домой, если я подшофе.
«Думать, Машенька, надо было до первого бокала», – произнесла я вслух.
Заметив в толпе решительно настроенного Степашина, я, стараясь быть как можно менее заметной, потопала в противоположную от него сторону. В принципе, мне был совершенно не нужен его личный шофер: я могла сейчас заказать такси, а машину забрать завтра. Окрыленная идеей незаметного побега, я направилась к двери, а позади меня, словно огромное многоглавое и совершенно нетрезвое чудище, шумела толпа.
Улица встретила меня запахом первого весеннего дождя. Я присела на ступеньку крыльца: лестница, защищенная темно-серым навесом не успела промокнуть. И только сейчас, под напором прохлады апрельского вечера, вдруг осознала, что забыла свой клатч в ресторане.
Ай да я. Ай да дура в квадрате. Ни телефона, ни ключей от машины, ни денег… Нужно было вернуться за сумкой, но мне совершенно не хотелось вновь отправляться в душный зал и лавировать между пьяными гостями, параллельно спасаясь от пластического хирурга с его жадными до моей пятой точки ручонками.
Дверь позади меня распахнулась, и мое одиночество нарушил тот самый Василий, от которого я так старательно пыталась сбежать.
– Мария, а я тебя везде ищу.
Я удивленно отметила, что язык у него не заплетался. Почти. Хотя бокал из рук, насколько я помню, он весь вечер не выпускал. Но вот на «ты» мы вроде так и не перешли. Или, может, поглаживания попы автоматически переводят на более близкий уровень общения?
Он приземлился на ступеньку рядом со мной и достал сигарету.
